Поговори со мной, Дерек... Укуси меня, Питер... (Ch.1)

      - Пиздец.       Питер смотрел на новообращенного оборотня с едва скрываемым отчаянием. Наверное, это было последним, чего мог ожидать оборотень. Вообще последним. Самым нереальным и крайне невероятным исходом. Из тех, от которых хочется кричать, рвать на себе волосы, а лучше – пойти утопиться на радость всем и вся.       Парень сидел на крыльце разрушенного здания, и улыбался. Странной улыбкой. Довольной, наверное. И озадаченной одновременно. Он прислушивался к ярким, четким, и теперь – хорошо определимым звукам. Чувствовал, как по телу перекатывается что-то новое. Не привычное. Но, такое желанное. Он кончиками пальцев касался поверхности холодных кирпичей, осваивая новые ощущения. Чуть заметно водил носом, вдыхая необычные запахи. Вернее – с необычного ракурса, так сказать. Всматривался в пейзаж, с удовлетворением отмечая теперь заметные детали, тона, движение. Все это было новым. Все это было интересным.       Стайлз понял, что сам уже давным-давно ждал этого. Хотел этого. Перестать быть хрупкой фарфоровой вазой для тех, кому посвятил последние годы жизни. Перестать быть «вон тем парнем», которого всегда цепляет раздачей. Отлеживаясь и приходя в себя после каждого ЧП.       Теперь он в полной мере понял, как себя чувствовал Скотт. Разница была в том, что Стилински был к этому готов. Он знал об этом ВСЕ. А если не все – то почти. Он не раз представлял себя в этой роли. Рисуя картины из того, что он успел узнать об оборотнях. И, Стайлз был в восторге.       В отличии от Хейла. Питер пребывал почти что в бешенстве. Он смотрел на подростка, и никак не мог поверить своим глазам. Ну, собственно, а чего он ожидал? Вернувшись практически с того света, он уже пытался собрать стаю. В итоге получив баньши и истинного альфу. Странный каламбур. У жизни отстойный юмор. А карма – та еще сука. И бьет наповал. И наносит удары по самым болезненным точкам.       Стайлз в упор уставился на оборотня. Его глаза на мгновение блеснули. И этот цвет – то, что Питер всегда хотел получить. Алые, как сама кровь. Яркие, как полицейская мигалка глубокой ночью в неосвещенном переулке. Горящие, как факел в кромешной тьме. Он уже сейчас не мог подойти к Стайлзу. Как на стену натыкался. Как если бы перед ним была линия пепла рябины. Он мог только молча таращиться на парня, и внутренне проклинать тот день, когда его встретил.       Стайлз догадывался, что с ним не все так просто. Увидев отражение алых бликов в куске разбитого стекла. Он удивился. И только. Казалось, что все именно так, как должно быть. Это тоже должно было произойти. Стилински не чувствовал в себе противоречий. Отторжения или непринятия. Скорее, долгожданное спокойствие. Все именно так, как должно быть. На своих местах. Он – на своем месте.       - Это чего? Я теперь могу соревноваться со Скоттом в лакроссе? Интере-е-есно… - он ухмыльнулся, глядя на то, как удлиняются и вновь трансформируются обратно когти. Полнолуние было вчера. Сейчас Стайлз не чувствовал пресловутой потери контроля или непроизвольного обращения формы. Казалось, что тело исключительно и полностью подчиняется Стилински. – Ты знаешь об этом что-то? – парень поднял глаза на Питера.       Оборотень не мог не ответить. Не мог отвернуться и пойти прочь. Стилински требовал ответ на свой вопрос. И волк внутри не даст сделать шаг назад. Внутренний зверь уже встал на колени, подставляя шею. И это разбивало в Хейле нечто важное.       Есть такое понятие, как оборотень.       Есть такое понятие, как Альфа.       Есть такое понятие, как Истинный Альфа.       А есть то, что мать называла Рожденным быть Альфой, рассказывая красивые истории ему и Талии.       Питер всегда считал это бредом. Сказкой на ночь для нерадивых волчат. Великим благословением, и таким же громадным проклятием для всех оборотней. НО. Вот он. Сидит перед ним. С округлившимися глазами, в которых брезжит понимание. Скорее всего, даже Джерард ничего об этом не знает. Таких как он – уже давно нет среди волков.       Это – больше чем знамение. Он – больше чем символ. Это – сигнал всем оборотням. Сигнал всему сверхъестественному. Что-то пошло не так. Что где-то они накосячили. Отошли от законов. Нарушили незыблемое. И теперь появился тот, кто это будет выгребать. Вернее – не он сам. Питера уже в эти минуты внутренне ломало. Переворачивало и выворачивало на изнанку. Волк – сделает все, что прикажет Рожденный. А Питер – будет выть от понимания, что не сможет сопротивляться. Он сам, собственными клыками выгрыз свое проклятие.       У Стилински же, была кое-какая догадка. Он не льстил себе тем, что заработал репутацию среди сверхъестественного. Как и тем, что возможно имел в предках кого-то столь же неординарного. Стайлз всегда считал себя самой здравомыслящей единицей Бейкон Хиллс. Самой ебанутой, может даже жестокой, но все-таки здравомыслящей.       - Серьезно, чувак? Я теперь Бетмен среди волков? Честно-честно? Ва-а-ау… - он замахал руками, скалясь. – Это же круто! Класс, Питер! Это самое охренительное, что вообще могло случиться в моей жизни. Точно! А знаешь… Я благодарен тебе. Считай, что я теперь тебе по гроб жизни должен! Это – самый лучший подарок, который мне когда-либо преподносили на день рождения!       Стайлз встал, и медленно двинул в сторону оборотня. Заглядывая в глаза. Читая его ярость и беспомощность. Задумчиво улыбаясь. Скользя взглядом по напряженному до предела телу. ***       У Питера было три варианта. Смириться, принять это и наконец-то успокоиться. Сдохнуть, всадив свои когти в свое же сердце. Или, опять-таки, сдохнуть.       Идиотская ситуация. Самая идиотская ситуация в его жизни. - Питер. – тихо мурлыкнул Стилински, коротко проводя ногтями по затылку лежащего на его коленях оборотня.       Идиотская – потому, что волка внутри Хейла - тащило, плющило и колбасило от этой маленькой ласки. Он урчал где-то под ребрами. Тянулся к этим рукам. А сам Питер – отчаянно пытался сохранить свои приоритеты. Свои убеждения и стремления. Пытался. И каждый раз что-то обрывалось, натыкаясь на пронзительный взгляд. Он пытался погрузиться в собственное безумие. В ту тьму внутри себя, которая год за годом вытаскивала его из лап смерти. Благодаря которой, он до сих пор дышит. Благодаря которой, он еще жив. Но, снова и снова, попытка срывалась в пропасть. Стайлз опять оказывался рядом. Опять вытаскивал его наружу. Возвращал в действительность, где парень дарит волку мгновения непередаваемого спокойствия.       Гребаная хрустальная пещера трещала по швам, осыпаясь стеклом. Заставляя сцеплять зубы. Сжимать кулаки. Зажмуриваться до боли в висках. Отчаянно пытаясь собрать остатки себя в кучу. Как мантру выбивая слова внутри. Я Альфа. Я Альфа. Я же, блять, АЛЬФА!       Срываясь с места. Мечась по комнате. Пропарывая когтями мебель. Как загнанный зверь. И снова натыкаясь на алые всполохи в глазах мальчишки.       Питер рывком опрокидывает Стайлза на диван. Нависая. Яростно рыча в лицо. Пытаясь побороть собственные инстинкты. Контролировать их. Как делал это всегда. И мгновенно затыкаясь, когда зрачки затапливают огненную радужку. А молот в юношеской груди сбивается, вышибая барабанную дробь. Безбоязненно протягивает руку, и очерчивает мягкую линию губ. Скользя пальцами к шее, и притягивая большого грозного волка ближе. Откровенно упиваясь горячим дыханием оборотня. Купаясь в мощи, исходящей от Питера. Питера, который все еще не до конца может осознать, насколько именно ему все-таки повезло. Насколько призрачна та клетка, которую он представляет в своей голове.       Оборотень не понимает. Сопротивляется своим истинным желаниям. Так же, как когда-то это делал Стайлз. Ведь Стилински ни разу не остановил Питера. Не приказывал ему. Не заставлял его. Никак не ограничивал в действиях. Даря то, чего так сильно желал.       Но, человек пока не слышит зверя внутри себя. Вернее не хочет слышать. Не хочет принимать, что никогда не уйдет от Стайлза. Не сможет уйти. Не сможет отодвинуться. Не сможет забыть.       Солено-горький вкус губ. Болезненную слабость в руках, когда касается этой молочной, практически прозрачной кожи. Металлический, сладкий запах крови, когда расцарапывает россыпь каштановых созвездий на груди и спине. Ту силу и желание, с которыми Стайлз впивается в стальные мышцы на плечах. И эти глаза, которые затягивают внутрь, обещая если не ВСЕ, то очень многое.       - Бед. Бед вулф. – сорвано шепчет волчонок, выгибаясь и дрожа от каждого прикосновения. Подставляясь. Открываясь. Притираясь кожа к коже. Выстанывая его имя между вдохами. Встречая и принимая каждое движение. Оплетая его руками и ногами в самых надежных объятиях, в целом мире. ***P.S. Наверное, это случилось через очень долгое время…***       - Господи, Стайлз! Да ты издеваешься!       - Господи, Питер! Да я видел тебя едва вылезшего из-под земли, едва живого, с лицом Фреди Крюгера! Сразу после сожжения! Я даже видел твой труп! Думаешь, можешь меня удивить? Серьезно? – он сел в кресло напротив, скопировав положение Хейла. Покер фейс ему долго не давался. А контроль над собой – еще дольше. Оборотень сощурился, встал, и начал медленно снимать рубашку. Мрачно и зло сверля взглядом Стилински. Волчонок на это время напрочь забыл, зачем вообще это затеял, ощущая, как подскакивает давление, а дышать становится сложнее. Гребаный оборотень таки решился устроить настоящий стриптиз. После коварно подстроенного пари. Оголяя кожу сантиметр за сантиметром. В каком-то извращенном ритме неслышной мелодии. – Хватит, я понял. Беру свои слова назад. – просипел Стайлз, вскочив с места, и рванув к двери.       Не успел. Только дернул за ручку, и она с треском захлопнулась обратно под весом чужой ладони. Чувствуя на своей шее горячее, сбившееся дыхание.       - Стайлз, ты… ты… сволочь… - зашептал волк, поднимая на руках парня. Тот мгновенно сцепил ноги вокруг пояса. Обнимая за шею. Сдавленно дыша куда-то за ухо. – Обманщик… чертенок… извращенец…       - Это плохо, Питер? Тебе не нравится? – выдохнул Стайлз, чуть отстраняясь. Заглядывая в глаза.       - Нравится… – жарко опалил волк, затаившего дыхание парня. Захватывая его губы. Его сердце слишком сильно бьется. Голос слишком сильно окрашен в болезненное маленькое счастье, - нравится… волчонок…