Se vere: Вырезанные сцены.

Николас с головой закопался в разложенные на диване в гостиной «Хроники Нарнии». Мне нравилась его сосредоточенность, свойственная лишь детям, которые целеустремленно бегут от реальности. Я устало распустила частично высохшую култышку и уронила голову на руки. Запах кофе и меда наполнял кухню, почти ощутимо висел в воздухе. Для меня стало приятным открытием, что между умением варить зелья и очевидным кулинарным талантом в случае Северуса можно было смело ставить знак равенства. Сама я с запеканками и супами возилась всегда куда дольше, чем с зельями. Возможно, по той причине, что зелье необязательно должно быть вкусным – оно должно работать и абзац. - Мне казалось, она меня уже не позовет, - объясняла я, поминутно сбиваясь на виноватый тон. Мне упорно казалось, что я похожа на школьницу, которая без спросу принесла в дом щенка. – Но сова прилетела сегодня утром. Северус сидел напротив, поминутно проводя ладонью по лицу, будто пытаясь убрать с него паутину. Я могла почти на сто процентов предсказать реакцию Профессора Снейпа, декана Слизерина и грозы подземелий, приведи кто в место его постоянного обитания чужого ребенка и скажи, что он будет здесь жить. Но реакция нового, моего Северуса, была для меня загадкой Фестского диска. - Он никогда раньше не был в Лондоне. Мы немного задержались, потому что сделали несколько пересадок. В общем… вот. Хруст собственных заламываемых пальцев просигналил мне, что пора вдохнуть поглубже и успокоиться. - Когда вы виделись последний раз? - Только когда познакомились. Это было… в середине прошлого февраля. А прошлым летом она присылала мне деньги и еду, потому что меня уволили, и я… не знала, чем кормить сову, - я почувствовала, что краснею. Тот период до сих пор было немного странно вспоминать – я настолько привыкла, что у меня в кошельке всегда полно премиальных от отдела или субсидий от Малфоев, что полным отсутствием даже молока в холодильнике год назад была неприятно поражена. Быстрый проницательный взгляд в мою сторону. Надеюсь, ему никто не сказал, как я праздновала свой прошлый день рождения? Мы тогда с Даяной славно посидели… на полу в коридоре возле его палаты. Северус сжимает переносицу и, наконец, полностью поворачивается ко мне. - Почему она выбрала меня? – будто у самой себя спрашиваю я, в глубине души надеясь, что ответ все-таки получу. - Потому что добрая доверчивая дура, вот почему, - устало отвечает Северус, и я вздрагиваю от обиды. - Что? - Она сказала, что умирает от морфянки? - Э… да. - Какого цвета у нее были глаза? - Бледно-голубые. Северус тяжело вздохнул. - Ты раньше видела тех, кто болеет морфянкой? - Нет. Еще вздох. - Анжелика… она метаморф. Она может превратиться хоть в русалку, если на то будет воля клиента, но она не настолько всемогуща, чтобы имитировать морфянку. У тех, кто от нее умирает, глаза становятся бесцветными – даже зрачки. Метаморф может менять цвет глаз, но зрачок все равно будет реагировать на свет. Я почувствовала, как внутри что-то обрывается. - То есть… Северус встал и подошел к подоконнику, встав спиной ко мне. - Она не умерла? – в ужасе шепчу я. - Насколько мне известно, она так уже делала. Ты, разумеется, не потрудилась поискать информацию о ее родителях в архивах? Звучит как упрек. - Однажды она уже пыталась сымитировать смерть, и очень натурально. Это было как раз перед рождением Николаса, если не ошибаюсь. Она устроила взрыв и покинула опасное место, обернувшись в кого-то другого. Все считали ее погибшей какое-то время, пока она не вернулась через пару лет, с массой новых идей и историей о том, как ее выходила какая-то знахарка. - Откуда ты это знаешь? – не выдержала я. - Легилименция, - короткий ответ. - Значит, она уже пыталась отдать Николаса? - Очевидно, - Северус поворачивается ко мне. Он слегка хмурится. Я знаю это выражение. - И, наверно, она забрала его обратно, когда у него пробудилась магия. - Возможно. Возможно даже, что мальчик этого не помнит. Но, если я прав, и ей в очередной раз приспичило от него избавиться, к делу она подошла просто профессионально. Она может быть где угодно, может в корне изменить облик. Однажды неподалеку от него может появиться какая-нибудь внимательная соседка, или назойливая кошка, или даже птица, заглядывающая в окно. С высокой долей вероятности это будет Ронда. У меня кружится голова. Кажется, я впервые в жизни могу упасть в обморок не от недостатка кислорода, заклинания, удара или укуса, а просто потому что у меня в голове не укладывается. - Какая мать может бросить своего ребенка? Северус пожал плечами. - Могу привести массу примеров, но рискну предположить, что та, которая верит, что без нее ему будет лучше. Не без оснований. Я поежилась. Это чудовищно. Чудовищно. Час назад я думала, что Ронда мертва, и что Николас… а теперь оказывается, что все даже хуже. Она пошла на это сознательно. Сознательно. О Господи… Кажется, у меня развивается паранойя, но следующая теория чуть не выбила из меня весь воздух. - Как думаешь, он может догадываться? - Что? - Николас. Возможно, у него шок, но также возможно, что он слишком спокойно реагирует. Может, он знает? Просто она не могла передать его мне с рук на руки просто так? Кстати, почему именно мне? Почему он так сильно похож на… на… что если он тоже метаморф? Что если его настоящий отец… - и тут у меня закончилось дыхание. Северус внимательно посмотрел на меня. - Нет. Это исключено. Полностью. Мне стало жарко. Глаза и так уже кипели от слез. - Она выбрала тебя, потому что более никто в ее окружении и окружении его отца не претендует на такую сердечность и доверчивость. И тут я расплакалась, как ребенок. От обиды, унижения и отчаяния. Меня обвели вокруг пальца, как девочку. Сыграли на моей человечности, хоть и с полным отсутствием материнского инстинкта и педагогического таланта. Бедный Николас. Если он в этом не замешан, то для него только что умерла мать. А если замешан. Десятилетний ребенок? Способен ли он хранить такую тайну? Я вспоминаю, как сама держала рот на замке, чтобы не проговориться о том, кто мой отец, бОльшую часть сознательной жизни, и начинаю плакать еще горше. Северус сел обратно за стол, и, отняв мои руки от лица, сжал их в своих. - Надо проверить… зелье Гладуса, - растерянно зашептала я. – Если Ник метаморф, оно на время… - Не думал, что после стольких лет в мракоборцах паранойя у тебя разовьется при виде десятилетнего мальчика, - спокойно констаировал Северус, мягко массируя мои ладони. - Что нам делать? - То есть? - Я же работаю. Если пока оставить его здесь, ты за ним присмотришь? - Анжелика, я шестнадцать лет проработал в Хогвартсе. Там таких были полные коридоры. Наверно, у меня на лице что-то дернулось, потому что он мягко рассмеялся. - Обещаю, я его не съем. - Надо сказать Френсису. У нас все равно последнее время не дом, а проходной двор. Пара дней, и половина Министерства будет знать, что у нас завелось… завелся… Николас. А стоит кому-то его увидеть… - Раз ты так настаиваешь, сначала зелье. Я старательно просушила глаза перед тем, как снова показаться в гостиной. - Хэй, - мягко окликнула я склонившегося над книгой мальчика. – Ты как? Ник задумчиво воззрился на меня. - Думал, будет хуже. Но я пока чувствую себя как обычно. Иногда мы с мамой не виделись сутками. - И что ты делал сутками? - Читал… у тебя здесь тоже много книг. Наверно, дорого стоят… Я замялась. - Слушай, ты умеешь хранить секреты? Лоб мальчика прорезала морщина, и он серьезно кивнул. - Понимаешь, далеко не все эти книги я покупала. Некоторые я просто… забирала себе. Ну, допустим, мне нравится книга, и я не хочу ее отдавать обратно в библиотеку или оставлять в букинистическом магазине. Ник улыбается и лукаво щурит глаза. - Так? Он протянул ладонь и стоящий на верхней полке Уальд прыгнул прямо в нее. Я ахнула. - Ты используешь магию осознанно? - Я могу притянуть, что хочу. - Офигеть… а нормальным людям для этого нужны Манящие чары, - я потираю лоб и переминаюсь с ноги на ногу. – Надеюсь, деньги ты из карманов не таскаешь? В ответ он смотрит на меня, нагнув голову. - Ты умеешь хранить секреты? – спрашивает он абсолютно моим тоном. Я, не выдержав, хохочу. - А ты, оказывается, тот еще фрукт! Мальчик улыбается, захлопывает книгу, но улыбка постепенно сползает с его лица, а взгляд каменеет. - Слушай, - я присаживаюсь рядом и беру его за руку, - давай начистоту. Я не умею разговаривать с детьми, потому что вообще никогда не имела с ними дела. И я очень занята. Но у меня есть совесть и чувство ответственности. А тебе некуда идти. Но это не значит, что твое присутствие будет тяготить меня. Ты мне нравишься. Ты умеешь наблюдать за миром, много читаешь и наверняка у тебя есть масса соображений, которые ты просто держишь при себе. Я ценю это в людях. И очень хочу, чтобы мы подружились и чтобы ты доверял мне. Он кивает и сжимает мою руку. - Твоя мама говорила тебе что-нибудь о твоем настоящем отце? Он хмурится, но в глазах я не вижу ни тени мысли или страха – одним словом, он сейчас пытается вспомнить, а не придумать ложь. Разумеется, можно применить и легилименцию, но это слегка за гранью поступков ответственного и высокоморального человека – копаться в голове десятилетнего ребенка. - Она говорила, что он старше ее, и что ему никто не нужен. Я кусаю губы. - Ну… отчасти это, возможно так. Давай мы сделаем следующим образом: в следующие выходные к нам придут гости, я познакомлю тебя с моими друзьями, хорошо? Вы же придумаете, чем тут заниматься неделю без меня? Николас кивает. Ужин преподнес мне еще один сюрприз. - Мама тоже делала такой чай, - тихо говорит Николас, отставляя кружку. – У Кристи никогда не получалось заварить такой же. Слишком сладкий. Я едва не падаю со стула. В чай уже было добавлено зелье, выявляющий собственный, семейный облик метаморфа. После целой кружки лицо Николаса ничуть не изменилось, зато вкус ему показался знакомым. Северус посылает мне короткий предупреждающий взгляд. Значит, Ронда сама проверяла сына на метаморфство. И тест оказался отрицательным. - Сын Френсиса? – подавилась пирожком Ариадна, когда я, не выдержав, на следующее утро прибежала к ней в новый кабинет и выложила все как есть. – С ума сойти! Мы разговаривали, поминутно оглядываясь на часы. Ари перевели в отдел магической юриспруденции – сейчас ее прямым начальником был Люциус. После годовщины мы хотя бы начали разговаривать – не знаю, что там ему рассказал Северус, но было похоже, что нас таки благословили. Люциус должен был прийти минут через пятнадцать, так что я старалась рассказать все, пока в отделе не шастали носители левых ушей. - Я сама, когда его первый раз увидела, чуть не села. Сходство просто поразительное. Я понятия не имею, как отреагирует Френсис. Он же старый одинокий волк. Вроде Грюма или Монтроуза… они все такие… ммм… закаленные. И тут вдруг сын. У меня такое ощущение, что не только роман никак не заканчивается, но еще и бразильский сериал начался. Ари поморщилась – так она делала каждый раз, когда я упоминала телевидение или технику. - Ты ему скажешь? - Я лучше покажу. В следующую субботу сбор у меня. Приходи с дочкой. Междусобойчик пополам с военным советом. Я не могу единолично решать судьбу ребенка, чьи биологические родственники ходят у меня перед глазами каждый день. - А других родственников нет? - Родители Ронды были маглорожденными. Не будем же мы проверять всех маглов в округе и за ее пределами! Если таковые и есть, и даже больше – это кто-то из знакомых, я с ума сойду. Мне хватило фортеля с Принцами. Больше я в чужую семью пальцами не полезу. Пусть все идет как идет. - Он сейчас у тебя дома? - Да. Мы отвели ему комнату. Закопался в книжки. Он никогда не был в Лондоне, я хотела поводить его по магазинам. - За свой счет? – в лоб спросила Ари. Я смущенно поежилась. - Если я подпишу соглашение на опекунство, банк выдает пособие. Причем вполне такое… как моя вторая зарплата. Но если ты думаешь, что это стимул, то ты ошибаешься. - Могу подсказать еще один стимул. Скажем, вы с Северусом потренируетесь в воспитании чужих детей прежде, чем завести своих. Я инстинктивно сжимаю бедра. Мысль о потомстве, причем – чужие мысли о нашем с Северусом потомстве ползают по моему телу уже примерно месяц – с тех пор как окружающим стало ясно, какой характер носят наши отношения. Иногда я ловила на себе оценивающие раздевающие взгляды. Мне неуютно ходить по коридорам Министерства, зная, что половина знакомых пытается себе представить, что я в нем нашла и насколько оно большое. - Северус и так с ним справится. Он же работал в Хогвартсе. Он хороший учитель, - нерешительно говорю я. - Учитель – угу, - кидает перо в потолок Ари, - педагог - … эээ… ммм…ммэээ… Вот смотрю я на тебя, и думаю, чему еще плохому он тебя научит? Я снова сжимаю бедра и краснею. Иногда мне кажется, что мир относится ко мне так, будто на мне висит табличка: «Я сплю с Северусом Снейпом». Я не знаю, как человеческий язык способен подобрать нужные слова для того, чтобы описать это ощущение… принадлежности. Я принадлежу. У меня на шее и спине почти ощутимые следы его пальцев и губ, а на лбу эта гребаная табличка. Я чувствую себя согревшейся и ослабевшей, но одновременно защищенной. Очень странное сочетание. А со вчерашнего дня оно и вовсе эволюционировало еще и в ощущение не только принадлежности, но и обладания. Этот бархатный голос – мой, эти глубокие мелассовые глаза – мои, эти ловкие сильные руки – мои, все это мое. Мы очистили друг друга от всего, что было до нас. Лили мертва. Ронда… будем считать, тоже, хотя я теперь до конца жизни не избавлюсь от ощущения глаз, смотрящих в спину. Майкл мертв. Саймон мертв. Он мой, а я – его. Я – сосуд, до краев наполненный Северусом Снейпом. И мне плевать, насколько пошло это прозвучало. Дверь за нашими спинами открылась. - Доброе утро, сэр, - подобралась Ариадна. - Привет, пап, - не удержалась я. Люциус делает широкий шаг в кабинет и окидывает нас испытующим взглядом. - Рад, что положение дел в юридическом и мракоборческом отделах настолько хорошо, что сотрудники могут позволить себе прохлаждаться, - качнул он головой. И тут же срабатывают оповещающие чары. Если бы Френсиса убили, я рвала бы на себе волосы до конца жизни. Теперь, когда он был буквально в шаге от жизни новой, сам того не подозревая, мой начальник вздумал сунуться под атакующие чары, закрыв собой меня. Наверно, это теперь входит в моду – кого-то закрывать собой и так далее. В другое время я бы испугалась и обрадовалась, но сейчас я разозлилась. Впервые в жизни я готова была наорать на собственного босса за то, что он защитил отряд. С уходом Мэри в декрет и все приближающимися вступительными, когда я стану куратором, Роберт все чаще защищал Джейка, а Френсис опекал меня. Иногда до назойливости. Субботы я едва дождалась. Неделя выдалась богатой на приключения, так что домой я заходила только выспаться и принять ванну. Понятия не имею, как целыми днями расходились Николас и Северус, но к субботе оба были в добром здравии, хорошем расположении духа и даже время от времени переглядывались так, будто у них от меня была какая-то мальчишецкая тайна. Я тут кстати посчитала. Разница в возрасте у меня и Николаса была практически такая же, как у меня с Лили. Что там Ари говорила про «потренироваться прежде, чем завести своих»? Чтобы гости не размазывали грязь по ковру, выходя из камина, я поставила условие, чтобы прибывающие трансгрессировали на дорожку. Или прилетали. В общем, как бы то ни было, первой прибыла Ариадна с Кэролайн. Дети тут же уселись в углу возиться с пушистиком Асланом. К ним на помощь подоспели кот и сова, потом все это великолепие отправилось наверх, в комнату Николаса, и мы остались предоставленными сами себе. - Ты уже придумала, как это скажешь? – аккуратно осведомилась Ари. – Он и правда безумно похож. - Если мне придется еще раз пересказать ту историю с оборотнями, я сойду с ума, - пожаловалась я. – Но не скажу же я, что нашла его на улице? В этот момент раздался звонок в дверь. - Я сам открою, - коротко сказал Северус, кивая нам, чтобы мы сидели. Я наклонилась к Ари и зашептала: - Знаешь, мне кажется, они неплохо спелись – Северус и мальчики, пока я валялась наверху после Некроморлиса. - Должны же у него появиться нормальные друзья, - хмыкнула подруга. Френсис с Северусом показались в гостиной. - О, - отреагировал начальник, - очень похоже на плановый сбор. Анжелика, я тебе здесь нужен как мракоборец, или? - Э… ты нам просто нужен, Френсис. Проходи. Я хочу тебе рассказать кое-что… помнишь… год назад пропал Саймон? Френсис осторожно опустился на диван, вопроситльно покосившись на Северуса. - Да. - Так вот. На нас напали оборотни, и… История далась мне с трудом. Возможно, потому, что мне становится все сложнее игнорировать два факта: а) Саймон, умирая, сказал, что я не выбрала бы его и б) через несколько часов я узнала, что он просил куртизанку принимать мой облик. Как с этим жить, я не поняла даже за прошедший год. - В общем… Френсис, я не знаю, как аккуратно сообщать такие новости. Николас… твой сын. Он очень на тебя похож. Повисла почти физически ощутимая тишина. Лицо Френсиса меня испугало. Он выглядел так, будто получил предательское заклинание в спину. Шок пополам с ужасом и неверием. - Этого… не может быть. - Ты только не волнуйся. Он здесь, наверху, с дочкой Ари, Кэролайн. Они играют с котом и совой. Я могу его позвать. Он очень похож на тебя, Френсис. - Но… я не… я никогда не думал, что… Ари трет лоб и вдруг поднимает руку, как на уроке. - Можно я скажу? Простите. Ты, Анжелика, наивное нечто, так что тебе такая мысль в голову не придет. Думаете, проститутки рожают детей от кого попало? Нет. Под каждым борделем есть свое кладбище эмбрионов, уж простите за прямоту, надеюсь, вы сегодня еще не ели. Они избавляются от детей, как от поношенных перчаток или неудобных туфель – с легкостью. Иначе к каждому публичному дому прилагалось бы по три детских сада. Я имею в виду – для женщины ее профессии завести ребенка это очень серьезный шаг. На то должны быть причины. Иногда это высокое социальное положение отца, - я передернулась на этих словах, вспомнив, что сама являюсь плодом похожей интрижки, - иногда его магический потенциал или что-то такое. Одним словом, выбор почти всегда неслучаен. Мистер Смит, вспомните, пожалуйста, вас что-то связывало с Рондой Кроселин раньше? До того, как вы стали ее… ммм.. клиентом? Френсис изо всех сил трет лицо ладонями. Мне неудобно обсуждать такие вещи. К тому же потом мужчины странно переглядываются. Настолько странно и по-свойски, что у меня мурашки бегут по коже. - Мы… за несколько дней до падения Темного Лорда, еще тогда, в восемьдесят первом… наш отряд отбил ее в особняке Лейстрейнджей. Она меня видела, - коротко говорит он. На этот раз на меня смотрит Ари. Такое чувство, что до меня должно что-то дойти, но не доходит. В этот момент наверху лестницы показывается Кэролайн, пытающаяся поймать Атоса. За ней торопливо спускается Николас, стараясь, чтобы девочка не навернулась со ступенек. - Я говорил ей, чтобы она не ходила… Кэролайн спотыкается и едва не летит лбом вниз с лестницы. Мы с Ариадной синхронно ахаем. Но Ник вскидывает руки, и девочку на полпути до ступеней дергает обратно. Спустя секунду она уже тяжело возится и плачет от испуга у него на руках. Я выдыхаю. Ари срывается с места и впивается в дочь. А Николас, отдав девочку матери, обводит взглядом гостиную и встречается взглядом с Френсисом. Оба они синхронно говорят: - Ой. - Френсис… познакомься… это Николас Кроселин. Мальчик, не отрываясь, пялится на моего начальника. - Вы мракоборец, - серьезно говорит он. Френсис кивает, делая шеей неуверенную волну. Мальчик щурится и обводит нас всех взглядом. - Вы – мой отец? О, я знаю, сколько сил нужно приложить, чтобы сказать эту фразу. Я сама ее тоже говорила. В голову будто свинец наливают. Я начинаю гордиться Ником. Френсис тем временем неуверенно кивает снова. Сцена затягивается. Это ощутимо. Я хотела, как обычно, заполнить разговорами пустоту, но, поймав предупреждающий взгляд Северуса, закрыла рот. - Подойди-ка, - мягко и как-то даже испуганно говорит Френсис. Ари садится обратно на диван, укачивая дочь, а Николас нерешительно выходит в центр гостиной. Френсис протягивает к нему руку и пожимает ее. - С ума сойти… это… это… - и я с ужасом вижу, как из глаз моего твердокаменного, закаленного, непоколебимого начальника начинают литься слезы. Я совершенно растерялась. Но тут к ним подходит Северус. - Магнитная магия, - объясняет Френсис, - наш родовой дар. Передается только через поколение. Я думал, после меня уже не будет… Офигеть. В конце концов, они договорились встретиться завтра и погулять. Николас, похоже, слегка воодушевился, а на Френсиса и вовсе было больно смотреть – он так светился, что резало глаза. Какая-то мысль билась в моем мозгу, металась в панике из точки в точку. Провожая Френсиса и Ари, сама не знаю, зачем, я придержала начальника за локоть. - Френсис… а рыжий – ее натуральный цвет волос? - Нет, - отвечает Френсис, - да я не знаю… она вроде была чаще блондинкой, но когда я ее увидел первый раз вроде рыж… - и тут он захлопнул рот рукой. Страшная догадка прошивает меня насквозь. Я пытаюсь упорядочить мысли, проверяя нить моих рассуждений. И оседаю на пол. Далеко за полночь я сижу на кровати, закутавшись в одеяло и два пледа. Меня знобит. Я не была готова вернуться к этой теме сейчас, когда все уже позади. Осенью восемьдесят первого года резиденция Пожирателей не могла быть в особняке Малфоев – Драко был совсем маленьким, и Нарцисса под любым соусом не потерпела бы подобного. Штаб был у Лестрейнджей. Ронда говорила, что Рабастан повинен в смерти ее семьи. Но саму девочку тогда не убили. Ее доставили в особняк, зная, что среди Пожирателей есть тот, кто ценит женщин ее типажа – точнее, с ее цветом волос. Ронде было восемнадцать. К тому времени Северус уже довольно долго работал на Орден. Интересно, ей понравилось настолько, что повлияло на выбор профессии? Она выжила. И отряд, в котором сражались бок о бок Френсис, Грюм, Дьюик и Малькольм, ее спас. Я сойду с ума. Северус сидит на краю кровати, молча держа меня за руку. Я больше не буду выгонять его за порог и устраивать истерики, я больше не буду его терять, я больше не хочу. Но неосязаемый образ девушки, что заслужила его внимание только тем, что была похожа на Лили и умела превращаться в меня, обрел плоть и голос. В нашем доме, в нашем мире мы защищены ото всех, но всякий раз, бросая взгляд в окно, я представляю, как оттуда, из темноты, на меня смотрят немигающие глаза превратившейся во что-нибудь Ронды Кроселин. Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она и вправду умерла.