Поговори со мной, Дерек... Укуси меня, Питер... (Ch.1)

      Темно. Ужасно темно. Но, не холодно. Холода он не чувствует. Он вообще практически ничего не чувствует. Кроме, пожалуй, боли в плече. И боли внутри. От предательства.       Как Стайлз добрался до этого места – вопрос из разряда неразрешимых психиатрических загадок. Он помнил только резкую боль, полуобращенную физиономию Дерека у себя в комнате, и то, с какой нечеловеческой скоростью метнулся в ванную. За запасом аконитовой хрени, на подобный случай. Стайлз знал, что это случится. Вопрос стоял только когда.       Он даже не помнил, как проторчал там более часа, вымывая рану, и молясь всем богам, чтобы успеть. Ведь бывших альф не бывает. Не помнил, как сорвался посреди ночи, пролетая мимо озабоченного отца. Как впрыгнул в тачку, и рванул куда глаза глядят. Стуча зубами от злобы и ярости. КАК ОН МОГ? Так поступить? Это месть? Ну что ж, вполне изощренный ход.       И теперь, лежа на холодной земле, пялясь в беззвездное небо, его не посещала мысль о собственном идиотизме. Мысли лениво махали хвостом перед внутренним зрением, и насмешливо ныкались по дальним углам.       Стайлз медленно переводил взгляд с одной черной ветки на другую. Флегматично размышляя над тем, как он до этого докатился.       Если долго не обращать внимание на очевидное – оно рано или поздно нагнет тебя раком и выебет во всех позах. Образно или фактически. Решив все за тебя.       Проблема была даже не в том, что Стайлз не хотел выть на луну, и в полнолуние гонять по лесу, разбрасывая слюни направо и налево. Проблема была в том, что он знал о себе нечто такое, о чем не догадывались окружающие. Насколько он был лучшим другом Скотта, настолько он ЗНАЛ, чем они ОТЛИЧАЮТСЯ. Чем именно?       Сколько бы психология и философия не раскатывала диалоги на тему человечества, силясь разбить людей на категории. Мужчины. Женщины. Возрастные показатели - дети, взрослые, старики. Флегматики, холерики, сангвиники, меланхолики. Интроверты, экстраверты. Тихони, экстремалы. Оптимисты, пессимисты, террористы, пацифисты. Это все бред. Он был согласен только с одной единственной истиной. Люди делятся только на две категории – те, кому можно давать в руки оружие, и те, кому нельзя. Так вот, Стайлз себя относил ко вторым. Тем, кто не раздумывая засадит нож в горло, если от этого будет зависеть его жизнь, или жизнь дорогих ему людей. В отличии от Маккола, который до последнего будет искать оправдание серийному маньяку, Стайлз найдет этого маньяка, и отрежет ему яйца. По одному. Или то, чем он там успел наманьячить. И он здраво предполагал, что бита – единственное допустимое оружие, которое ему позволено держать в руках. Хотя, порой размышлял над тем, что и с ее помощью можно наворотить таких дел, что до конца жизни не выгребешь. Наверное, только благодаря аддералу, он все еще не пришел темной ночью к своему учителю химии, и не выбил из него дерьмо, выписывая его кровью уравнения и цепочки.       А стать оборотнем – чихнуть на какую-то деревяшку, выпуская когти и разрывая ими все нужные и не очень части тела.       Стайлз об этом знал. Знал еще один человек. Вернее – не человек. Наглая волчья морда, которая сейчас склонилась над Стилински с издевательским оскалом. И как, спрашивается, он его нашел? Хотя, нет. Как, спрашивается, он сбежал с дурдома? Правда, то что творилось у Стайлза в голове - явно намекало, что самое удачное место для подростка сейчас - в Эхо, на соседней койке. Парень чуть не заржал, вспоминая детскую сказочку на ночь. С учетом того, что одет он в свою красную худи, а над ним склонился оборотень. Он даже всерьез задумался над тем, что сказка то имеет реальные корни. И хеппи энда там по определению нет. И укусил волк красную шапочку... И серый - стал ее первой жертвой. И порешила она целый континент... Половина переварилась в желудке, вторая - обратилась в зубастых ночных завывак. Эдакая режиссерская расширенная версия от первого лица.       Мужчина что-то говорил, скалясь и ухмыляясь. Вот только глаза его не смеялись. Его глаза никогда не смеются. Стайлз не слышал. В этот момент его замкнуло. Отключило от потока. Соединение утеряно. Вай-фай - полосок нет. Он смотрел на до боли знакомое лицо. Лицо, которое мелькало всегда. Перед глазами или где-то на периферии. Присутствовал во всем, что постигло Бейкон Хиллс, так или иначе. Вот только он не обманывал ожидания. Скорее всего потому, что ожидали от него всякой херни... Но, все же... Он никогда не подводил. Его лично.       Он был идеальным примером существа, которое одним своим присутствием заставляет задуматься о криминале. А еще - задуматься над собственной жизнью. Над скрытыми желаниями. Над душевной нестабильностью. Над тонкой гранью между безграничным спокойствием и глобальным безумием.       - Укуси меня.       Вот только так. Наверное, это вырвалось изнутри. Из тех далеких глубин, где обитает душа. Душа, услышавшая голос себе подобного. С ним Стайлзу было легко. Говорить. Думать. Дышать. Сколько бы Стайлз не врал сам себе - он никогда не чувствовал в нем угрозу. Он ни на секунду не сомневался, поворачиваясь спиной к этому оборотню. Даже не возникало вопроса, ПОЧЕМУ.       "Ты так ничего и не понял. Ты мне нравишься, Стайлз."       Наверное, стоило подумать над этой фразой. Но хотя, Стайлз не думал, его подсознание решило все за него. Оно почуяло в словах правду. Почуяло в этих звуках нечто, что в противовес законам мироздания, заставляло верить безумцу. Тому, кто ни раз опровергал гуманизм, как стержень, фундамент и основу человечества. Человечности. В доступном понимании этого слова. И все же...       - Укуси меня. - снова повторил парень.       Оборотень мгновенно стер все свои маски, оставляя только беспокойство и серьезность. Он прикоснулся к плечу, где на алой ткани расползалось еще более темное пятно. Стайлз хотел было ляпнуть тысяча и одну фразу о том, что волк может засунуть себе в задницу то, что он об этом думает. Но, голос не слушался. Оставляя только отчаянно-безумную улыбку человека, самостоятельно срубившего первый и последний якорь.       Стайлзу впервые в жизни стало плевать. На чужие слова. На чужое мнение. На чужие желания. Впервые захотелось познать собственную темную душу. Узнать предел своего безумия. Узнать свои истинные желания. Узнать, как это - быть абсолютно свободным. Свободным в своих порывах. Свободным в своих стремлениях. Свободным в своих чувствах. Свободным от призрачных запретов и ограничений.       Человек ВСЕГДА оставался свободным. Многие борются за свою свободу, явно не понимая о чем вообще идет речь. Под влиянием стада, хреново подобранной литературы, или явно паленого алкоголя вперемешку с психотропными препаратами. Человек АБСОЛЮТНО СВОБОДЕН. НИЧТО не ограничивает его действия, слова, мысли ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. Стайлз это знает. С самого детства. Всегда знал. Он гребаный сын шерифа. Он знает. Закон - это НЕ ПОВОДОК. Это ПЛЕТЬ. Он карает за уже совершенное. Озвучивает прейскурант цен - за это получишь штраф в пару тысяч, а за другое - пожизненный срок или смертный приговор. Но, закон никак не ограничивает в действии. Это все в нашей голове. Мораль, нормы, честь, порядочность, гуманность, страх перед наказанием, и еще сотни пафосно звучащих знаков "стоп" в голове. Вот это - поводок. Только они не дают вам в данную секунду: взять бензопилу и пойти в гости к теще / разъебать морду шефу, потому что он явно козел / взять двустволку, и начать отстрел мрази на улицах / познакомить ублюдка с асфальтом, на который тот бросил окурок / отрубить тупым топором член тому мудаку, который вчера вставил твоей несовершеннолетней дочери / показать средний палец копу с явным перегрузом в районе пуза на пару тонн / и тд. и тп.       Стайлз это знает. И Стайлз всегда боялся этой своей стороны. Темной стороны. Которая тоже бы не прочь прорядить население планеты Земля, раз, эдак, в десять. А то и больше. Той стороны, которая позволила Ногицуне войти. Оставила ему ключ от двери. А потом шептала ему его же голосом. Они играли. Они ругались. Они перетягивали канат управления. Разница между ними была лишь в том, что у Стайлза было за что бороться. У демона же - только желание мстить и играть.       Нет, Стилински и сею секунду сорвется с места, если в город ворвется новая чума, стая чупакабр, зараженных бешенством, луна упадет на землю, или Маккол вляпается в дерьмо, при этом не выходя из дома. Просто Стайлз устал бояться. Себя бояться. Подавлять эти желания. Пытаться гасить их миллиардами совершенно ненужных мыслей. Отвлекаясь на тысячи ненужных дел и вопросов. Не давая себе и секунды на то, чтобы остановиться, и задуматься над собственным Я. СДВГ - это не болезнь. В его случае - даже не диагноз. Это всего-лишь попытка затянуть наглухо поводок. Собственными руками. Пусть, непонятная. Неудачная. Нестандартная. Но, она работает. Работала. До сих пор.       Этого стоило ожидать. Это должно было рано или поздно закончиться.       Мужчина долго смотрел на Стилински, выискивая подвох, или хотя бы намек на подвох. Но, так и не нашел. Слишком сильно и быстро бьется сердце, без толики страха. Слишком уверенный голос. Слишком решительный взгляд. Всего слишком. Всего много. Не так, как обычно. Совсем не привычно. Но очень правильно.       А почему бы и не сейчас? Он ждал этого момента. Он ведь уже не раз предлагал Стайлзу то, от чего тот по глупости раз за разом отказывался.       Он склонялся медленно. Вдыхая запах парня и его крови. Давая возможность оттолкнуть. Отодвинуться. Отстраниться. Забрать назад принятое решение. Как же долго он этого ждал. Как давно хотел. Но, тогда парень не был к этому готов. Не смог бы справиться с последствиями.       А теперь же, Стайлз только заворожено смотрел, как загораются глаза. Как они выжигают то, что осталось от его сопротивления. Сопротивления самому себе, и собственной душе. Открывая то, что оборотень увидел в нем, впервые обратив внимание на дерганого паренька. Со слишком громким голосом. Слишком большим количеством текста. Всего было слишком много. НЕ ЕСТЕСТВЕННО много. А внутри -прямого, как дверь и неудержимого, как стихия. Поглощенного этой маниакальной тягой лезть в самое пекло. Не слушать старших. Не брать в расчет сильнейших. Со странным мировозрением, и нереально глубоким взглядом. На дне которого плескалась тьма.       Он заберет его себе. Ведь Стайлз...       ПРИШЕЛ САМ.       ПО СВОЕЙ ВОЛЕ.       И ТЕПЕРЬ - ТОЛЬКО ЕГО.       ЕГО ВОЛЧОНОК.