Se vere: Вырезанные сцены.

- Валет. - Бито. - Дама. - Бито. - Козырная вообще-то. - Значит, король. - Ничья. - Не надоело? - Неа. Лень и сытость, отчаяние и безысходность, холод и мрак, отдых и бездействие властвовали мракоборческим отделом. С середины ноября от услуг мракоборцев новое начальство практически отказалось – роль ищеек выполняли егеря. Примерно треть мракоборцев, чьих родственников подозревали в магловском происхождении или в связях с маглами, пропали без вести и вели подпольную работу. Точных цифр никто не знал, но все участники заговора были уверены – примерно сорок процентов всех исчезающих на ровном месте волшебников не попали в лапы Темного Лорда и его приспешников. Мракоборцы крали списки и адреса маглорожденных из кабинета Амбридж и из кожи вон лезли, чтобы найти их раньше егерей и спрятать. Дома у Робардсов квартировали уже человек одиннадцать. Джейкоб собрал всех сквибов, в том числе мисс Фигг. Над отделом душным облаком висела тень страха и отчаянного желания сделать как можно больше. Анжелика, предложившая ключи от своего дома еще трем семьям, переехала к Тонксам. Она и Мэри, впрочем, чаще буквально ночевали в локации, приходя в дом только чтобы переодеться и принять душ. Ноябрь и декабрь стали месяцем прикосновений. Никакой романтики – детали заговора хлынули далеко за мракоборческий отдел, и теперь в коридорах на Анжелику, Френсиса и Джейка то и дело как бы «случайно» натыкались, шепотом передавая новости или успевая сунуть в карман записку. Энжи иногда казалось, что она находится в центре какого-то закрытого сосуда с броуновским движением частиц. Под конец каждого дня ее карманы пухли от записок и леденцов. В локации было тесновато. К шестнадцатому отряду набились еще два – в том числе первый, элитный, под руководством самого Робардса. Мужчины сидели, склонившись над картами, то тут, то там покрытыми зелеными вспышками. Их подчиненные – тоже над картами, но уже игральными. На стул рядом с Анжеликой, гревшей руки о чашку чая, присел Саймон. Девушка выпрямилась – с бывшим однокурсником отношения у нее не ладились. Новости о сцене, устроенной ее собственной группой в Хогвартс-экспрессе, быстро достигли ушей всего курса. За все время прохождения обучения они не перемолвились ни словечком – за исключением того вечера, когда после экзаменов и банкета на радостях угнали «Ночной рыцарь». После ареста Люциуса Анжелика иногда ловила на себе задумчивый взгляд Саймона, но они по-прежнему даже не здоровались. - Фробишер? - М? - Ты… ты как? Анжелика округлила глаза. Саймон неуютно заерзал на стуле. - Извини. Я давно хотел подойти… но… как-то… не знаю. Девушка махнула рукой, как бы говоря: «забудь, пустое». - Я слышал, Тонкс ждет ребенка. - Да. А что? - Нет, ничего… она молодец. Решиться в такое время. - Другого может не быть. В глазах молодого человека засветилось что-то неопределенное. - Я тоже так думаю. Так что… слушай… прости. Анжелика непонимающе нахмурила брови. - Чем я больше за тобой наблюдаю, тем больше думаю, что мы все ошибались. Тебе не нужен был блат, чтобы попасть в мракоборцы. Ты большая молодец. Анжелика смерила его долгим, тяжелым взглядом. - Пару лет назад мне бы полегчало от твоих слов. Но теперь мне как-то наплевать. Канингем грустно улыбнулся. - Ты устала. Девушка молча смотрела на него. - Что я могу для тебя сделать? Энжи искренне попыталась изогнуть брови в фирменном снейповском жесте, но от этого ей стало только хуже. - Что, прости? - Я хочу чем-нибудь помочь. Ты организовала всю оповещательную сеть. И я подумал… не знаю… Далеко в коридоре прозвенел гонг. Все находящиеся в локации подняли головы. - Баста, - устало выдохнул Френсис. – Убирайте. Все завтра. Карты торопливо рассовали по ящикам. - Я подожду у выхода, - вполголоса сказал Саймон, покидая их кабинет. Анжелика не удостоила его взглядом – она искала под столом свои перчатки. Выйдя на серую, промозглую улицу, она снова лицом к лицу столкнулась с бывшим одноклассником. - Анжелика, давай поговорим. Вместо ответа девушка кивнула ему, чтобы он следовал за ней, и запустила руку в карман мантии. Извлекла оттуда помятую пачку сигарет и зажигалку. - Ты куришь? - На моем месте ты бы тоже начал. Ну? - Почему Малфой давал тебе протекцию? Анжелика глубоко затянулась. - Что, старая версия уже не устраивает? - Я в нее не верю. Он тебя в два раза старше. Девушка хмыкнула. - Иными словами, ты не исключаешь саму возможность – ты думаешь, что я чисто гипотетически готова переспать с высокопоставленным чиновником ради достижения цели, вопрос не в моих моральных устоях, а лишь в возрасте. Да? - Нет, - стушевался Саймон. – Я не то хотел сказать. Ты… ты нормальная, ты бы не сделала… хоть ты и слизеринка, я… Анжелика возвела глаза к небу и выдохнула вверх струю дыма. - Ради бога, Канингем! Мы кучу времени назад закончили школу, и все еще продолжаем судить о человеке по его факультету! - Извини… просто… я не могу вообще представить похожую на тебя женщину, которая сделала бы что-то похожее. Энжи невесело усмехнулась. - А я могу. - Что? - Моя мама. Саймон смотрел на нее во все глаза. Анжелика снова затянулась и, выдохнув дым, объяснила, как маленькому: - Моя мама спала с Малфоем. Рассчитывала на повышение. - Что? – охнул Саймон. – Когда? - Примерно за девять месяцев до моего рождения. Канингем остановился, как вкопанный. Анжелика коротко рассмеялась, закашлявшись. - Знаешь, ты первый, кому я об этом говорю. Малфои просили нас хранить молчание, но Пожиратели в курсе вообще-то. Люциус приводил меня к ним, в надежде, что я из дочерней благодарности буду на них работать. А я их кинула. Вот ведь коварная слизеринка. - Ты – его дочь? – прошептал Саймон. – О. Ой. Ох, Анжелика, прости! Теперь понятно… я же помню… он… ох. - Кончай охать, как бабка старая, - оборвала его Энжи, выбрасывая сигарету и доставая новую. – У тебя незабываемое лицо. Я бы хотела сказать еще кому-нибудь, чтобы раз за разом видеть такие лица. Это офигенно, честное слово. - И ты отправила его в Азкабан… - растерянно добавил Саймон. - Да. Потому что я, прежде всего, мракоборец, а не благодарная дочь, а он, прежде всего, Пожиратель, а не заботливый отец. Парень хлопал себя по бокам руками, не зная, что сказать. - Ты напоминаешь мне Хагрида, - презрительно повела бровью Энжи. Саймон замер. - Я не знаю, что сказать. Разве что… это ужасно. - Что именно? - Носить это в себе и никому не говорить. Когда про тебя думали такое… Анжелика вздохнула. - Канингем, я читала «Трех мушкетеров». И решила – лучше казаться тварью, и оказаться белой и пушистой, чем казаться белой и пушистой, а оказаться тварью. Но еще хуже, когда из тебя, белой и пушистой, делают тварь, а потом удивляются – че это ты такая тварь-то, ты ж была белая и пушистая? На пару секунд парень задумался. - Наверно, я тебя понимаю. Какое-то время они шли молча. - Куда ты сейчас? – аккуратно спросил он. Анжелика остановилась. - Не знаю. Домой не хочется. К Тонксам тоже. Не могу смотреть на Дору, - вырвалось у нее помимо воли. - Почему? - Честно? Разумеется, сидеть на пятом месяце беременности дома, когда идет война, и все такое, жутко. Но с другой стороны, у нее есть то, чего многие из нас лишены, в чем сознательно себе отказывают. Я о тебе, Саймон. Я тут слышала, ты записался в чайлдфри. Хочешь озвереть в одиночестве под старость лет и стать таким, как Грюм? Светлая память. - С нашей профессией необязательно ждать старости, чтобы озвереть, - невесело усмехнулся Саймон. – Да и дожить до нее вообще огромная удача. - Вот не говори-ка… - А ты? - Что – я? - У тебя кто-нибудь есть? - Мы всего полчаса как снова разговариваем, а ты уже допытываешься, есть ли кто-то у меня? - Я просто спросил. - Нет. Только сова. - Уже придумала, куда пристроишь свою сову, если тебя убьют? - В Хогвартс. Или к Тонксам. - И завещание написала? - Еще когда Ночного Рыцаря угоняли. - Самое время было, - хмыкнул Саймон. Дальше они шли молча. - Фробишер, как думаешь, у нас получится? - Что? - Переворот в Министерстве. - А есть другой вариант? Помнишь, как Грюм говорил? Мы либо победим, либо поляжем. Жить в рабстве с позором я не буду. - Тебе, может, и не придется. У тебя там много кто есть. И отец, и Снейп этот ваш… Анжелика поежилась. На лбу у Саймона залегли злые морщины. Фыркнув чему-то в своих мыслях, он резко заговорил: - Нет, ты только подумай… - Я наслушалась таких разговоров за полгода под завязку, Саймон, спасибо. Сдувшись, парень вздохнул. - Да, наверно. Сложно узнать, когда мы не разговаривали несколько лет. - Как будто было о чем. Анжелика спрятала порядком поредевшую пачку сигарет и выжидательно воззрилась на Саймона. В глазах у того снова мелькнуло чувство вины. - Наверно, это лишнее, - деловито подытожила девушка, - но если ты кому-то скажешь про Люциуса, я тебе голову откручу. - Конечно нет! – горячо заверил ее Саймон. - Ну, тогда бывай… Она уже собралась трансгрессировать, но парень схватил ее за локоть. - Погоди… я… в общем… если тебе что-то понадобится… Анжелика внимательно посмотрела на него, на его руку на своей мантии, снова на него, и вежливо изогнула бровь. - Я буду иметь в виду, - бесцветно обронила она и высвободилась. Два месяца спустя. - Нет, правда, - утирая слезы от смеха, продолжал Френсис, - они так и сказали: «Мы ждали не раньше завтрашнего дня!» и вся лавка в коробках! Не знал, что у них есть свои среди правопорядочников. - Сейчас вообще не поймешь, где свои, - отмахнулся Джейкоб. – Но масло-то добыл? - А то как же, - Френсис гордо водрузил на стол пузырек. – Четыре вот таких вот, несколько унций. Анжелика резво цапнула пузырек со стола. - Выжимка явно свежая. Может, у них где нелегальные теплицы есть? Вот бы найти! - Ты, Фробишер, никак в случае увольнения решила заняться теневым алхимическим рынком? – в притворном ужасе ахнул Роберт. - Почему бы нет? – повела бровями Анжелика. – В предмете я разбираюсь, карманов в мантии много. - А самое главное, блат есть по обе стороны, - хмыкнул Саймон, появляясь в дверях. Смех резко оборвался. - Вас что, уже отпустили? - Сами сбежали. До гонга час. Насколько я знаю, первый уже пустой. - Не думал, что Амбридж есть с кем отмечать Валентинов день, - хмыкнул Роберт. - Анжелика, может, тебя проводить? – приподнял бровь Саймон. Вся команда уставилась на Энжи. - Не помню, чтобы мне нужна была дуэнья в твоем лице, Саймон, - щегольски закинув ногу на ногу, протянула девушка. Молодой человек закатил глаза. - Пиццерия? Анжелика резко подобралась. - Халявная еда? О. О. О. Сейчас оденусь. - Ты с ума сошел - врываться в локацию? – журила Анжелика парня через час, торопливо шагая по опустевшему Гайд-парку. – Пощади и без того хрупкие нервы моей группы. - У меня к тебе предложение, Фробишер. - Надеюсь, деловое. - Нет. - Дружеское? - Тоже нет. Девушка остановилась и вгляделась в принявшее вдруг очень беззащитное выражение лицо молодого человека. - О, нет, Саймон, - простонала она, - нет. Ты точно с ума сошел. - Послушай, я серьезно, - обогнав ее и остановив за локти, сказал Саймон. – Ты мне нравишься. Мы давно друг друга знаем. Я думал о том, что ты сказала про Тонкс, и… - Это плохая идея… - Я знаю. Но я также знаю, что это в твоем стиле – ловить момент, будучи готовой к тому, что завтра не наступит. Анжелика вздохнула и села на одну из скамей на берегу озера. Все прошлое лето она провела здесь, любуясь водной гладью. Озеро Серпентайн всегда напоминало ей о шутливом прозвище ее факультета и служило тончайшей нитью между ней и всеми, кто ассоциировался с ним. - Саймон, я понимаю. В прошлую войну было то же самое. Волшебники торопились получить от жизни все, совершали безумства, женились пачками, ловили момент. Но я не хочу, чтобы это происходило с нами. Мы как будто заранее сдаемся. Отказываем себе в вере увидеться после победы. При иных обстоятельствах тебе бы это в голову не пришло – а значит, ты думаешь, что можно рискнуть, полагая, что до более спокойных времен мы не доживем. Саймон тяжело вздохнул и сел рядом. - Это не совсем так. Я думаю, что… сколько бы времени нам ни осталось… с тобой будет интересно. Анжелика покосилась на него и хмыкнула. - А вот это я ценю. Нормальные люди женятся, потому что им будет «спокойно» или «надежно». В крайнем случае, потому что им плохо друг без друга. А ты – потому что со мной «интересно». Звучит почти как комплимент. Молодой человек улыбнулся. - Так и есть. Анжелика задумчиво потерла нос. - Я не представляю, как вести подобные разговоры, - наконец, призналась она. - Привыкла разговаривать с мужчинами только по работе? – мягко осведомился Саймон, задевая ребром ладони ее колено. Анжелика ощутимо вздрогнула. - Да. - И что, никто? Никогда? Анжелика закусила губу, чувствуя себя запачканной. - Был один фрукт, после маминой смерти. Попытался… ммм… втереться в доверие. - И где он теперь? - В Мунго. - Ого. Сурово. Слушай, Фробишер, я тут подумал… весь наш курс так или иначе… мы думали, что ты… но раз нет… ты кого-то любила, да? И все кончилось плохо? - Очень плохо. - Как? Кто он? Я его знаю? - Да. - Кто он? - Надеюсь, ты понимаешь, что после этого я должна буду тебя убить? Саймон рассмеялся. - Лучше уж умереть от твоей руки, чем, например… Анжелика вдруг резко обернулась. - Что? - Саймон… луна же стареющая… Мгновенно поняв, о чем речь, ее собеседник обернулся, выхватывая палочку. - Черт… Полукруг желтых глаз смыкался вокруг них. Анжелика уже не первый раз пожалела, что у мракоборцев нет некоего подобия Черной метки – чтобы можно было в секунду свистнуть своих без помощи палочки, не отвлекаясь. Схватка была короткой, яростной и суматошной. Анжелика попробовала было снова применить центрифугу, но ее сбили с ног. Зубы сомкнулись на ее сапоге, но, вместо того, чтобы растерзать, потащили в сторону. Сразу три лапы прижали ее к земле. Подняв голову, девушка постаралась поглубже вдохнуть, чтобы завизжать, но легкие были намертво стиснуты ребрами. Саймона яростно рвали на куски сразу двое оборотней. Анжелика попыталась вырваться, но вдохнула грязь и закашлялась. Через несколько секунд оборотни настороженно подняли уши и ретировались. Анжелика, наконец, получившая возможность дышать, рванулась вперед. Обрубок одной ноги. Обнажившиеся ребра и висящий над уцелевшим глазом скальп. Но самым ужасным было то, что Саймон дышал. Анжелике больше всего хотелось завизжать, но она издала скорее писк, и тут же зажала рот, почувствовав в горле вкус желчи. С обеда она ничего не ела, но теперь ее внутренности танцевали и горели, норовя поменяться местами. - Эн…жи. - Саймон… я… я сейчас позову кого-нибудь… мы… все будет… - Это вряд ли, - Саймон открыл глаз и посмотрел на нее. – Не хочу… быть одноногим оборотнем. Анжелика задохнулась. - Холодно, - прошептал Саймон. – Больно. Трясущимися руками Анжелика отыскала на траве свою палочку и направила ее на Саймона, прошептав согревающее и обезболивающее заклинания. Впрочем, сильно они не помогли. - Что мне сделать? Где завещание? – прошептала Энжи, склоняясь над одноклассником. - Мама… она в Кливленде… голубой коттедж… ребята из группы знают. У нее… все. Анжелика сжала пропитавшуюся кровью мантию на груди Саймона. - Энжи… скажи… кто он? Девушка задохнулась от слез. - Я не… - Пожалуйста. Если бы я остался жив… ты бы все равно меня не выбрала, да? - Саймон… - Скажи. Анжелика глубоко вдохнула и заглянула в уцелевший глаз. - Я лучше покажу. - Мисс Фробишер! Какого черта вы тут делаете? – Вы остаетесь в замке. Все остальные – вон! - Впредь я бы предпочел, чтобы вы держали свои теории при себе. - Я, пожалуй, лучше у вас буду писать выпускную работу. - К следующему уроку вы должны будете приготовить расширенный доклад о его применении в зельеварении, свойствах, методах поиска или выращивания, и, по возможности, раздобыть образец. - Это чистой воды авантюра. Чего вы хотите добиться этим вашим выступлением? - Или сказать его еще сложнее, чем слово «грязнокровка»? - Могу с уверенностью сказать, что сейчас он сидит у себя в кабинете и проверяет эссе третьего курса по зельеварению. - Я сделаю все, только прошу вас, больше никогда не смотрите на меня так, как вчера. - Лучше бы вы тратили свое непомерное любопытство на более практичные вещи. - Если вы не можете контролировать собственные эмоции и порывы, можете забыть о том, что когда-то учились в Слизерине. - Профессор, что вы видите, когда смотритесь в зеркало? - Мне остается только догадываться, чей образ настолько жуток, что отпугнул самого Темного Лорда. - Я уж думал, ты совершенно разучился чувствовать нечто подобное с тех пор, как умерла Лили… - Что они сказали? Меня убьют? - Да, у многих было такое желание. - Спасибо за что? За то, что я от души станцевала на любимом больном месте человека, тем самым заставляя его играть на нашей стороне во имя всеобщего блага? - Как хорошо… что вы есть. У нас. - Ну, тогда, давай так. Тебе - оборотни, мне - пожиратели. - Я могу лишь посочувствовать студенткам, которые бегают за собственными преподавателями. - Я восхищаюсь вами. Я не представляю этой войны и этого мира без вас. - Сэр, если я сейчас брошусь вам на шею, признаюсь в любви и скажу, что хочу назвать нашу дочь в честь литературной героини, что вы подумаете? «Л+С». Саймон будто вынырнул из теплого густого масла. - О боже… Анжелика отвела глаза. Саймон закашлялся. По подбородку у него потекла кровь. - Я… не понимаю. Анжелика смотрела на него и молча плакала. - Я не понимаю… Снейп? Но он же… Снова молчание. - Бедная Энжи. - Что? - Ты этого не заслужила. - Никто не заслужил. - Почему ты не сказала? - Я… мне… его считают предателем, а меня бы посчитали дурой. - Энжи… вытяжка из ягод… Анжелика испуганно всхлипнула. - Она же очень… ядовитая. - А еще очень дорогая. Но ты еще достанешь. Дай. - Нет. - Анжелика. Я все равно умираю. Это дико больно. - А я, Саймон? Как я буду жить, зная, что дала ее тебе? - А как живет твой Снейп, зная, что это он убил Дамблдора? Пусть даже он... Девушка закусила ладонь. - Пожалуйста. Анжелика извлекла пузырек из внутреннего кармана мантии. Толстое стекло не разбилось в процессе схватки, на нем даже царапин не было. Саймон улыбнулся. - Признайся, будь на моем месте он, ты бы сделала что угодно, чтобы этого не допустить. Анжелика всхлипнула. - Я даже удачи теперь тебе не могу пожелать, - закашлялся Саймон. – Ты безнадежна, Фробишер. - Я знаю, - прошептала Анжелика, поднося открытый пузырек к губам одноклассника. Темно-лиловый сок пролился в горло, пузырек опустел. - Спасибо. Дыхание Саймона замедлилось. - Саймон, прости, - прошептала Анжелика. Он глубоко вдохнул. - Не так уж… много… шансов… поблагодари от меня… оборотней, Фробишер. Они… избавили тебя… от мук выбора. Анжелика испуганно вгляделась в лицо одноклассника, и поняла, что дыхания больше нет, а остекленевшие глаза смотрят в бездушное февральское небо. Аккуратно положив его голову на землю и закрыв ему глаза, Анжелика испуганно и суетливо отползла назад. И только потом пришел крик. Воплощенное в звуках отчаяние, от которого горели глаза, и саднило горло. Ее знакомые умирали каждый день, далеко не все находящиеся в бегах маглорожденные волшебники могли связаться с мракоборцами, не зная к тому же, сколько из них на стороне нового режима, патрули егерей косили целые семьи. Они умирали, но не все из них напоследок говорили ей, что их смерть избавит ее от мук выбора. И уж тем более не избавит от одиночества и позора. Озеро Серпентайн серебрилось в свете убывающей луны и фонарей. Энжи в ярости забросила в него пузырек из-под зелья. Водная гладь теперь колола глаз, служа напоминанием о том, кем была Анжелика в глазах всего мира – выкормышем предателя, протеже Малфоев, воспитанница змеиного факультета. Никогда ей еще так не хотелось отмыться от всей грязи, что налипла на нее. Подползя к краю озера, Анжелика попыталась смыть с себя кровь, грязь и слезы, но, в конце концов, просто плюхнулась в жидкий зелено-голубой лед. Ахнув от неожиданности, она глубоко вдохнула воду. Мир закрутился, легкие обожгло, инстинктивно дернувшись назад, девушка поняла, что мантия намокает и тянет ее на дно. «Как глупо. Теперь я почти завидую Саймону».