Se vere: Вырезанные сцены.

Караоке-бар «Ласс» был расположен в глухом полуподвале, в квартале, полном боулинг-клубов, бильярдных, кафе быстрого питания и салонов фотопечати. Вывеска обещала незабываемый вечер в компании друзей. Анжелика, с удовольствием втиснувшаяся в джинсы и тунику с длинными, широкими зелеными рукавами, забытую где-то в шкафу с выпускного курса, и отброшенную позже за форменной ненадобностью, сидела в углу у барной стойки. Спина болела, глаза щипало, руки горели, как после спуска по канату. Разумеется, ямку для миниатюрного саженца кракаластора можно было сделать и магией, но девушки, пробравшиеся тайком на территорию Хогвартса и всю ночь исследовавшие кромку Запретного леса, предпочли работать руками. Черт его знает, может, Пожиратели тоже додумались до следящих колебаний алого уровня. Комиссия по учету магловских выродков взяла «Ласс» на заметку после того, как девушки из мракоборческого отдела устроили в нем импровизированный девичник накануне свадьбы Тонкс и Люпина. Бар, содержащийся ирландцами-сквибами и пользующийся популярностью среди маглорожденных волшебников, за последние две недели стал своеобразным штабом, просечь который магам было сложно хотя бы потому, что вход в него осуществлялся со двора, а во двор вели всевозможные технологические ухищрения – вращающийся шлагбаум-автомат на монетках, арка с иллюминацией. У чистокровных эти хваленые магловские гаджеты вызывали стойкое отвращение. Однако вчера вечером Энжи удалось словить слово "Ласс" в разговорах между егерями. И сегодня, в свой законный выходной, она направилась в знакомое место, чтобы проверить две вещи: а) его опасность и б) свою теорию о неприкосновенности. Риск в случае провала обеих теорий был велик. Примерно в девять часов вечера, когда большинство посетителей заказало десерты, и с небольшой сцены зазвучала первая музыка, а самая смелая дама из зала поднялась, призывно махая рукой в сторону ди-джея, показывая, чтобы ей дали микрофон, у входа показалась группа из семи человек. Освещалась лишь сцена и барная стойка. Поэтому лица вошедших никто из тех, кто сидел впереди, не разглядел. Но Энжи, прячущаяся в углу, за лампой, так, что на нее свет не падал, почувствовала, что готова упасть сама. Малфой, Снейп, оба Лестрейджи и три егеря. Пожарная проверка обходила «Ласс» стороной, потому что с точки зрения пожарной безопасности бар был просто в аховом состоянии. Запасного выхода не было – только вперед, грудью на Пожирателей и егерей. Девушка грустно покачала головой. Ясно. Они здесь из-за нее. Ее вчерашнюю выходку Лорду уже передали слово в слово, а случайно брошенное в ее присутствии слово «Ласс» было ловушкой. Егеря отлично знали, куда она сунется. Но тут же ею овладели сомнения. Семь человек на одну ведьму? Не много ли? Зачем они сюда пришли? Во что собираются превратить «Ласс»? Пока она размышляла, дама на сцене уже вовсю повизгивала в микрофон. Аудитория вторила ей. В конце концов, это же маглы. Она не видела здесь ни одной волшебницы – только маглы, беззаботные, яркие, веселые, цветные… девушки. Одни сплошные девушки-маглы. Мысль закралась медленно, словно туман. Холод пробрал Анжелику до костей. О Боже. А может, они не знают, что я здесь? Самым верным решением было запереться в туалете и не высовываться. Всего два шага назад и все. Тишина, пустота и крики из-за стены. Но там Северус. И Люциус. И эти шавки должны знать, что она здесь. И что она не абы там кто. Она тоже окончила Слизерин, она тоже сможет размазать их по стене, если нужно. Что бы сделала Скарлетт? Энжи подозвала бармена. Спустя пару секунд ее руки уже спешно перебирали диски с минусовками. Где-то ведь они должны быть, такого не бывает, чтобы их не было. Наконец нужная коробочка в руках. Она тычет пальцем в код минуса и кивает в сторону ди-джея. Помирать, так с музыкой. А может, и не помирать. Дама раскланивается и сходит со сцены. Микрофон оказывается в руках Анжелики. На одну долгую, мучительно долгую секунду в зале повисает тишина, и она видит, как егеря лезут в карман за палочками. А потом мягкая, вкрадчивая нота разрезает бар, и вместе с ней Анжелика соскальзывает со стула, оказываясь в свете софитов. Теперь она не видит их лиц, ее слепит прожектор, но это не важно. Alas, my love you do me wrong To cast me off discourteously And I have loved you so long Delighting in your company.. POV Анжелика Я загадала – если я переживу эту песню, я переживу войну. Я пройду всю ее точно так же, с гордо поднятой головой, с мыслями о Северусе, и одержу победу над чем бы то ни было. Если мне сейчас дадут ее допеть, значит, мне дадут и дожить. Это практически слова-синонимы. Если мне сейчас все сойдет с рук, то сойдет и впредь. I have been ready at your hand To grant whatever you would crave; I have both wagered life and land Your love and good will for to have. Надо было как-нибудь еще спеть «Одинокую могилу». Я как-то щадила чувства Северуса, но ей-богу… Greensleeves was all my joy Greensleeves was my delight Greensleeves was my heart of gold And who but my Lady Greensleeves. Когда я наконец откланиваюсь, считая секунды до того, как в мою голову полетит заклинание, и отхожу в тень, я сразу же нахожу взглядом вход. Там пусто. Дааа! Я показала им! Не суйтесь сюда, самодовольные чистокровные лица, здесь Я! Они под моей защитой, все до единого, что бы вы там ни думали… я спасу их! На радостях от того, что осталась жива, и вытащила еще около тридцати человек, я заказываю себе еще один коктейль. Просидев еще примерно с час, я откланиваюсь. Завтра у меня выходной, но сова сама себя не накормит. Ночной Лондон ничем не хуже любого другого города. Я пониже одергиваю декольте и засовываю руки в карманы, широко расставив локти, медленно и вольготно обходя шлагбаум и выходя на дорогу. В этом районе хотя бы бывает время, когда улицы пусты. Останавливаюсь и с наслаждением втягиваю воздух. Если бы у меня с собой были сигареты, я бы сейчас закурила. Вдыхаю ночной воздух, пропитанный дымом и алкоголем, полной грудью и улыбаюсь. За моей спиной раздается взрыв. Обернувшись, я не могу сфокусировать зрение. Двор за шлагбаумом заволокло дымом, но почему-то не работает ни одна сирена. Из дверей «Ласса» валит дым, и я вижу, как среди черных клубов мелькает хвост черной мантии. Рефлекс срабатывает быстрее мозга – выхватив палочку, я совершаю два прыжка в сторону Ласса. Там же Люди. Там маглы. Там бармен, и там… они же живые! Или… На третьем прыжке что-то врезается мне в грудь. Чьи-то руки обхватывают меня и тянут за угол. Я вырываюсь и пытаюсь завизжать, но рот мне тоже зажимают. Я собираюсь уже укусить, но вдыхаю и… Это Лайм. Запах лайма и горной воды. Секунда – и я оказываюсь зажата в закутке перед шлагбаумом между стеной и полукругом рук. - Тише! Вы им уже не поможете! Северус крепко держит меня за руки, не давая вырваться. Я часто и прерывисто дышу, причем каждый последующий вдох все больше напоминает всхлип. Наконец я понимаю, что плачу от страха, ужаса и бессилия. - Почему… почему они… - Они ждали, когда вы уйдете. - Что они собираются со мной сделать? Почему не убивают? – жалостливо хнычу я, прислушиваясь к крикам и звону стекла из переулка. Все, кто был в кафе. Женщина, которая пела. Ее подруги, которые ей хлопали. Все. Все они. Мертвы. Из-за меня. Я на секунду вырываюсь, только заглянув за угол. Дверь пылает, пылает и первый этаж здания. Насколько я помню, там продуктовый магазин. А на верхних этажах – склад. Больше никто не пострадает. Северус крепко прижимает меня к себе. Спиной я чувствую пуговицы на его груди, и почему-то это причиняет дополнительную боль. - Слушайте меня внимательно, - шепчет он. – Не высовывайтесь. Не привлекайте к себе внимания. Темный Лорд знает, что вы сделали с Грюмом. Он знает, что вы будете пытаться бунтовать против режима Амбридж. - Кто был в комнате с черным стеклом? – сквозь слезы спрашиваю я. - Я. Там был я. И ваш отец. И сам Лорд. Я резко и глубоко вдыхаю. - Вы… вы все видели? - Да. Я расслабляюсь и закрываю глаза. Я всех подвела. Я, как обычно, возомнила из себя невесть что, и вот результат. Это не просто какая- то там «досадная ошибка» - это… моя ошибка стоила людям жизни. Вдруг я понимаю, что то же самое может сказать о себе и Северус. И понимаю также, что сама теперь тоже пойду на все, чтобы подобного не допустить. - Где Поттер? Сколько еще все это будет продолжаться? - Я не знаю, - его голос над моим левым ухом, и мы оба, не отрываясь, смотрим на дверь бара. – Никто не знает, никто в штабе Пожирателей, в Министерстве и в Хогвартсе. - Что нам теперь делать? - Я уже сказал. Постарайтесь не высовываться. Будьте тише воды ниже травы. Не провоцируйте их. На ваш счет поступили распоряжения – полная неприкосновенность, но… до поры. Так что лучше не злите их. - Мы ведь… профессор, мы же победим? Короткая заминка. - Надеюсь. Мое лицо мокро от слез. Я смотрю, как догорает «Ласс» и, кажется, сейчас сломаюсь под грузом вины. За секунду до того, как из обугленного дверного проема появятся черные сгустки ткани и дыма, Северус оттаскивает меня обратно в угол за шлагбаумом. Наши глаза встречаются. Несколько секунд подряд мы просто смотрим друг на друга. Меня начинает пробирать ночная прохлада. Тонкая зеленая ткань совершенно не сохраняет тепло, и миниатюрные иголки начинают колоть кожу. В его глазах решительность и тревога. Он внимательно вглядывается в меня, будто стараясь разглядеть мельчайший отблеск желания лезть на рожон. Если бы он сейчас применил эмпатию, наверно, меня бы затопило чувство страха. Мир рушится, погибают люди, а Северус Снейп боится за меня. Я едва не взвыла от почти физической боли. Где-то в небе слева проносится черный сгусток. Северус быстро оборачивается, провожает его глазами и отступает. - Мне пора. Помните, что я вам сказал. Я не могу его отпустить. Он сейчас уйдет, и тогда неизвестно, снова все непонятно, я не буду знать, где он. Мои руки сами по себе намертво впиваются в его рукав. - Мисс Фробишер? Я не могу разжать пальцы. Не могу. - Анжелика. Он мягко пытается отстранить меня, но я вцепляюсь еще крепче – так, что на его лице мелькает болезненная гримаса. - Профессор… Он делает еще шаг назад. Я не хочу, чтобы он уходил. Мне не нужно всего вот этого. Я хочу обнять его и никогда не отпускать, убежать на край света, и пусть хоть с землей сравняется магическая Британия. Ничто не важно сейчас так, как не отпустить его. - Нет… - Анжелика, я должен. - Нет, не надо… - Анжелика… Он по одному отцепляет мои пальцы. - Мы еще увидимся? – отчаянно шепчу я. Он прячет глаза. - Возможно. Как только короткое слово срывается с его губ и повисает в воздухе, он отрывает от себя мой последний палец. И ввинчивается черным столпом в небо. Секунду я еще стою в закутке, вдыхая разливающийся по кварталу дым, слушая эхо его голоса и смотря в ночь. А потом издаю дикий, истошный визг, от которого саднит горло.