Se vere: Вырезанные сцены.

Ближе к концу марта, вместе с которым заканчивался и импровизированный отпуск Анжелики, решившей остальные свои наработанные отгулы использовать ближе к лету, а пока вернуться в Министерство, начали прилетать совы. Совы хлопали крыльями за окнами и стучались в стекла, совы сидели на окрестных деревьях и фонарях. Совы были не министерские и не школьные, обычные, семейные. Письма со словами поддержки Анжелика молча кидала в камин. В одну из ночей Северус услышал, как дверь комнаты Анжелики открылась. На цыпочках девушка прошла вниз и открыла сейф. Дверца скрипнула. - Оглохни! Легко блокировав собственное же заклинание, Северус накинул рубашку и брюки и аккуратно вышел на лестничный пролет. Четыре этапа преобразования можно, при желании, превратить в один. Спустя пару секунд вместо горы подушек на тумбочке перед Энжи стоял старый телевизор с видеомагнитофоном. Рефлекторно стараясь не шуметь и тщательно подсоединив провода, Анжелика вытряхнула видеокассету из коробки и всмотрелась в пластиковый прямоугольник. У нее так и не поднялась рука ее сломать или выбросить. Возможно, потому, что ей, как любому повзрослевшему раньше времени человеку, нравилось наблюдать себя ребенком. Возможно, потому, что это была последняя – не считая фотографий – ниточка к Лили. Напоминание о том, что та жила и ходила по этому дому. А еще это была мука, настоящая мука, смотреть последние минуты и думать о том, как все могло бы быть. Запустив кассету и не заметив, как на верхней ступени лестницы показался Северус, Анжелика села на колени прямо на пол перед экраном. - Энжи, смотри в камеру. Прии-веееет! - Пиии-веееет, - послушно тянет Энжи и заливается смехом. Гостиная залита солнечными лучами. На мебели полно цветастых вязаных накидок и пледов – от пестроты и яркости расцветок режет глаза. Камеру в руках явно держит Нэнси. Изображение слегка трясется – она идет по гостиной, подходя ближе и садясь напротив диванчика, на котором возятся двое рыжеволосых. Две недели осталось до появления на свет Гарри – Лили, круглая и розовощекая, одетая в длинную юбку и просторную зеленую тунику с завышенной талией, придерживает за плечи вертящуюся на диване Анжелику. - Нэн, держи камеру прямее, - шутливо-строго бросает Лили и садится, положив руки на колени. – Сегодня у Анжелики Фробишер День Рождения! – провозглашает она, глядя в камеру. – Через несколько минут здесь будет очень шумно, а пока мы играем в игру. Игра называется «Я люблю ее за то, что…» Энжи хихикает. - Тогда я первая, - слышится из-за камеры голос Нэнси. Он чуть более громкий и густой, чем остальные, потому что она ближе всех к микрофону. – Я люблю Анжелику Фробишер за то, что она моя дочь. Энжи бьет по коленям ладошками и довольно фырчит. Зато Лили качает головой. - Это нечестно. Надо называть какое-то качество. Вот так: «Я люблю Анжелику Фробишер за то, что с ней никогда не скучно»! - Вууууух! – довольно вскидывает руки Анжелика. - Мама! – кричит из-за камеры Нэнси, - теперь ты! Камера смещается. По лестнице спускается Азалинда – гордый профиль, густо-лиловое платье в пол, длиннющие черные, как сама ночь, типично поттеровские волосы, ниспадающие на спину почти до середины бедра. - Я тоже люблю Анжелику Фробишер! – твердо говорит она, стараясь смягчить голос шутливым тоном. - А за со? – раздается за кадром писк Анжелики. Азалинда на секунду задумалась. - Наверно, за то, что она похожа на меня. У нее есть характер. Так что следите за ней внимательнее, она конфету стянула. Камера резко поворачивается и берет в объектив Энжи, быстро что-то глотающую. Однако шоколадная стрелка в левом углу губ выдает ее с головой. Лили заливается счастливым смехом, придерживая живот. - Ты точно будешь учиться в Слизерине, - хихикает она. - Еще чего! – взвизгивает Нэнси, и камера подпрыгивает. Лили хохочет еще больше. Глаза Анжелики фокусируются на чем-то, что происходит за камерой. - Деда! - Пап! Камера снова прыгает. - Нэн, поставь ее лучше на полку, а то видео будет неровным, - властно, но мягко говорит Лили. Какое-то время в кадре ноги и ткани. Затем видно, как от этажерки отходит Нэнси в мешковатом оранжевом платье и садится на кресло напротив Лили и Анжелики – вполоборота спиной к камере. - Я люблю Анжелику Фробишер, - важно говорит дед, появляясь в кадре и следя за тем, чтобы поместиться в нем, - за то, что она помогает мне делать железную дорогу. И точить ножики. И клеить панели. И вообще за то, что у нее руки растут… из нуууужного меееееста! – со смехом тянет он, запуская руки под мышки Энжи и щекоча ее. Девочка визжит и изворачивается. Лили отодвигается от нее, зажмурившись и закрыв руками живот. - Осторожнее! – окрикивает их Нэнси, подаваясь вперед и пытаясь поймать дочь за руки. - Все нормально, Нэн, - улыбается Лили, выпрямляясь и елозя на диванчике, устраиваясь поудобнее. – Она же ребенок. - Жеребенок, точно, - хохочет дедушка. - Мне кто-нибудь поможет на кухне? – накрывает их гром голоса Азалинды, - или я должна мешать пасту вот этими хрупкими руками? Все синхронно закатили глаза. - Иду, ненаглядная, - поднимая руки, будто признавая поражение, объявляет дедушка и исчезает в стороне кухни. - Нэн, иди тоже. Мы справимся, - машет рукой Лили. - Она тебя тут точно не убьет? – кивает в сторону расплывшейся в улыбке дочери Нэнси. Лили криво усмехается. - Тогда ей только скажут спасибо. Нэнси распрямляется. - Это не смешно. Лили вздергивает подбородок. - Если я не научусь смеяться над такими вещами, поседею за день. Брысь. Нэнси уходит, а Энжи, развернувшись, обнимает Лили и прижимает ухо к ее животу. - А я тебя люблю за то, что ты меня защищаешь, - пищит она. – А еще ты добрая. И смешная. Вот тебе за это конфета, - лукаво заканчивает она, извлекая откуда-то из-за подушек помятый батончик. - Откуда ты ее… ну ты даешь! – на лице Лили снова появляется улыбка. - Баба сказала, ты скоро уедешь. - Да? - Да. Она сказала, когда у тебя появится ребеночек, Джеймс тебя заберет. Лили морщится. - Возможно. - А меня ты можешь взять с собой? Лили вздыхает и обнимает девочку за плечи. - Я бы рада. Но не могу. Это опасно. Ты маленькая. Энжи аккуратно тычет пальцем в живот Лили. - Он тоже маленький. - О, да. - А как его оттуда достанут? А как ты его назовешь? На лице Лили мелькает какое-то странное, частично испуганное выражение. - Я всегда хотела девочку. Хотела, чтобы имя было на букву С. На этом моменте Анжелика, сидящая на ковре перед телевизором, всхлипнула первый раз. Едва слышно, зажав рукой губы. - В соседнем дворе живет девочка по имени Софи. - Да, но у меня будет мальчик. Так что я не знаю. Энжи хмурится. - А есть красивое имя мальчика на С? Снова то же испуганное выражение. - Есть одно. Но Джеймс меня убьет. На этот раз всхлип был громче. Северус спустился еще на ступеньку. Энжи хмурится и смотрит на Лили. - Я тебя защищу, если что. Не дам в обиду. Лили прижимает к себе девочку. - Джеймс глупый, - дует губки Энжи. - Почему? – хихикает Лили. - Он ведет себя как я. Будто он маленький. - Они всегда себя так ведут. - Когда я найду себе мужа, он будет серьезный. Лили прыснула. - Джеймс умеет быть серьезным. Просто ты еще маленькая, и не видела его таким. - А я хочу себе мужа, чтобы был серьезным и умным. Не как твой Джеймс. - Энжи, он же твой кузен. - И что? Он слишком… - девочка нетерпеливо дернула ногами в воздухе. – Смешной. - Ну, - торжественно поднимает подбородок Лили, - тогда в качестве пожелания на день рождения я желаю тебе мужа! Умного и серьезного… что там еще? - Высокого, - хихикает Энжи. - Высокого, - послушно кивает Лили. – Чтобы… - она задумывается. – Чтобы у него был приятный голос, чтобы он тебя любил и охранял, чтобы держал слово и был готов ради тебя на все. - Спасибо, - лыбится Энжи. – А у Джеймса дурацкий голос. - Разве? – встрепенулась Лили. - Да. Он скрипучий. У Сири приятный. Но он не серьезный… кажется, мне нужно будет завести трех мужей, - важно выпятила нижнюю губу Анжелика. Лили хохочет. - Ты еще очень маленькая. Найдется тот, кто подойдет по всем параметрам. - По кому? - Ну, кто будет именно таким, как я описала. - А ты такого знаешь? На этот раз выражение растерянности и страха на лице было чуть более глубоким и заметным. Лили поежилась. - Да. - Почему ты тогда за него не вышла замуж? – лукаво наклонила голову Энжи. Анжелика всхлипнула. Громко. Заметно. Закрыла лицо ладонями, и стерев слезы, снова воззрилась на экран. Улыбка исчезла с лица Лили. - Ну… мне не предложили, - осторожно ответила она, надеясь, что ребенка это удовлетворит. Но Энжи ни с кого не слезала там, где садилась. - А если бы предложил? Лили растерялась. Затем упрямо сомкнула губы и чуть подсадила Энжи на диване. - Так. Слушай. Это очень сложный вопрос. Энжи надулась. - Так я и знала, - обиженно пропыхтела она. - Что? - Его нет. Ты его придумала, чтобы убедить меня, что такие бывают. Лили облегченно рассмеялась. - Бывают, лапка. - Только в книжках. Это какой-нибудь принц. Лили ощутимо вздрогнула. А Энжи вдруг широко раскрыла глаза. - Я придумала! Назови его в честь принца! - Что? Принца? – Лили почти с испугом посмотрела на Энжи. - Да! Бабушка говорила, одни ее знакомые называют детей в честь королей. Ты тоже назови в честь короля или принца. Лили облегченно выдохнула. И, пока Энжи довольно елозила по дивану, повторила одними губами: «Принц». Энжи с ожиданием смотрела на лицо подруги. Лили на секунду зажмурилась. - Так… ладно… кто у нас там сейчас принц?? Эээ… принц Чарльз тебя устроит? - Не люблю букву Ч. - Ну… мне всегда нравились многочисленные короли Генрихи. Может, Генри? - Старомодно. - Тебе не угодишь, - шутливо насупилась Лили. – С какой стати я вообще это с тобой обсуждаю? Хм… Яков… Георг… Филипп… Карл… Гарольд… - Как? - Был такой король, Гарольд Годвинсон. Он жил очень давно. - Сложно. Но Лили наморщила лоб. - Сокращенно Гарри… Гарри тебя устроит? Энжи торжествующе пискнула. - Гарри… Гарри Поттер, - протянула она, пробуя на вкус. – Звучит смешно. - Тебе не нравится? – нахмурилась Лили. - Джеймсу понравится, - мстительно шепнула Энжи. – Смешно же. Лили мягко засмеялась. - Я ему передам. - Не надо, - испугалась Энжи. – А вдруг он тебя больше ко мне не привезет? - Привезет, - махнула рукой Лили. – Еще сто раз. Научишь маленького Гарри чему-нибудь хорошему. - Добывать конфеты? - Разве хорошо брать без спроса? - Если не дают, но очень хочется, то можно. Главное не попасться. Лили задумчиво покосилась в потолок. - Ты точно поступишь в Слизерин, - протянула она. – Ой, Нэн. - Торт почти готов, - объявила Нэнси, появляясь в гостиной. – Принести сюда или пойдем на кухню? Энжи закинула руки за голову, развалившись на диване. - Неси мне его весь! Женщины рассмеялись. Лили укоризненно покачала головой и помогла девочке спуститься на пол. - Мы сейчас придем. Нэнси снова исчезла в кухне. - Попроси Джеймса взять меня! – закусила губу Энжи. – Я же буду скучать. Лили вздохнула, присев и оправляя на девочке платье. - Я не могу. Это зависит не от меня. Но я тоже буду по тебе скучать, и при первом же случае приеду, хорошо? Не дав Лили распрямиться, Энжи повисла у нее на шее. - Я тебя люблю. - Я тоже тебя люблю. - Я тебя люблю за то, что ты хорошая. - А я тебя за то, что с тобой не скучно. - А я люблю вас обеих за то, что стоит вас оставить наедине, одно из двух – либо вы разнесете весь дом, либо настолько увлечетесь друг другом, что можно будет, наконец, спокойно пожить, - заполнил гостиную голос Азалинды. – Марш за тортом. Радостно гикающая Энжи и аккуратно переваливающаяся Лили покинула гостиную. Азалинда оглядела гостиную, и, всплеснув руками, направилась к камере. - Нэн… опять забыла выключить, - раздраженно прошипела она, со стуком забирая камеру с полки и нажимая кнопку окончания записи. По экрану пошли серые полосы. Анжелика спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Съежилась в комочек на ковре перед телевизором, и закусила колени, но всхлипы все равно заполнили гостиную. Мгновение спустя ее обхватили сильные руки. Энжи открыла глаза. - Что ты здесь… - Уж что-что, а блокировать собственные заклинания я умею, - ответил Северус, поднимая ее с пола и перенося на диван. - Ты все видел? - Да. Анжелика зашлась в рыданиях. - Я ее больше не видела. Понимаешь? Родился Гарри, и Джеймс их забрал. Я этого не помню. Мама потом говорила, что я плакала, не отпускала ее. Просила взять с собой. Она обещала, что мы еще увидимся. Но… но она не… - Я не знал. - Она говорила про тебя, - всхлипывала Анжелика. – Я потом только поняла, что она имела в виду тебя. Северус зажмурился. - Возможно. - Нет, это точно. И та качель… я… я не такая хорошая, - она закрыла лицо и без того уже мокрыми ладонями. – Я плохая. Я убила Рабастана и дала Саймону выпить яд. - Что ты говоришь? - Я никогда не буду такой, как она, уже не буду, я делала ужасные вещи, я убивала, я никогда не была похожа на нее… Северус крепко сжал ее руки и отнял от лица. Из покрасневших серо-голубых глаз градом катились слезы. - Послушай меня, - прошептал он, заставляя ее смотреть на него. – Послушай. Я люблю Анжелику Фробишер за то, что она самая необыкновенная ведьма из всех, что мне приходилось встречать. За то, что она добрая, умная, смелая, и никогда не пасует перед трудностями. Я люблю тебя за то, что ты единственная не боялась мне говорить в лицо то, что думаешь, за то, что ты умеешь заботиться о других, за то, что ты умеешь рисковать. Ты изумительно поешь, ты здорово колдуешь. Ты моя лучшая ученица, ты самая прекрасная девушка на свете. И этого ничто не изменит. - Я… не… не… - Анжелика. Она глубоко вдохнула и замолчала. - Ты должна высыпаться. Тебе на работу через пару дней. Анжелика вытерла ладонями лицо и обиженно надулась. - Не надо обращаться со мной так, будто я маленький ребенок… Северус улыбнулся. - Ты не ребенок, - легкий поцелуй в лоб, - ты самая, - касание губами щеки, - удивительная, - вторая щека, - девушка из всех, - шея, - что я знаю, - губы. У Анжелики перехватило дыхание. Руки сами по себе впились в рубашку на его плечах. - Я тебя сама укушу в шею, если ты снова оставишь меня засыпать одну, - тихо сказала она. Он подхватил ее на руки и направился к лестнице. - Значит, не оставлю, - прошептал он.