Ветер крепчает

      Малфой обернулся, но побоялся взглянуть вниз на мёртвую птицу и снова пустился вниз, высматривая ребят с «Гриффиндора». Они поднимали вверх палочки, тренируя заклинания. В центре стоял какой-то парень, что раздавал советы ученикам. Это был высокий светловолосый паренёк с чёрт-пойми-какого-факультета. Малфою было на это глубоко наплевать. Он не собирался тренироваться, не собирался тренировать и не собирался наблюдать за этим. Ему было на всё это полностью наплевать.       Впервые за то время, которое он находился в бегах, ему вдруг захотелось исчезнуть и побыть одному. А может это было и не в первый раз?.. Кто уже вспомнит, когда человеку в последний раз было плохо? Всегда?       Драко остановился напротив палатки и выжидающе смотрел на стянутую замком «молнию». Окоченевшие пальцы сжались, губы превратились в тонкую полоску, захотелось укрыться в одеяле с головой и уснуть.       Возможно, вчера он и Лавгуд спасли Уизли жизнь, только думать об этом почему-то не хотелось. Грейнджер на глаза не показывалась, она тихо сидела у постели больного и молила.       «Сам Ангел спустился на бренную Землю в виде Гермионы Грейнджер», — подумал Драко и с гневом двинулся в палатку напротив, отталкивая по дороге какую-ту девчонку, недовольно пискнувшую.       Стоило слизеринцу войти внутрь, как перед его взором предстала милая любовная сцена, в которой главными героями являлись Полумна Лавгуд и его друг, Блейз Забини. Видимо, в палатке становилось так жарко, что олимпийка девушки свободно лежала на небольшом столе, волосы Луны были взъерошены, щёки раскраснелись. Забини уже остался без свитера и «рыскал» длинными изящным пальцами по спине своей девушки.       Драко встал как вкопанный, а в следующий момент рассмеялся, чем напугал Полумну. Она буквально спрыгнула с колен Блейза и небрежно убрала волосы назад. Парень же закатил глаза, поднялся, взял свой свитер и передал олимпийку Луны.       — У вас вообще совесть есть? — усмехнулся Малфой и уселся за стол, наблюдая за тем, как щёки у подружки Блейза краснеют с каждой секундой всё больше. — Там, мои дорогие, — указал на выход из палатки, — умирает Уизли, а вы сгораете от неведомой страсти друг к другу?       — Заткнись, — прошипел Забини и бросил свой свитер в парня, а тот с лёгкостью поймал его и небрежно кинул в Полумну. — Да Господи, Боже мой! — вскинул руками от недовольства.       — Поверить не могу, что вы вместе. Причём на полном, Мерлин, серьёзе! — воскликнул Малфой, перебирая меж пальцами остро отточенный карандаш. — Как вас судьба-то свела?       — Сейчас судьба сведёт мой кулак с твоим лицом, если не заткнёшься, — саркастично и достаточно спокойно проговорил Забини и уселся рядом с Лавгуд.       — Да брось! Мы друзья, она – дама твоего сердца. Почему бы не поведать столь страшную и тёмную историю вашего знакомства? Развлеките меня хоть немного, ну!.. — наигранно надул губы, а потом ярко улыбнулся.       Полумна склонила голову вправо и вдруг произнесла:       — Теперь понятно, почему Гермиона смотрела на тебя «так», когда ты улыбался.       Блейз нахмурился от укола ревности, но поднял глаза на друга и заметил полное безропотное смущение, которое Малфой пытался скрыть.       — Так что? — спросил он, вроде бы заминая эту неловкую ситуацию.       — Он буянил в Часовой башне, — спокойно начала Луна, совершенно не отвлекаясь на вскрик парня. — Я потеряла свои ботинки и брела в их поиске, как вдруг услышала ужасную ругань. Как ни странно, но вдобавок к пьяному слизеринцу, обувь нашлась тоже. Ботинки были связаны шнурками и висели на его шее.       — Я был так сильно пьян, — стыдливо простонал Блейз и закрыл своё лицо руками.       Малфой захохотал и вспомнил тот день, когда вручил другу бутылку прожигающего горло виски. Это была зима прошлого года. Драко действительно запечатлел в памяти довольное и благодарное лицо друга, что припеваючи куда-то исчез.       — Этот гадёныш не хотел их отдавать, представь! — громко проговорила она и улыбнулась, поглаживая короткостриженую голову Блейза. — Он убегал от меня, смеясь! А потом чуть не свалился, если бы я не схватила этого дурака за шкирку, — смеялась всё громче, но потом перешла серьёзную волну и проговорида: — А ещё он меня поцеловал.       Драко протянул противное «фу-у-у-у», а затем получил по лицу подушкой.       — Я просто чмокнул тебя в губы! Не делай из себя жертву, моя дорогая, — усмехнулся, а потом потрепал Полумну по голове. — Но благодаря её лицу, полному отвращения, я перестал напиваться до такого состояния, — пожал плечами.       — А потом? — Малфой нахмурился, ожидая услышать продолжение.       Парень был похож на заинтересованного ребёнка, коему мама с папой рассказывали историю знакомства. Ну, или, наверное, Драко слишком устал от всего того, что происходило вне этой палатки. Нужен был хоть какой-то отдых. В его голове пронеслась мысль о том, что как хорошо иметь друзей, которые согревают одной своей улыбкой. Лёд внутри слизеринца стал двигаться вниз по течению. Лишь бы морозов не было.       — Я застала его за курением всё на том же месте.       — У тебя множество вредных привычек, — заметил Драко язвительно и сложил руки на груди. — У меня сигареты взял или попросил кого-то из гря?..       Язык его, кажется, свернулся в трубочку. Забини прикрыл глаза, а Полумна, словно ничего не заметив, продолжила вести рассказ:       — Я выманила сигареты на поцелуй, а потом обманула. Оказывается, что вас, мужчин легко может перехитрить обыкновенная девушка, которую называют полоумной, — вздох. — Малфой, если ты злишься, то поговори с ней. Чем больше держишь злость в себе, тем быстрее она зреет.       Драко уставился на Луну, а она мило улыбнулась. Теперь парень действительно понимал, почему и зачем с ней друг. Её глаза, наполненные яркими лучами, тянулись к тебе, а затем согревали. Да, о Полумне нельзя сказать, как о самой красивой и сексуальной девушке, но было в ней что-то такое, что наверняка притянуло бы Малфоя, если бы его сердце не билось так сильно, стоило одной гриффиндорке звонко рассмеяться.       — Ну и наконец, Блейз попросил меня позаниматься с ним зельеварением, хотя, как ты знаешь, он неплох в этом. К счастью или к сожалению, но это первое, что пришло ему на ум.       — Хватит! Ты выставляешь меня дураком! — Забини заставил Лавгуд замолчать, целуя её в губы.       Малфой закатил глаза, поднялся и, небрежно бросая «Развлекайтесь, ребята», вышел.       — Любовь во время чумы, — шёпотом сказал он и встретился со взглядом Грейнджер.       Она стояла возле палатки Рона и о чем-то совещалась с Невиллом. Под глазами синяки, руки, перебирающие ткань свитера, побледнели, были видны голубоватые вены, губы потрескались и требовали увлажнения, о волосах и причёске можно помолчать. Вдруг разговор прервался, Гермиона простилась с Невиллом, кивнула в сторону Малфоя и двинулась к нему. Лонгботтом кинул в сторону Драко суровый взгляд и пошёл прочь.       — Давай поговорим.       Больше она ничего не сказала. Взяла парня за руку и повела куда-то в глубь лагеря, не обращая внимания не внимательные взоры, обращённые к ним. Остановилась Гермиона только тогда, когда поняла, что вокруг никого нет, только холодный ветер бушевал в волосах.       — Гарри рассказал о вчерашнем… О том, что ты спас Рона, — пугливо выпустила ладонь и обняла себя. — Мы…       — Я думал, что увижу тебя ещё вчера или хотя бы сегодня утром, — перебил Драко, — ты просидела с ним с самого вечера, наверняка не смыкая глаз. Тебе нужно беречь себя, Грейнджер.       С этими словами он развернулся и собирался, к чёрту, уйти, но девушка обхватила его спину руками и прижалась крепко-крепко, позже всхлипнув. Малфой замер и прислушался к собственному биению сердца. Это было похоже на ядовитую стрелу, что пронзила твои внутренности. Гермиона всё сильнее сжимала его лёгкую куртку, утыкаясь лбом в позвоночник. Снова этот параллельный мир, возникший из ниоткуда.       Его такие же холодные ладони накрыли её. Они простояли так несколько минут, прежде чем послышался голос Поттера. Малфой уже отстранился и собирался ответить, как вдруг Гермиона дёрнула его за дерево.       — Какого Мерлина, Грейнджер? — прошептал Драко, но в ответ получил молчание.       Гарри оказался в нескольких метрах, снова что-то вскрикнул и пустился обратно. Глаза. Снова они. Заплаканные и тревожные. Гермиона аккуратно коснулась щеки Драко, на что тот достаточно спокойно отреагировал внешне, но внутри него разгорелось буйное пламя. Пальцы девушки чуть ли не невесомо очерчивали скулы, нос, подбородок и поднялись к губам.       — Ты медлишь, потому что боишься меня? — спросил он тихо, так как голос почему-то пропал. — Или потому, что дразнишь? — уголком губ усмехнулся.       — Я боюсь себя и того, что чувствую.       Больше она ничего не произнесла. Поднялась на носочки, обхватила его шею и коснулась губ. Драко закрыл глаза и с удовольствием, будто прокричав про себя что-то радостное, обнял девушку.       Испытывая наслаждение, ты забываешь о радости, горе мира, который тебя окружает и давит на тебя. Ты просто ощущаешь наслаждение. Вокруг тебя одно оно и больше ничего.       Грейнджер казалось, что Малфой всё никак не мог насытиться. Словно он ждал всё это долгое, нещадное время. А что это такое? Что такое время? Бескрайняя материя? События, их череда? История? А может убийца? Убийца наших чувств, трудов… Иногда мы вечны, а иногда мы просто канули в эту самую вечность. Время разбивает людей, как часы разбивают его на деления, стрелки и единицы измерения.       Она разорвала поцелуй, но глаза не раскрыла, будто вкушала ощущения, дабы не потерять их. Малфой в последний раз коснулся губ девушки, прежде чем та отстранилась и отошла на пару шагов назад.       — Спасибо тебе за Рона, Драко.       С этими словами Гермиона развернулась и собиралась уж было уйти, но Малфой, в коем злость зажглась, как спичка, последовал за ней и, достаточно грубо схватив за плечо, развернул к себе.       — Что? Что ты, чёрт возьми, сказала?! — закричал он. — Решила отблагодарить меня за нищеброда поцелуем? Думаешь, что я спас рыжему его жалкую жизнь, потому что хотел получить от тебя такую благодарность? Тогда нужно было раздвинуть ноги, раз этот придурок тебе так дорог, — слова ядом вылетали с его губ, заставляя Гермиону шокировано раскрыть рот.       Пелена из другого мира в мгновение ока исчезла, даже не оставила за собой шлейфа. Всё вернулось на свои места и зажглось тёмными, густыми красками, коих Гермиона боялась. Она внимательно и испугано смотрела в яростные глаза Малфоя и пыталась вернуть время назад, мысленно просила маховик времени, ну и на худой конец придумывала слова, что могли бы успокоить слизеринца. Таких слов, к сожалению, в её голове не нашлось.       — Я просто поблагодарила за жизнь друга!.. — растерянно вскрикнула она и сделала несколько шагов вперёд, оказываясь с Драко на расстоянии нескольких сантиметров. — Ты делаешь наконец-то хорошие вещи, Малфой! И не смей выставлять меня той, с кем ты обычно водишься!       Их могли услышать все, если бы захотели. Грейнджер активно жестикулировала руками, с каждой фразой повышала тон, её волосы выбились и закрутились, как будто от злости. Щёки Драко раскраснелись, тёмные-тёмные зрачки от нестерпимой горячки расширились, бледные пальцы были сжаты в кулаки… Они оба пылали от ярости друг к другу.       — Последнее время, к моему чёртовому огромному сожалению, я вожусь с тобой, — прошипел парень и вдруг сделал резкий выпад вперёд, схватил Гермиону за воротник кофты и дёрнул на себя.       — Если бы я сказала это до?..       — Это бы ничего не изменило, — тон его значительно снизился, теперь он стал похож на шипение ядовитой змеи. — Мне плевать: до или после того, как ты меня поцеловала, — последнее слово было выделено и от этого Грейнджер стало тяжело дышать. — Меня злит, что ты сидишь у его кровати, как мать у люльки. Меня злит, что ты после всего этого, — указал на дерево, — говоришь о нём. Какого чёрта? — сузил глаза и отпустил её, не понимая, для чего схватил.       — Ты слишком много ругаешься, стоит последить за языком, — Гермиона постаралась сказать это буднично, но вышло с примесью зла, что не очень порадовало и её, и Малфоя.       — Тебя не касается мой язык, Грейнджер.       — Уверен? — она вздёрнула бровью и мысленно пожалела о столь смелых высказываниях.       Наверное, эта фраза была исчерпывающей в скандале. Девушка, ничего более не сказав, гордо подняла подбородок и направилась к палаткам. Малфой глубоко вдохнул воздух в лёгкие и потёр лицо руками. Он пришёл в себя только через несколько минут и понял, что сказал сущую глупость, за которую теперь будет стыдно смотреть в глаза. Он показал свою чёртову ревность.       — Кретин! — гаркнул тот, пнул бедные пожухлые листья и воротился обратно в лагерь.

***

      Невилл что-то старательно вырисовывал в своём чёрном небольшом блокноте. Карандаш уже иступился, а парень всё рисовал и рисовал, будто это стоило ему жизни. Кровать заскрипела, когда его сосед, Симус Финниган, поднялся с места и подошёл к небольшому столику, положил на него книгу, взял палочку и направился на выход, но обернулся и спросил:        — Тебе принести чего-нибудь? А то ты пропустил обед.       Лонгботтом поднял удивлённые глаза, отрицательно покачал головой и осторожно кивнул в знак благодарности. Симус пожал плечами и вышел. Невиллу совсем не хотелось отвлекаться от рисования, нужно было выполнить работу качественно, пока память ещё свежа, поэтому парень решил сделать всё как можно скорее.       Полы палатки зашелестели. Внутрь вошла взъерошенная Грейнджер, что вновь удивило Невилла. Он видел их у реки. Видел буквально всё. И, как ни странно, ни один момент из случившегося не поразил его. Для него всё было на своих местах. Практически всё.       — Гермиона? Если что, то мне ничего не нужно, — улыбаясь, произнёс парень, на что Грейнджер нахмурилась и уселась на койку Симуса.       Лонгботтом отметил взволнованные глаза девушки, чуть дрожащие руки и нервный стук ноги о пол. Да, такое и вправду нельзя было не заметить. Слишком Гермиона выдавала себя, выдавала и показывала свои чувства.       — Мне нужно отвлечься, так что рассказывай… — вскинула руками. — Ну, как вы сюда попали? Как быстро организовали лагерь? Это достаточно важно.       — Уверена, что это важно? — усмехнулся он и отложил блокнот, закрыв его с некой грустью. — Если тебе нужно просто покричать на кого-то, то можешь пойти к Малфою, у него такое же настроение.       Гермиона склонила голову вправо и вопросительно приподняла бровь, ставя друга в неловкое положение. Он невинно пожал плечами и отпил из кружки.       — Ладно-ладно, ты только не ругайся, — подмигнул парень, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — После нападения Нагайны Гарри перенёс нас снова в лес, хотя это и было глупо. У меня была вывихнута рука, — вздох, — а у Гарри – нога. Состояние у нас троих было плачевным, и мы поняли, что лучше спрятаться получше в лесу, чем мотаться и терять и так последние силы.       Грейнджер немного опустила глаза, будто ей стало стыдно.       — Так мы заночевали ночь в каких-то кустах, а утром отправились на ваши поиски, так как решили, что Малфой перенёс вас в лес, — Невилл снова печально вздохнул. — Ближе к вечеру поняли, что это бесполезно, и собрались организовывать привал, дабы наконец немного отдохнуть. И тут нас и нашёл Симус. Кое-кто из лагеря не признал меня, сильно досталось, — почесал бедро. — Оказывается, что этот взрыватель выводил небольшими группами целый отряд из Хогвартса! — всплеснул руками. — Их тут около ста человек, может чуть больше или меньше…       — Ста? — глаза девушки округлились. — Подожди, Симус создал свой отряд и как-то вывел из школы, наполненной пожирателями, сто человек? Это настоящий феномен, — удивлённо усмехнулась.       Гнев Грейнджер улетучилась, она была погружена в разговор с Невиллом. А вот Малфой со злости пнул какого-то ученика, что прилёг на плед, и нагрубил Поттеру, который просто действительно случайно задел его плечом. Чувства Драко было успокоить намного тяжелее, как оказалось.       — Ага, — Невилл кивнул и вновь отпил из кружки. — Ты только представь, как злятся пожиратели. Но зато эти ребята могут помочь нам. Надеюсь, что мы снова будем искать крестражи, как только наберёмся чуточку сил.       — Мы наберёмся их только тогда, когда война окончится, Невилл, — прошептала она и закрутила свою палочку в руках. — Симус молодец. Если честно, то я от него такого не ожидала.       — Он сказал, что от себя такого не ожидал, — тихо посмеялся. — И как быстро война всё переменила, да? — поднял глаза на Гермиону.       Девушка нахмурилась, но внутри себя прекрасно поняла, о чём друг. Он поднялся, вырывал из блокнота ещё не совсем готовый рисунок и протянул его Гермионе. Она неуверенно взяла его в руки. Глаза округлились, сердце забилось чаще, ноги и руки онемели. На аккуратно выполненной работе красовались Грейнджер и Малфой. Первая обхватывала его лицо руками, приподнималась на носочки.       — Невилл… — голос её охрип.       — Я никому не скажу, всё хорошо. Но не допускай того, чтобы он тебя обидел.       Грейнджер часто заморгала, бережно свернула рисунок и поднялась, положив подарок перед этим в задний карман джинсов. Лонгботтом состроил полуулыбку и отпил из кружки.       — Что ты пьёшь? — с интересом спросила гриффиндорка, вытягивая шею.       — Это морковный чай. Он помогает мне вспомнить момент, который я хотел бы нарисовать.       — У тебя это хорошо получается. После войны по моему наставлению пойдёшь в художественную школу. Преподаватели напишут тебе отличную характеристику тихого и старательного мальчика, — посмеялась Гермиона и важно задрала нос к верху. — Всё будет хорошо, Невилл. В твоих глазах смелость, уверена, что ты покажешь нам себя настоящего.       Она развернулась и направилась к выходу, но слова Невилла заставили её остановиться на несколько секунд:       — Гермиона, у тебя должно быть всё хорошо. Пусть это и будет Малфой.       Коснулась полога и вышла.

***

      Грейнджер прошла в свою палатку и с громким вздохом, полным усталости, уселась на кровать. Полумна всё ещё была с Блейзом, а значит, что Гермионе досталось немного времени побыть в одиночестве. Она потянулась к своему рюкзаку и ловко обхватила лямки пальцами. Раскрыв его, принялась вынимать мелкие вещи. Рука вдруг наткнулась на что-то мягкое. Губы девушки приоткрылись от удивления. Это был её мишка. Тот самый мишка, сидящий на кровати много лет. С нетерпением опустив ладонь снова, вытянула рамку, где на фото изображена она и родители. Следующая – Рон, Гарри и она.       — Малфой? — прошептала гриффиндорка, неосознанно прижав вещи к груди.       Единственное фото, на котором она была с родителями, было спасено Малфоем. Сердце забилось чаще, слёзы заструились из глаз, стало невыносимо больно и тоскливо. Хотелось обнять крепко-крепко отца, почувствовать нежный, полный любви поцелуй матери.       Гермиона покрепче прижала рамки к себе и улеглась на постель, свернувшись калачиком. Колючий плед врезался в кожу, холод продирал до самых костей. Греться было нечем, любовь вытекала из девушки, свет больше не согревал. Все последние события навалились на неё огромным камнем, к которому приделана верёвка, дабы наверняка утянуть несчастную девушку на дно.       Темнота тянула свои костлявые пальцы к ней, хотела притянуть к себе, а затем забрать. Это был бы сладостный момент.       — Грейнджер, там тебя Поттер ищет. Говорит, что Уизли подаёт признаки жизни, — небрежно проговорил Драко, заходя в палатку. — Я вообще не хотел сюда идти, а ты тут ещё рыдаешь.       Он чуть удивился своему столь спокойному тону. Казалось, что ещё совсем немного времени назад хотелось рвать и метать… Хотя сколько прошло времени? Сколько уже он просидел за обедом? Сколько проплакала Гермиона?       Грейнджер нехотя поднялась, постаралась убрать волосы назад и утёрла рукавом вязаной кофты горькие слёзы. Драко обернулся, убеждаясь, что сзади не было внимательных глаз, и шагнул внутрь палатки. Девушка уже уселась на кровати и всё пыталась привести себя в порядок, когда Малфой приземлился рядом.       — Не думал, что ты тут рыдаешь на протяжении часа, — прошептал он, — это из-за того, что я тогда забрал те фотографии и этого отвратного медведя? — взял в руки игрушку, а затем отбросил её. — Я словно знал, что ты сглупишь, Грейнджер.       — Во-первых, сам ты отвратный, а во-вторых, я спасла им жизнь, — хрипло произнесла она, беря со стола наконец расчёску. — И почему ты здесь? Мы наговорили друг другу гадостей, а сейчас вроде как нормально общаемся. Кажется, кто-то эмоционально нестабилен.       — Поттер, Лавгуд, Уизли… — стал перечислять Малфой, заставляя Гермиону рассмеяться.       Она только закончила смеяться, как слёзы снова полились из глаз. Драко растеряно поднялся и подошёл к девушке. Расчёска выпала из рук. Пальцы Грейнджер крепко схватились за плечи слизеринца. Она уже рыдала, не смея прекращать. Малфой обнял её и стал слегка постукивать по спине.       — Не приходи к Вислому в таком виде, он расстроится ещё больше, — сказал он тихо, утыкаясь носом в шею Грейнджер.       Девушка кивнула и глубоко вздохнула, останавливаясь на пару секунд. Малфой подтолкнул её вперёд, подхватил на руки и усадил на кровать. Гермиона вновь уткнулась в грудь парня, не отпуская его ни на секунду. Драко, всё ещё неуверенный, обнял её плечи и прижал к себе. Он ощутил тепло, лёгкую дрожь и приятный запах, характерный только Грейнджер. Это вряд ли можно было описать словами. Может, он чуть сладкий, а может терпкий. Может нежный, а может грубый. Он вряд ли мог понять это явление. Он вряд ли мог понять то, что происходит у него внутри.       — Эй, вас там… — весело пропела Луна, залетая в палатку.       Гермиона никак не отреагировала, а Драко указал девушке на выход. Полумна кивнула и покрепче затянула нити, сдерживающие полы палатки. Щёки Малфоя вспыхнули, и он зажмурился, чтобы избавиться от этого ужасного и неприятного чувства смущения.       Девушка начала успокаиваться. Глаза её слипались. В последнее время всем от эмоциональной и физической усталости хотелось поскорее дойти до подушки и уснуть. Это был ещё один способ уйти от страха, что был принесён войной. Иногда во снах можно найти спасение, а иногда – проклятие. Главное во время выбраться, не захлебнуться и отличить реальность от вымысла.       — Мне сказать, что ты не придёшь? — тихо-тихо спросил парень, касаясь губами уха Гермионы.       — Нет, ещё несколько секунд и я встану, — она постаралась ответить уверенно, но голос всё равно дрожал. — Можешь подождать снаружи, если это не затруднит?       Драко отстранился, осторожно вытягивая руку, на коей лежала голова Гермионы. Он потёр лицо и собирался встать, как вдруг девушка достаточно сильно вцепилась в его запястье. Малфой сначала коснулся взглядом тонких пальцев, а потом уже и глаз. Они смотрели выразительно, ждали чего-то или кого-то. Драко придвинулся чуть ближе и положил ладонь на щёку Грейнджер. Она встрепенулась и потянулась к нему, будто на свет. Становилось всё теплее и теплее, пока не стало совсем горячо.       — Пожалуйста, — прошептала она, касаясь невесомо его губ своими.       В ушах зазвенела громкая музыка, наполненная приятными голосами. Это был танцевальный зал в Хогвартсе. Он услышал смех, а она взглядом нашла слишком серьёзное и даже расстроенное выражение лица. Она плыла по залу в голубом воздушном платье, а он сдержано вальсировал с одной из слизеринок, иногда поправляя смокинг. Всё растворялось в тумане. Воспоминания шли быстрой чередой, не жалея их двоих. Она рассмеялась, когда он закружил её в воздухе. Он ощутил всеми фибрами души, что ему нравится её смех. Она плакала, а он сжимал её руку. Она кричала о помощи, а он ничего не мог с этим поделать.       Гермиона оторвалась от парня и заглянула в его глаза, наполненные дымом поцелуя. Ему, да и ей не верилось, что подобное происходило уже второй раз за день. Хотелось вечно отматывать плёнку и чувствовать всё сначала.       — Нужно идти к Рону, он наверняка заждался.       С этими словами она поднялась. Расчесала волосы и утёрла слёзы хлопковым платком и сунула его в карман. Девушка уже собралась выйти, как остановилась, развернулась и достала из заднего кармана рисунок, подаренный Невиллом. Драко встал, отряхнул штаны и теперь смущенно смотрел в такие же глаза Грейнджер.       — Мне тут кое-что вручили, — с этими словами развернула рисунок и показала его.       Малфой сузил глаза, а потом поражённо вздохнул. Пальцы потянулись к бумаге, взяли её и всё также вопросительно рассмотрели, будто проверяли на прочность. Гермиона хихикнула, чем вызвала раздражённый взгляд.       — Не смей смеяться! — воскликнул Малфой, на что девушка засмеялась ещё громче. — Грейнджер, почему здесь моя задница такая большая? Это же не так! И кто посмел вообще это нарисовать? Нет, стой! Вислый подождёт!       Но гриффиндорка уже выбежала из палатки. Она обернулась, помахала парню и, сбавив немного темп, быстрым шагом направилась к палатке Рона. Малфой остался стоять на месте, всё ещё рассматривая рисунок. Улыбка на секунду коснулась его губ, а в следующее мгновение он бережно свернул лист и сунул его в карман.       Грейнджер осторожно шагнула внутрь палатки. Четыре пары глаз обратили на неё внимание, а пятую она увидела только тогда, когда Гарри отошёл от кровати. Рон болезненно улыбнулся, а точнее выдавил эту улыбку из себя. Гермиона мгновенно преодолела расстояние и взяла его тёплые пальцы в свои. Непрошеные слёзы вновь застлали ей глаза.       — Не смей больше так пугать, — прохрипела она и сжала пальцы сильнее. — Я тебя так люблю, — с этими драгоценными словами девушка прижалась к другу, а тот сжал губы и свободной от объятий рукой погладил её по мягким волосам.       — Эй, Гермиона, не смей плакать, — сказал Уизли. — И я тебя люблю.       Луна взглянула на Блейза, а затем вновь перевела взгляд на Гермиону. Мягкая улыбка коснулась её губ. Она знала, что снаружи, в нескольких метрах, топтался Малфой и размышлял обо всём, что его окружало. Она знала, что он стал чуть лучше. Или он был таким?