Глава седьмая
30 июля 2017 г., 00:20
Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, пока не умрёшь. А ведь главная, самая сильная боль может быть не в ранах, а вот что знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что уж наверно; главное то, что наверно.
Все удобно расселись на диване в полукруглой гостиной, что была заставлена кучей непонятных вещей. Малфой весело переговаривался с Блейзом, а Гермиона молча осматривала помещение, пытаясь приметить что-то интересное для неё. Полумна разглядывала пальцы, обмолвившись за весь вечер лишь «я так рада, что с вами всё в порядке. Как Гарри?», а затем она сильно опечалилась, узнав, что гриффиндорец и все остальные трансгрессировали в неизвестном направлении. Блейз проводил свою девушку кротким, но угрюмым взглядом и предложил гостям ужин. Пожалуй, это был самый лучший ужин из всех, что был в жизни Малфоя и Грейнджер. Забини уже оправился от ран и теперь выглядел довольно-таки неплохо, Полумна только молчала, и узнать от неё что-то было бесполезным занятием. «И эти двое сошлись? Интересно, как это случилось?» — пронеслось в голове у Гермионы, когда она перебросила взгляд сначала на Забини, а потом на Лавгуд. И как же было трудно признать, что похожая ситуация случилась и с ней, только Малфой вёл себя достаточно холодно, не смотрел и не говорил, будто был чужим, совершенно незнакомым человеком. «Но ведь было!..» — вскричала она про себя, но тут же отпустила эту мысль и прикрыла глаза. Стоило Грейнджер опустить голову, как Драко сфокусировал взгляд на ней. В пальцах приятно закололо, а в груди сладостно разлилось тепло. Он знал, что делал ей больно, но ничего не мог с собой поделать. С одной стороны, подпускать почему-то так не хотелось, а с другой стороны хотелось притянуть. И как понять себя? Как сдержать себя? Или наоборот? Что делать со своим желанием и разумом? Она приподнимает подбородок, подпирает его кулачком и теперь смотрит на Малфоя, что не успел отвести взгляда. Её сердце прошибло насквозь. Он смотрел на внешнюю оболочку, но проникал внутрь. Забирался в мысли, окутывал лёгкие и брал в руки сердце. Сожмёт ли он его? Разобьёт? — Нам придётся уйти. У нас максимум пара дней, — проговорил Забини, теперь смотря на Гермиону. Она оторвалась от серых глаз, выпрямилась и уставилась на мулата, который внимательно изучал её. И почему же? Догадался? Малфой рассказал? — И куда? Опять в лес? — спросила девушка, бросая кратковременный взгляд на Полумну, которую, кажется, совершенно ничего не волновало, кроме резного рисунка на двери. — Больше некуда, — вступил Драко. — Нужно найти твоих дружков, Грейнджер. Постарайся хорошенько подумать, куда они могли весело отправиться, — язвительно усмехнулся. Гермиона не сказала ничего, лишь поднялась и направилась в кухню, удивив Полумну и Малфоя. Блейз закатил глаза, посмотрев на однокурсника. — Я думал, что между вами что-то есть, а ты всё ещё ведёшь себя так? — Как? — голос нервно дрогнул. Как ни странно, но Малфой пропустил первое высказывание. — Так, будто мы всё ещё в школе, — поднял на секунду руки, — Драко, возможно, этот год станет для кого-то последним, — вздохнул. — Зачем тогда сейчас поступать так, чтобы потом, жалея, рвать на себе волосы? Никогда не задумывался, почему я с ней вообще связался? — шутливо произнёс мулат, указывая на Лавгуд, что уже прилегла на подушку и прикрыла глаза. — Хватит, Малфой. Хватит. Блейз поднялся с места и подошёл к Полумне. Он чуть потормошил её за плечо, а когда понял, что девушка спит, взял на руки и направился к лестнице. Это выглядело так непривычно… Видеть Блейза Забини со спящей Полумной Лавгуд на руках. Парень осторожно обогнул столик и зашагал по скрипучей лестнице, иногда поглядывая на Луну, которая сейчас тихо сопела в его руках. Малфой понял всё, когда друг накричал на Лавгуд за то, что та была в Запретном лесу. Понял, что всё между ними не случайно, что это не фальшь. Друг впервые был так обеспокоен кем-то, впервые с такой заботой и любовью смотрел на кого-то. Почему-то именно сейчас захотелось пуститься в воспоминания, однако Грейнджер тихо, но в то же время громко, так как нарушила поток мыслей, произнесла: — Он единственный, кто не бегал за тобой и всегда говорил правду. Драко поднял глаза. Она стояла в проходе между кухней и гостиной, опёршись на косяк и сложив руки на груди. Во взгляде читались холод и полное равнодушие, хотя парень всё же заметил, что пальцы её неестественно сжались. — Может, поэтому он мой друг? Недолгое молчание нависло над ними, но снова Гермиона нарушила его: — Мне жаль. И горсть холода упала на её голову, руки опустились «по швам», а на глаза начали наворачиваться слёзы. Малфой не понимал почему. Он только нахмурился и раскрыл рот, чтобы задать вопрос, но запнулся и замолчал. Раздался скрип, и Грейнджер покосилась на лестницу. Забини вернулся в гостиную и с удивлением глядел на присутствующих. — Что-то случилось? Вы снова повздорили? — спросил он, плюхнувшись на диван. — Мой отец убьёт меня, если поймает, — сухо проговорил Драко, опуская глаза, сразу выдавая всё, дабы избежать болтовни. Он знал, что Грейнджер дёрнулась, словно от удара, и снова раскрыла губы в немом «мне жаль», а Блейз только нахмурился, хотя внутри него наверняка бушевало что-то невообразимо ужасное. Малфой владеет игрой «масок» не так хорошо, как его друг. Тот мог злиться, но держать невозмутимость, мог смущаться, но усмехаться, мог любить, но причинять страдания своим равнодушным взглядом. Драко же чаще выдавал себя с потрохами, особенно тяжело было скрыть страх. — Да брось. Люциус в тебе души не… Забини оборвался, когда понял, что так поддержать не получится, ведь все в этой комнате знали подлинное лицо Малфоя-старшего. — А если попробовать вернуться и сказать «папочка, я всё осознал, прости»? — неловко проговорил слизеринец, пожимая плечами. — Неважно, вернусь ли я с миром или нет. Я всё равно вернусь на казнь, Блейз. Аргументы у мулата кончились, поэтому он произнёс тихое «мы не отдадим тебя ему». Пожалуй, это даже заставило Малфоя воспрянуть духом и понять, что поддержка действительно есть, и ему можно опереться на чью-то руку. А сейчас жутко хотелось спать. Казалось, что Драко уснёт прямо здесь, если кто-то не дотащит его до спальни. — Кому-то из вас придётся сегодня поспать здесь, на диване. Ну, или можете разделить одну кровать? — подмигнул и поднялся с места. — Я останусь здесь, — сказал Малфой, убирая волосы назад. Он посмотрел на Гермиону, которая стояла так, словно её сковал лёд. Девушка была растеряна и даже угрюма, глаза бегали от одного предмета к другому, порой останавливаясь на светловолосом представителе Слизерина. — Ладно, я понял, что мои шутки на вас двоих не действуют, но ты, Малфой, мог бы хотя бы съязвить. Я чувствую себя неудовлетворённым, — играючи нахмурился и надул и без того пухлые губы. — Когда я высплюсь, ты будешь просить пощады, — подмигнул и усмехнулся Драко, вставая. Блейз улыбнулся и кивнул Грейнджер, мол «идём за мной». Она повиновалась, бросила кроткий взгляд на Малфоя, что как-то печально посматривал на неё, а затем скрылась на лестнице. Вскоре везде погас свет. Блейз обнимал Полумну, пытаясь заснуть, потому что сон всё не шёл, а шли только мысли. Они были самыми разнообразными: о матери, Полумне, Хогвартсе, войне, Драко Малфое, Гермионе Грейнджер… Парень даже думал о счастливом будущем, до которого так хотелось поскорее дотянуться. Гермиона находилась в соседней комнате и мирно спала, пронося за собой в сладкий сон мысль о том, что ей до боли в груди тяжело смотреть в такие глаза Малфоя. Но девушка быстро уснула: силы покинули, голова упала на подушку, и веки опустились, отдавая тело и душу Морфею. Драко, несмотря на сильную сонливость, просидел ещё с час, смотря в окно. На улице лил дождь, хотя совсем недавно на землю лёг снег. Ветер завывал каждый раз с новой силой, а ливень стучал по стёклам и крыше. Малфой не думал ни о чём: он не представлял счастливого будущего, и ему не было больно смотреть в чьи-то глаза… Он просто хотел, чтобы всё это: война, боль и страдания — окончилось. Немного погодя, слизеринец укрылся тёплым одеялом, опустился на мягкую подушку и наконец погрузился в сладостный сон.***
— Полумна, я же просил не выходить из дома вообще. Почему в таких ситуациях ты ведёшь себя как ребенок? Забини разговаривал достаточно громко, чтобы можно было услышать его с лестницы. Гермиона остановилась, давая парочке до конца разобраться в своих отношениях. Она видела из окна спальни, как Лавгуд копошилась в саду, а затем пришёл Блейз и затащил её внутрь. Грейнджер не удивлялась поведению девушки, ведь она всегда была такой. Когда Полумна решительно стала настаивать на том, что пойдёт спасать вместе с Гарри Магический Мир, то Грейнджер и Уизли посчитали её балластом, никак не иначе. Но затем к ним пришёл Невилл и настоятельно попросил взять и себя, и подругу. Эти двое, слава Мерлину, под ногами не путались, а только помогали. Лавгуд иногда готовила, убиралась, разведывала обстановку в лесу, а Невилл то помогал ей, то что-то старательно записывал в чёрный маленький блокнот. Так всё и было, пока Гарри, Рон и Гермиона не ворвались в поместье Малфоев. Девушка уверенна, что между Блейзом и Полумной всё началось задолго до миссии. — У тебя привычка подслушивать? Грейнджер испуганно обернулась и закатила глаза, увидев усмехающегося Малфоя. На нём теперь красовались брюки, чёрная водолазка, но те же кеды, что дала ему она. «И как же это чучело в любой одежде выглядит хорошо?» — язвительно подумала Гермиона, складывая руки на груди. — Не хочется им мешать. — Поэтому ты всё ещё стоишь здесь? — вздёргивает бровями, но остаётся невозмутимым. Гермиона хотела уже возразить оппоненту, но раздался звон битого стекла, и двое кинулись вниз. На кухне царила напряжённая атмосфера, судя по слёзному, но в то же время яростному взгляду Полумны и растерянному со стороны Блейза. Под ногами девушки лежали осколки стакана, а вокруг них собралась небольшая лужица воды. — Не смей ничего говорить про моего отца, — прошипела она и, оттолкнув Гермиону и Драко, убежала, а вскоре послышался хлопок двери наверху. Блейз устало провёл руками по лицу и уселся за стол. Грейнджер починила стакан и тряпкой собрала всю влагу. Драко всё ещё стоял посреди кухни, не зная, что делать. — Её отец сошел с ума, поверьте мне. Он нёс такую ересь, когда Полумна трансгрессировала сюда, — покачал головой, — постоянно кричал на неё и на меня, что, мол, пожиратели придут и убьют нас всех, что Луна виновата, потому что связалась со мной, а я виноват в том, что «околдовал» его дочь, — закатил глаза. — Вы не представляете, как я был рад, когда он ушёл. С ним страшно в одной комнате-то порой находиться. Этот человек живёт в своём выдуманном мире, так ещё и дочь туда затягивает. Вот почему Полумна настолько странная, настолько она ребёнок. Понимаю, что гены, потеря матери, но её отец, Ксенофилиус, утащит её с собой в выдуманный мир. Гермиона жалостливо смотрела на Блейза, что выглядел таким поникшим. — Я хочу забрать Полумну отсюда раз и навсегда. Она или с ума сойдёт, или сбежит, — растеряно проговорил он. — Только эта девчонка меня вовсе не слушает. Говорил ей «Полумна, не стой на Зельеварении слишком близко с котлом того придурка, что постоянно что-то взрывает». В тот же день она попала в лазарет с ожогом. Постоянно талдычу ей, что не надо ходить по лесу в одиночку, выходить из дома или же просто так бродить по улице из-за того, что сейчас происходит. Но она словно не слышит, словно отец не говорил ей этого никогда. Я знаю и вижу его любовь к ней. Она велика, поверьте, но… — отклонился на стуле, — почему же он не выпустит её из того выдуманного мира? Как же этот человек не поймёт, что своими глупыми сказками он выстроил для неё стену от всего подлинного мира? Вы не знаете всего, но скажу честно, что я до неё дотронулся спустя три месяца после того, как мы начали общаться. Она порой даже говорить не хотела, просто сидела рядом и рассматривала меня. И её отец такой же… вот мама будет рада, — горькая усмешка поразила его губы. Наступило неловкое и долгое молчание, которое нарушалось лишь тяжёлыми вздохами Забини. Вскоре он поднялся и вышел, кивнув Малфою, мол, всё нормально. Тогда оставшаяся компания из двух человек принялась готовить завтрак. Грейнджер составила посуду и приборы, пока Драко возился с омлетом. Также девушка шустро нарезала салат из свежих овощей, разлила по стаканам молоко и уселась за стол. Малфой уже всё разложил и занял место напротив. — Приятного аппетита, — смущённо произнесла Гермиона, принимаясь за еду. Драко сначала удивлённо уставился на неё, а потом ответил кивком в благодарность. Это выглядело так дико со стороны, будто эти два человека никогда не обменивались любезностями друг с другом. Хотя так оно и было. — Нам придётся отправиться в лес? — с огорчением спросил Малфой. Гриффиндорка растерянно пожала плечами и уткнулась глазами в тарелку. Ей не хотелось возвращаться в лес, к Снеггу, не хотелось и оставаться здесь, только возникало желание вернуть пару мгновений из прошлого. Самое болезненное, пожалуй, — это погружение в омут памяти, что ты сам же и открывал, без какого-либо разрешения. Гермиона именно подобного и боялась: ударяться в воспоминания каждый день. Её нужно было вытаскивать из боли, слёз и огорчений, но сама Грейнджер не могла этого никому поручить. — Тебе помочь? Она подняла глаза, встречаясь с насмешливыми. Малфой указал на недоеденный омлет, заставляя цокнуть от недовольства, и вновь приняться за трапезу. — Вдруг отец Лавгуд сдал нас? Ты же слышала Блейза, да и все знают, что папаша Полумны Лавгуд — полоумный. — По-моему, Полумна девушка твоего друга? — приподняла брови, отправляя кусочек в рот. — Как ты могла заметить, но я ни разу не отпустил в её сторону скверное словечко, что так и просится сорваться с моего языка, Грейнджер. И не смей делать такой вид, словно осуждаешь меня за то, что я лишь констатирую факт. — У него есть причина быть таким, — угрюмо возразила она, наконец расправляясь с завтраком. — Его проблемы не должны касаться нас, понимаешь? Если мужик тронулся умом, то ему либо надо помогать, либо бежать от него. Помогать нам некогда, а вот бежать давно пора, — отпил из стакана молоко. — Ты пойми, что не время проводить грани белого и чёрного, да и у всех нас тут есть причины быть такими, какими мы сейчас являемся. — Думаешь, я не согласна с тобой? Как ужасно бы то ни было, — скривилась, — но всё же Полумна моя подруга, а значит, что мне нужно хоть немного облегчить её страдания. Уверена, что она притворяется насчёт хорошей жизни с отцом. — Конечно, она притворяется, а точнее терпит это всё, потому что любит, — чуть повысил тон и поднял руки вверх, — а если ты хочешь помочь, то наставь её на верный путь. Лавгуд должна понять, что её отец из ума выжил. С каждым годом всё хуже и хуже, я сам видел, — устремил серые глаза прямо в карие Гермионы, — ты и Блейз должны сказать ей, что так дело не пойдёт. Мы должны забрать её отсюда и желательно… Послышался грохот наверху. Ребята вскочили, достали палочки и понеслись наверх. Дверь в комнату Полумны была открыта, а оттуда издалось истошное «нет». Малфой залетел первый, чуть оттолкнув Гермиону, чтобы та притормозила, так как она рвалась к двери. Посреди спальни стояла Полумна, схватившая за плечо своего отца, который, в свою очередь, перед этим оттолкнул Забини, и бедный слизеринец налетел на стол, разбив горшок с цветком и уронив все книги. Стоило Ксенофилиусу осмотреть подоспевших гостей, он тут же пришёл в ярость, а точнее в какое-то безумие, потому что глаза его округлились, на худощавых руках вздулись вены, а сам мужчина шагнул навстречу Малфою, что сделал шаг назад. Гермиона схватилась за ткань его водолазки, сжав. — Что они делают здесь? Ты хочешь убить нас?! — закричал мужчина, — сына Малфоя и подружку Поттера ищут пожиратели, а ты привела их в дом?! Голос раздирал всё внутри Полумны. Она сжимала кулаки, до крови впиваясь ногтями в кожу. Ей хотелось закричать, да так, чтобы заставить отца замолчать. — Отец, прекрати, прошу! Они мои друзья! — вскричала девушка, пытаясь обратить внимание мужчины на себя, но тот смотрел только на потерянных Малфоя и Грейнджер. — Вам троим стоит убраться отсюда! Пожиратели скоро придут и убьют нас всех! Всех до одного! — в полнейшем бешенстве кричал он, а затем заметался по комнате, будто искал что-то. Глаза Ксенофилуса были наполнены животным неконтролируемым безумием, смешанным со страхом. Его руки тряслись, когда он раскрывал сундук и вытаскивал оттуда различные тряпки. Полумна уже взялась за голову и пыталась докричаться до отца громким «пожалуйста, папа», но всё было без толку. — Мистер Лавгуд, вы сказали «скоро»? — неуверенно начал Малфой, не опуская палочки. Все в комнате затихли. Луна обратила взор на Малфоя. Он отметил про себя, что впервые в своей жизни видел такой безнадёжный, запуганный и опустошённый взгляд, полный слёз. Ксенофилиус медленно повернулся в сторону слизеринца и тихо произнёс: — Я должен спасти свою Полумну. Бедная Лавгуд отчаянно закричала, пугая тем самым Блейза. Он мгновенно оказался рядом с ней, обхватил дрожащие плечи и потянул на себя, но мистер Лавгуд поднялся на ноги и, выставив палочку вперёд, собирался произнести заклинание, если бы не Малфой. Оружие Ксенофилиуса вылетело из рук, и теперь Драко наставлял на него палочку, а затем проговорил уверенно и строго: — Вы позвали пожирателей? — Мерзкий, противный щенок Люциуса, — он чуть ли не давился собственной яростью, — из-за тебя… Из-за твоего отца!.. — Вы позвали пожирателей? Голос подала уже Гермиона. Она вышла из-за спины Малфоя вся перепуганная, с трясущейся рукой, в которой смело держала палочку, наставленную прямо на отца Полумны. — Они будут с минуту на минуту. И весь мир словно обрушился. Всё почернело, покрылось коркой страха. Дальше всё происходило в каком-то тумане. Малфой и Грейнджер ринулись к лестнице, чтобы забрать вещи, которые находились внизу, за их спинами раздалось жалостливое «папа, пожалуйста». Блейз и Полумна вышли из спальни буквально через пару секунд, но когда они оказались на лестнице, путь им преградил Ксенофилиус, что крепко схватился за руку дочери. Забини попытался оттолкнуть его, но тот лишь сильнее вцепился и причинял тем самым боль девушке. Грейнджер уже нацепила куртку и набросила на плечи рюкзак. Малфой схватил несколько пакетов с едой, которые заготовила Полумна, и сунул их в сумку Гермионе. Сам парень оделся за мгновение и поспешил за гриффиндоркой, что неслась на помощь друзьям. Сердце билось как сумасшедшее у всех, хотелось поддаться страху, но времени терять было нельзя, ни единой секунды не должно просочиться сквозь пальцы. — Полумна, ты не можешь меня оставить, — взмолился мужчина, — прошу тебя, не оставляй. Мы будем жить счастливо, как и раньше. Умоляю тебя, я сделаю всё ради тебя, ты только не уходи. Лавгуд уже рыдала, не скрывая ни капли эмоций. Обычно она была сдержана, хладнокровна или же весела в самых трудных ситуациях, но тут… будто Полумна Лавгуд вовсе не была Полумной Лавгуд. — Отпусти меня! — прошипела она. Ксенофилиус уже собирался что-то сказать, как по дому пронёсся гул голосов и ветра, заставляя всех оцепенеть. — Полумна, останься! — прокричал мужчина, когда Блейз потянул девушку на себя, — мама будет скучать. Я буду скучать. — Мама умерла, отец. И больше она не сказала ничего. Ксенофилиус отпустил руку дочери и раскрыл рот от шока, смятения и даже боли. Казалось, что мир внутри него перевернулся с ног на голову. Казалось, что разбилось то зеркало, в котором находился его выдуманный мир. Ребята ринулись вниз, но раздался громкий взрыв на кухне, оглушивший Грейнджер, потому что та стояла чуть ли не рядом. Малфой ринулся к ней, взял за руку и поднял на ноги. Вспышка ещё одного заклинания пронеслась мимо и угодила в стену дома. Уйти через низ не получится, а значит, что придётся вновь бежать наверх. Блейз и Полумна побежали по коридору, обернувшись на двух друзей. Гриффиндорка слышала только какой-то треск и свист в ушах. Драко понимал, что сейчас Гермиона вряд ли способна что-либо предпринять, поэтому он просто схватил её в охапку и устремился за Забини и Лавгуд. Но стоило им оказаться в метре от друзей, как сзади возник пожиратель. Малфой отреагировал тут же и прокричал: — Эверте Статум! Противника отбросило назад. Как только двое забежали в комнату, Полумна запечатала дверь. Драко втянул Грейнджер в круг и крепко взял её за руку. Блейз взял на себя ответственность трансгрессии, поэтому крепко закрыл глаза, до мельчайших подробностей восстанавливая место, а после перенёс друзей, прежде чем дверь раскрылась и внутрь вбежала сумасшедшая Лестрейндж. Это была самая ужасная трансгрессия из всех, что когда-либо совершали эти четверо. И в этом вовсе не заключалась вина Блейза. Все до единого были морально и физически истощены, а значит, что перебраться на такое дальнее расстояние было крайне тяжёлым делом. Полумна чувствовала, будто её выворачивают изнутри, а Грейнджер металась по замкнутому пространству, если можно так назвать, в истоме боли. Наконец все прибыли на место. В ту же секунду раздался визг, разрывающий тишину леса. Посреди поля, на пожухлой и мокрой траве лежала Полумна, крепко сжимая руку, из которой сочилась кровь. Первый на помощь кинулся Блейз, еле-еле поднимаясь на ноги. Малфой встал и принялся высматривать Грейнджер, что никак не попадалась ему. Забини уже успокаивал Полумну, которая с болью смотрела в карие глаза и плакала. На ноги поднялась и Гермиона, схватила рюкзак и бросилась к Лавгуд. Драко подоспел чуть погодя. Забини многострадальчески уставился на друзей, но когда Грейнджер попросила его отодвинуться, безропотно выполнил приказ. Девушка стала копошиться в сумке и, как ни странно, быстро нашла то, что нужно. Она раскрыла флакон и поднесла его к ране Луны, а затем стала наклонять его. Лавгуд завизжала от разъедающей боли. Блейз схватил её за руку и принялся успокаивать, одновременно держа дёргающиеся ноги. — Полумна, тише, прошу, — молила Гермиона, выливая ещё пару капель. Девушка её послушалась и крепко сжала зубы, давая волю лишь слезам. Дальше Грейнджер произнесла пару заклинаний, и раны затянулись, оставляя белые полосы. Полумна попыталась приподняться, но ничего не вышло, тогда на подмогу пришёл Блейз. Он снял с себя кофту и накинул на подрагивающие плечи девушки, а после прижал к себе и что-то произнёс на ухо. — Ты как? — спросила гриффиндорка, обращаясь к Малфою. Тот кивнул, тем самым говоря, что с ним всё в порядке. Гермиона кивнула в ответ и убрала флакон обратно в рюкзак, затянула лямки и накинула его на плечи. — Разобьём лагерь здесь или пройдём ещё немного? — спросила она, устремляя взгляд вдаль. Раннее солнце игралось с цветами на поляне, отражая на них свои блики. Как же было плохо, даже ужасно, что оно больше не грело, а только давало несчастную надежду на тепло. — Нужно уйти вглубь, — высказался Драко, смотря на макушки деревьев, — здесь нас легче обнаружить, придётся быть партизанами. Грейнджер вдруг удивилась последнему слову, что произнёс Малфой. И вспомнила, как однажды в библиотеке она увидела на стеллаже с книгами о маглах карточку, где были прописаны имена, взявших экземпляры. Каково же было её удивление, когда взгляд упал на фамилию «Малфой». Интересно, а книгу он-то вернул или беспощадно сжёг? — Хотя бы пару минут передохнём, мне самому не лучше, — вздохнув, проговорил Блейз, прижимая Полумну сильнее. Гермиона и Драко кивнули.***
Опять началось беспорядочное, но целенаправленное хождение. Ребята уходили всё дальше в лес, ища наиболее потаённое место среди высоких и толстых стволов многолетних деревьев. Нередко приходилось останавливаться и осматриваться, так как вся компания уставала. Гермиона шла первой, позади неё — Блейз и Полумна, а самый последний грациозно вышагивал Малфой. Его уже самого не держали ноги, а то, что он был заключающим звеном в цепи, давало ему шанс останавливаться и глубоко вздыхать, пока никто не видел этой мимолётной слабости. Казалось, что в лесу наступило затишье перед бурей. Не было видно и слышно птиц, деревья опустели и превратились в облепленные пустотой столбы. Только скрежет и хруст веток раздавался под ногами, нарушая ноющую тишину. Когда Грейнджер свалилась от усталости, не имея сил идти дальше, уже стемнело. Забини оставил Полумну и поспешил на помощь Гермионе, что, кажется, всхлипнула. Он поднял её на ноги и помог добраться до близлежащего дерева, дабы девушка могла опереться на него. Малфой нахмурился и чуть ускорился, но Луна вдруг остановила его, схватив за руку. Парень сдвинул брови и внимательно осмотрел Лавгуд, что была просто невозмутима. — Ты выдаёшь себя с потрохами, Малфой. Это будто было призывом остановиться. Он повиновался, сделал шаг назад и остался наблюдателем, всё же не снимая хмурой и задумчивой маски. — Разобьём лагерь здесь или пройдём к спуску? — спросил Забини, осматривая друзей. Идти не хотелось уже никому, но уж лучше разложиться на ровной местности, нежели на проросшей насквозь деревьями, где спокойно даже палатку не поставишь. Все промолчали, а вскоре двинулись в путь. Гермиона теперь находилась впереди Малфоя. Это немного сконфузило их двоих, ведь они практически и не говорили, когда выбрались из дома Снегга. Интересно, а что думает хозяин насчёт разрушенного проёма? Наверняка профессор метался в агонии, дружно проклиная всех и вся. Вдруг в голове всплыл вопрос: кто же их сдал? Снегг? Наконец цель была достигнута. Конечно, видимость уже была никакая, дорогу освещали только палочки и звёзды. Ребята наскоро поставили одну палатку, так как, собственно, ещё у них и не было, приготовили постель и, ничего не съев, ибо запасы были крайне малы, улеглись спать. Блейз с Полумной ютились вместе, только спали спиной друг к другу, а Гермиона и Малфой легли друг напротив друга, смотря в глаза. Грейнджер заметила на запястье парня засохшую грязь и уже было потянулась к руке Драко, но тот быстро отвернулся, сжав кулаки. Сердце отозвалось болью. Но как же расширились глаза Гермионы от удивления, когда через пару мгновений парень вернулся в исходное положение. Он потянулся к волосам девушки, чем удивил её вновь. Малфой отодвинул в сторону несколько толстых прядей и провёл кончиками пальцев по запёкшейся крови. Грейнджер села на своеобразной постели и чуть ли не с ужасом коснулась уже заболевшего виска. Слизеринец принял ту же самую позу и теперь рассматривал достаточно глубокий порез девушки. — Как же я сразу не заметила? — прошептала она, убирая одеяло и вставая, дабы выйти из палатки. Малфой вышел следом. Ночной терпкий воздух заставил поёжиться, поэтому он укутался в куртку и с жалостью наблюдал за Гермионой, что оставила верхнюю одежду внутри. Девушка уселась на землю и достала из кармана палочку. Драко с изумлением смотрел за этим. Ему казалось, что она совсем выбилась из сил, что даже ноги не держат. — Я помогу, — вполголоса произнёс парень и приземлился рядом, выуживая из кармана волшебную палочку. Грейнджер даже глаз не подняла, только убрала волосы за ухо и повернулась, чтобы Малфою было удобней. Вскоре он омыл рану, убирая запёкшуюся кровь, которая достигла шеи, стянул порез и теперь принялся осматривать голову пострадавшей. — Тебя трясёт, Грейнджер, — как-то недовольно сказал он, стягивая со своих плеч куртку. Она с благодарным кивком приняла вещь, но с земли не встала, словно приросла. Слёзы вдруг полились по щекам, оставляя светлые и мокрые дорожки. «И снова ты вся в слезах», — невзрачно подумал Малфой, неуверенно вытягивая руку вперёд. — Мне просто больно. Это просто физическая боль. На этот раз это просто боль, просто усталость, — краткий вздох, но руку она приняла и сжала уже замёрзшие от ледяного ветра пальцы. Ему показалось, как все клетки организма обновились. Буквально все. Внутри всё перевернулось и изменилось. Именно в тот момент, когда она, потерянная и уставшая, сидела на земле и плакала от боли лишь потому, что перед ним она могла это сделать. Внутри все клетки встали на иглы. — Я не сдаюсь, и ты не сдавайся, понял? Эта фраза так воинственно слетела с её губ, принуждая сердце послушаться. Вся в слезах, потерянная, уставшая, сидела на земле и плакала от боли, но говорила о том, что сдаваться нельзя. — Ни шагу назад, Малфой. Отступать больше некуда. Не отступай, даже если отступятся все. И почему эти слова она сказала именно сейчас? Потому, что сама, кажется, начала сдаваться? Так странно, но эти слова казались Малфою неуместными и в каком-то роде неправильными. А почему? На этот вопрос он ответить не мог, зато чувствовал, что всё то, что происходит сейчас и раньше, и, возможно, то, что произойдёт позже… он не знал причины, но знал, что всё это неуместно.***
— Если ты хоть ещё раз зевнёшь, то я тебя ударю, клянусь, — прошипел Драко, толкая друга в плечо за то, что тот уже час зазывал всех спать. Спать и правда хотелось всем, но никто не мог этого позволить. Ночь выдалась холодной и жёсткой. Утро выдалось таким же. Есть особо было нечего. Царил тот же леденящий ветер. Усталость и бесконечная дорога, ведущая непонятно к чему или кому. Хотелось всё бросить уже через час после «спортивной ходьбы», но в душе всё-таки теплилась надежда на что-то хорошее и светлое. — Моральная истощённость — это самое ужасное, — прошептала Полумна от злости, пнув несчастную и ни в чём неповинную ветку. Гермиона уставилась на подругу и мысленно согласилась, но отвечать ничего не стала, подумав, что фраза не требует дополнений. Сама девушка хоть немного воспрянула духом после краткого ночного диалога, а точнее монолога. Щёки потом горели зверски, зато ладони, казалось, ощущали касания ещё долгое время. Малфой не заговорил с ней после этого, да и Грейнджер уже тому не удивлялась. Только взгляды, полные недопонимания и недосказанности. Под ногами что-то хрустнуло. Гермиона подумала поначалу, что это ветка, но треск был громкий, он долетел до ушей Малфоя, заставляя его опустить глаза на предмет. Девушка остановилась и отошла назад. В листве явно находился какой-то продолговатый предмет. Гермиона опустилась на землю. Остановились Забини и Лавгуд. Подоспел Драко. Он нахмурился и отодвинул ногой ветки, листву и прочий мусор. Его глаза расширились. — Грейнджер, отойди оттуда, — тихо, но строго произнёс парень. Гриффиндорка не особо послушала его, только подняла глаза и тут же принялась руками водить по земле. Тогда Малфой крепко схватил её за руку, заставил подняться и чуть оттолкнул. Девушка удивлённо уставилась на него, но говорить ничего не стала, как ни странно, а затем перевела взгляд на землю. Вскрик. Блейз спустился, дабы рассмотреть находку, а Луна и так всё видела. Она покачала головой, но глаз не отводила, будто мёртвое зрелище заинтересовало её. — Бедняге крупно не повезло, — проговорил Блейз. — Не верится, что от человека могут остаться только кости, — грусть прокатилась по горлу Гермионы, она отодвинула последний листок, и теперь ничего не мешало разглядывать скелет человека. Бедняга возложил руки вверх, а ноги расставил на ширине плеч. Наверняка с ним случилось то, что ещё больше бы опечалило присутствующих. Умереть в лесу и остаться тут на всю жизнь. Такой участи и врагу пожелать не хочется, ведь каждый заслуживает быть преданным земле или ветру. — Пойдёмте, — сухо сказал Малфой и уже собирался двинуться в путь, как вдруг раздался голос Полумны. — И ты оставишь его тут? Уйдёшь? — Твоя подружка включила жалость, Блейз. Ты же знаешь, что эту особенность я в людях терпеть не могу. — Убавь высокомерия, а то разит до самого края Земли. Отвращение. Он не ожидал услышать подобное от Грейнджер, поэтому удивлённо обернулся и даже нахмурился, оглядев девушку с головы до пят, намекая тем самым, что ей нужно заткнуться. Но вот этого Гермиона исполнять точно не собиралась. Она распрямила плечи и произнесла, больше не смея смотреть на Малфоя, будто тот ей был противен: — Нужно похоронить его. — Ты, чёрт возьми, серьёзно? С какой стати? Ему уже всё равно, а нам нужно поскорее добраться до Поттера, Грейнджер. А если мы найдём труп птицы, то ты тоже ринешься выкапывать ей могилку и цветы приносить? Им всё равно, а мы устали и физически, и морально, — его раскрасневшиеся от ветра щёки краснели, кажется, ещё больше, но от злости. — Ты можешь идти. Из-за этих слов Малфой почувствовал, как холод накрыл его с головой, а позже прокатился по земле и оставил за собой озноб. «Ты даже в школе такой не была», — как-то грустно подумал Драко. Большинству парней нравится, что девушки порой на них реагируют. Им нравится смотреть на то, как они сжирают их глазами или же наоборот — безучастно и бесчувственно наблюдают. Любая реакция для них — удовольствие. Малфою поначалу, ещё в далёком прошлом, не нравилось то, что Грейнджер лезла везде, особенно в их перепалку с Поттером. Но стоило ему стать старше, и всё изменилось, хотя, наверное, изменилось ещё тогда, когда он назвал её грязнокровкой. Знаете, с одного только слова или же с одной только фразы может измениться всё. В этом случае изменилось восприятие. Парень ничего не ответил, только двинулся вперёд. Блейз закатил глаза, а когда друг проходил мимо него, схватил за локоть. Но Малфой не хотел ничего слушать и не хотел разговаривать, он скинул руку друга и направился туда, куда ещё сам не знал. Гермиона не удивилась, впрочем, как и все присутствующие, однако прикусила кончик языка, сама не зная почему. — У меня есть перчатки, — произнесла Грейнджер и вскоре выудила из рюкзака пару чёрных. Блейз протянул руку, молча говоря о том, что готов выполнить работу сам. Полумна удивилась, когда подруга достала лопату, а потом и тихо рассмеялась, поняв, что у Гермионы Грейнджер в рюкзаке, кажется, есть всё. Вскоре, выбрав место повыше, ребята принялись за труд. Точнее, всё делал Блейз, Гермиона стояла рядом, а Луна собирала букет, состоящий из пожухлых цветов и палочек. Она обвязала всё это верёвкой, найденной в кармане, и уложила творение рядом с ямой. Гермиона похвалила девушку, а позже притащила пару больших камней. Забини закончил не так скоро, как хотелось. Парень устало бросил лопату на землю и вдохнул воздуха, давая лёгким насытиться. С помощью «вингардиум левиоса», которое Гермиона освоила лучше всех ещё много лет назад, были перенесены кости в саму яму. Наконец, всё было сделано. Грейнджер возложила камни, а между ними Луна положила букет. Никто из присутствующих не знал этого человека, но сострадание данная ситуация вызывала у всех, кроме Малфоя, который сейчас бездумно шагал по лесу и злился на всех в этом мире. — Чёртова Грейнджер! Вечно ты суёшь свой нос, куда не надо. Постоянная жалость, постоянно печальный взгляд, когда ты не можешь кому-то помочь. Откуда вообще такие люди берутся? — от ярости, что распирала его душу, он пнул камень, и тот покатился вниз. И он катился и катился, пока чья-то нога не упёрлась в него. Малфой прошёл ещё пару метров и удивлённо поднял глаза, увидев чей-то силуэт. Недалеко от него, в кустах, стоял человек. В его руках покоилась палочка. Драко пришлось достать свою. Он остановился и огляделся. Никого, кроме их двоих. — Кто ты? — немного нахально, без каких-либо почестей спросил Малфой. Ветки раздвинулись и колыхнулись, стоило знакомому человеку выйти. Драко закатил глаза и облегчённо вздохнул, опуская напряжённые плечи. — Поттер, зачем так пугать? Или ты наконец решил поиграть на моём страхе быть пойманным? — ядовитая усмешка, но в душе парня почувствовался укол боли. Гарри ничего не ответил, только сжал палочку в руках посильнее и ухмыльнулся, заставляя Драко сделать шаг назад. — Эй, какого?.. Что с тобой не так? — Твой отец просил найти тебя, Драко, — Поттер шагнул вперёд, — он так долго тебя искал, что уже отчаялся и приговорил тебя к смерти. «Об этом не знал никто, кроме Грейнджер и Забини», — подумал Малфой и ощутил, как под рёбрами затянуло от боли. Это был страх. Страх, съедающий, накрывающий, словно волна, с головой. Страх, сковывающий всё тело. Страх, приказывающий бояться. — Кто ты?! — вскричал парень и попятился назад, выставляя палочку вперёд. Руки его дрожали, коленки дрожали, по спине прокатился поток ледяного пота. Казалось, что краски вокруг выцвели и вся надежда ушла вместе с ними. Драко захотелось ударить себя самого за то, что ушёл, за то, что нахамил практически всем. Страх быть пойманным заставил замолчать. Страх увидеть глаза отца заставил застыть. Страх быть убитым собственным отцом заставил сердце громко застучать. И он побежал. Ему показалось это знакомым. Только сейчас не было Грейнджер, она была где-то далеко от него. Но вот ветки всё так же хрустели под ногами, заклинания пролетали мимо, попадали в деревья или же прямо у ног. Драко знал, что в этот раз ему просто так не убежать. Он почему-то знал это. Малфой обернулся на несколько секунд, произнёс заклинание и вновь побежал. Врага он не задел, фальшивый Поттер нёсся прямо за ним. Ещё несколько рывков и цель была поражена. Слизеринец вскрикнул, ощущая дикую боль в плече. Гермиона дёрнулась от руки Полумны и испуганно уставилась на девушку. Та нахмурилась и непонимающе посмотрела на Блейза. Драко бежал не так быстро, как хотелось. Ноги не слушались, дышать было нечем, сердце готово было вырваться наружу, а по руке скатывались крупные капли крови. Всё поплыло прежде, чем Малфой подлетел и ударился о землю. Он перекатился на бок и буквально проскулил тихое «нет». Заклинание снова поразило цель. И она побежала. Блейз закричал ей вслед, а вскоре Полумна рванула за подругой. Забини, схватив рюкзак, ринулся следом. Они бежали как сумасшедшие, будто за ними гнался смерч. Грейнджер знала, что в этот раз что-то было не так. Она питала это чувство изнутри. Чувство опасности, страха и смерти. — Грейнджер! — вскричал Блейз, нагоняя. Но она его не слушала, лишь бежала, не ощущая земли под ногами. — Где твои друзья, Малфой? — прошипел уже представший в своём истинном обличие пожиратель. — Где Поттер? Где Поттер, щенок! — вскричал он и надавил на раненое плечо парня ногой. Драко вскричал от боли, простонал и сжал зубы, намереваясь молчать до последнего. — Гермиона! — в этот раз позвала уже Полумна, но так ничего и не получила в ответ. Грейнджер неслась так уверенно, словно знала путь. Путь чего? Они остановились только тогда, когда перед ними возникли пожиратели. Пока двое, но буквально через мгновение Гермиону схватили, зажали ей рот и надавили на живот, чтобы та не вырвалась. Полумна едва достала палочку, но тут в неё вцепился один из пожирателей и, когда девушка начала сопротивляться, отвесил пощечину. Блейз закричал и в агонии ярости рванул к Луне на помощь, но был поражён заклятием невидимого хлыста. Тут уже завизжала Полумна. — Я тебе шею сверну, если не успокоишься, — с отвращением и яростью сказал пожиратель, вынудив Грейнджер прекратить брыкаться. Забини пошевелился и был схвачен, поставлен на ноги. Полумна со слезами и отчаянием смотрела на него. Ей хотелось оказаться в объятиях парня, а лучше всего исчезнуть. Это было отчаянием. Это было тем, чего уже нельзя было предотвратить. Все до единого были повержены, все были сломлены и обезоружены. Грейнджер смотрела туда, куда буквально час назад ушёл Малфой. Она была уверена, что он там. Она была уверена, что с ним случилось то же, что и с ними. Первый хлопок — Забини. Второй — Полумна. Третий — Гермиона. Четвёртый и пятый — пожиратели. Шестой — Малфой, в глубине леса.***
Меня швырнули на пол, как щенка. И я заскулил от ноющей, даже раздирающей боли души и тела. Я понял, где оказался. Привычный холод и темнота, сжирающая, не оставляющая ни капли света внутри. Дом. Глаза поднимать так не хотелось, так было страшно оказаться в родном доме с кровью, что уже растекается по полу, со страхом и душевной болью. Я чуял отца. Гордой осанкой, ядом и желчью разило с самого конца коридора. Люциус направлялся прямо к сыну. «Я в столовой», — подумал Малфой-младший. В гостиной обычно собирались все пожиратели, так что оказаться здесь было очень даже неплохо. Один пожиратель всё же приближался к нему, а другой поднял на ноги. Драко закричал от боли и попытался отшвырнуть от себя мужика, но тот яростно схватил его за шкирку и толкнул буквально в объятия отца. Парень споткнулся о ковёр, но не упал. Он гордо поднял подбородок и попытался расправить плечи, но из-за ран это получилось нелепо и сломлено. Удар. Губы Драко раскрылись от удивления и боли, но вскоре сомкнулись в усмешке. Он снова вернулся в исходное положение и получил снова. Его отделяло совсем чуть-чуть от падения, пока отец не схватил парня за грудки и не толкнул на стол. Драко схватился за столешницу, спасая себя от падения прямо на неё. — И тебе «здравствуй», — прохрипел парень, так как сил у него на больший яд не было. — Выйдите, — приказал Люциус пожирателям, и те учтиво вышли, не сказав ни слова против. Малфой-старший небрежно взял сына за воротник, оттащил от стола и резко ударил по ноге, тем самым заставляя парня наконец упасть на пол. Драко упёрся руками в плотный мягкий ковер, который уже начал пропитываться его кровью. Самому парню было настолько плохо, что он уже тяжело различал обстановку, бледное лицо отца, а металлический привкус в носу перебил все запахи. В голове у Малфоя-младшего пробежала ужасная, скудная и паршивая мысль о смерти. Ему хотелось поскорее расправиться со всем этим, хотя он с тяжестью воспринимал мысль о том, что его схватили. Но об этом напомнили сразу. — Как же ты посмел? Как же ты посмел, дорогой мой сынок, спутаться с Поттером?! — закричал Люциус, наступая всё ближе. — Как ты посмел предать отца? Как ты посмел предать фамилию «Малфой»? Ты опорочил её, гадёныш. Злость. Драко чувствовал яд, ненависть родного отца и неутолимое отвращение, которое заполнило каждую клетку организма Люциуса. Ему вдруг стало невыносимо больно. Он сжал зубы, дабы не заплакать. Перед родным отцом ему всегда плакать строго воспрещалось. — Не разглагольствуй так много, просто сделай то, что должен, — прохрипел Малфой-младший и попытался встать, но Люциус толкнул его обратно. — Где Поттер и все остальные? Насчет «золотого» мальчика Малфой не знал, но забоялся за остальных, что остались в лесу. Забини, Лавгуд и Грейнджер. Он вспомнил о них, и сердце забилось чаще. Если их схватят, то уже никто и никогда отсюда не выберется. Все останутся здесь, лягут на пол, как в том страшном сне, уставятся безжизненным взглядом в потолок и перестанут дышать. Драко сквозь пелену отчаяния и физической боли смотрел на отца, но молчал. Люциус злился, сжимал зубы, кулаки и волшебную палочку в руках. Он ненавидел сына всеми фибрами души. Он считал его трусом, позором и проклятьем. — Ты только в детстве был хорош, — брезгливо произнёс Малфой-старший, — только в детстве… Ему не суждено было окончить. Раздался дикий девичий визг, раздирающий тишину коридоров. Драко дёрнулся, пришёл в себя и с ужасом уставился в темноту. Люциус метнул взгляд на сына, а затем зашагал прочь. Парень приподнялся, не отрывая глаз от коридора, потянулся в карман за палочкой, но обнаружил её отсутствие. Сердце будто опустилось вниз. Он был безоружен. Быстро оглядев столовую, Драко отчаялся окончательно. Либо палочка утеряна ещё в лесу, либо её уже забрали. Крик снова повторился. Малфоя снова передёрнуло. Он уже собрался с силами и хотел окончательно встать на ноги, но громкие шаги приближались и приближались. Вскоре на пол с небрежной руки пожирателя полетела Гермиона. Она схватилась за ковёр, закричав. Драко сжал кулаки до онемения, ногти больно врезались в ладонь. Девушка попыталась вскочить, но её схватили за воротник и уложили обратно. Она перевернулась и достаточно сильно ударила ногами мерзкого мужчину. Тот от злости потерял дар речи и занёс руку для удара, но его остановил грозный приказ Люциуса. — Её оставь здесь, а тех двоих — в подземелье. Пожиратель бросил гневный взгляд и вышел. Гермиона убрала волосы с лица, повернула голову влево и раскрыла рот. Это было похоже на поток отчаяния. Вся боль, весь страх слились в единое целое. Казалось, что всё было уже решено. Он умрёт, и она умрёт. Грейнджер метнулась к Малфою, так как заметила приличное количество крови под ним, да и одежда пропиталась и утяжелилась, словно от воды. Однако Драко схватил её за локоть и посмотрел прямо в широко раскрытые испуганные глаза. Он отрицательно качнул головой, и девушка отстранилась как ошпаренная. — Как славно, что Гермиона Грейнджер почтила нас своим присутствием. Но как жаль, что её верный друг и соратник не смог явиться. Что с ним? Захворал? — язвительно спросил Люциус и усмехнулся. — Мы не знаем, где Гарри, сколько ни пытайте, — уверенно, но тихо поговорила девушка, смотря в глаза Малфою-старшему. — Как не знаете? — наиграно, со злостной и пропитанной ядом усмешкой произнёс Люциус, наступая носом туфли на штанину Гермионы. — Как ты, дрянь, не знаешь где Поттер? — Закройте свой рот, — сквозь зубы процедила Грейнджер, сжимая кулаки до побеления. Драко приоткрыл губы, когда гриффиндорка пошатнулась от удара, что пришёлся на её щёку. Как ни странно, но парень вспомнил моменты из жизни, проносящиеся перед глазами через пелену слёз и горечи. Он вспомнил, как обзывал Гарри, Рона и Гермиону, как издевался над ними и над другими гриффиндорцами. Он вспомнил это, и стало ещё больнее. Почему-то в самых сложных жизненных ситуациях мы пытаемся осознать что-то, принять и простить даже самого себя. Но как же бывает жаль, что прощения ты не заслуживаешь. Даже если ты просишь его сам. — Мне повторить вопрос, или ты хочешь снова получить по своему ужасному, грязному лицу? Я же с тобой долго церемониться не буду, ты пойми. Этажом ниже тебя поджидает тётушка моего сына. Поверь, она становится невыносимой, когда долго ждёт. — Я не знаю, где Гарри. Никто из нас не знает о его месте нахождения, потому что мы разминулись. Повторюсь: пытайте меня сколько вам будет угодно, но я ничего не скажу, потому что просто ничего не знаю. Малфой-старший пристально посмотрел в несчастные, но бесстрашные глаза Грейнджер, а затем выпрямился и достал палочку из заднего кармана, направил её прямо на девушку. Драко закричал пугливое отчаянное «нет», но кажется, что Гермиона уже свыклась с мыслью, что или её ожидает невиданная раннее боль, или её ожидает смерть. Послышался громкий топот каблуков, который с каждой секундой становился всё громче. Вскоре в столовую ворвалась Нарцисса, отвлекая тем самым своего мужа. Грейнджер, воспользовавшись моментом, за мгновение схватила со стола нож и сунула его в рукав. — Драко! — воскликнула Нарцисса, кидаясь к сыну. — Отойди от него. Этот щенок опозорил всю нашу семью, стал предателем, а ты падаешь перед ним на колени? — Замолчи! — закричала она, глотая слёзы и крепко прижимая к себе Драко. — Это твой сын, Люциус! Твой! Будь ты хоть немного отцом или хотя бы человеком! Гермиона была уже готова расплакаться сама, наблюдая за бедной, изнывающей от горя женщиной. Сам Малфой-младший крепко-крепко сжимал руки матери, боясь отпустить их хотя бы на мгновение. Нарцисса перепачкала своё серое платье кровью, волосы её взвились, кожа побелела ещё сильнее от страха и боли. Она выглядела так, как не хотела выглядеть никогда. Она ненавидела себя, Люциуса, эту войну, Пожирателей, главного врага, но была горда сыном. Гордость за смелость и отвагу, гордость за предательство, на которое никогда не решилась бы сама. — Ему нужна помощь! Он истекает кровью! Дай мне помочь ему! Дай хотя бы несколько минут! Пожалуйста! — кричала она, моля. Люциус задумчиво посмотрел на жену и сына, а потом подхватил Грейнджер за шкирку. Она вскричала и упёрлась руками в его плечи, пытаясь оторваться. Тогда мужчина яростно схватил её за шею и развернул к Драко и Нарциссе. — Если через двадцать минут тебя не будет здесь, то я отведу грязнокровку к твоей тётушке, — сказал Малфой, обращаясь к сыну. Гермиона попыталась нанести удар, но Люциус скрутил ей руки и потащил по коридору, не обращая никакого внимания на крики. Глаза Малфоя безжизненно уставились туда, где только секунду назад в истерике билась Грейнджер, бросая проклятия в сторону его отца. Он понимал, что не вытащит их двоих, да и у остальных шансов никаких. Он всё понимал, сжимал зубы, пока мать затягивала и залечивала раны, пока она шептала слова любви, обещаний о помощи. Вдруг что-то в груди горячо заболело, потянуло вниз, по спине прошлось что-то дикое и холодное. Драко услышал вскрик матери, когда отключился окончательно, даже позабыв обо всём, что происходило совсем недавно.
