Пока умирала Земля.

7. Очнулся я, лежа на асфальте. Голова гудит, а все тело болит так, будто на нем танцевали слоны. Я мысленно ощупываю себя: вроде ничего не сломано. Я поворачиваю голову вправо и вижу, недалеко от себя Машу. Она лежит и смотрит в небо. На противоположной стороне горят столкнувшиеся машины. Рядом тела людей. Я возвращаю взгляд на лицо своей девушки. Машка вообще очень красивая и добрая, а еще очень заботливая и ранимая. Светлые волосы плавно растекаются вокруг ее головы по асфальту. Я смотрю на ее ресницы, а в голове одна мысль крутится, как заведенная: вот сейчас она моргнет, вот сейчас. Но она не моргала, оставаясь неподвижной. Предчувствуя, что что-то не так я кое-как поднимаюсь. Вокруг кровь. Ее слишком много… Это была кровь Маши. Она вытекала из раны в груди. По-видимому, она напоролась на что-то острое. Я поискал взглядом. Да, вот и осколок длиной в мою руку, черный и острый с одного конца. Где-то недалеко раздаются голоса, горят машины, и воняет жженой резиной. Раздалась очередь выстрелов. Пауза. Еще одна, но гораздо ближе. Потом еще… - Сергей, помедленней… - кто-то, наверное, Дима, пытается мне помочь подняться, но я отталкиваю его руки, и на нетвердых ногах подхожу к своей девушке. Я опускаюсь перед ней и кладу ее голову к себе на колени. Джинсы тут же промокли от крови. Я сижу на асфальте, держа на руках мою девушку, и бессильно смотрю на смертоносное оружие, которым стал металл. Голова пуста, а вместо сердца появилось нечто, по ощущениям похожее на Черную дыру. Так же затягивает в себя все эмоции, не оставляя ничего – лишь пустоту и боль. - Не уходи, - шепчу я Марии, гладя ее шелковистые волосы, - Машка… Любимая… Не бросай меня. Пожалуйста, не бросай меня… Но она молчит. И больше никогда не заговорит. Никогда больше не будет смеяться моим неуклюжим шуткам. Не зазвучит ее голос… Никогда я не попрошу ее выйти за меня… Никогда… Я не в силах больше сдерживать слезы: они ручьем текут у меня по щекам. Боль от потери столь близкого ко мне человека, стала для меня последней каплей. Я чувствую гнев и ярость. Я ненавижу тех, кто виноват в этом кошмаре. И еще боль. Болела душа, болело сердце. Я остался один в этом океане безумия. - Ну, почему ты, Маша?! Почему не я?! Не уходи… Силы покидают меня, и я безмолвно плачу, роняя слезы на лицо Машки. Вокруг мертвая тишина. Мой брат, молча, стоит у меня за спиной. Какое-то время я сижу, не двигаясь. Недалеко слышатся выстрелы. Я наклоняюсь и прижимаю губы к ее виску. Осторожно, словно боясь разбудить, кладу голову Маши на землю и встаю. Встречаюсь взглядом с взглядом брата: его лицо не выражает никаких эмоций. Оно похоже на маску. Я вижу, что за спиной Димыча, невдалеке стреляют люди в бегущих в нашу сторону монстров. А еще на асфальте лежат два тела: одно Натальи, а второе крошечное – Софии. Я с трудом узнаю их, настолько они изувечены. Видимо, пока я был без сознания, мой брат нас всех вытащил. Я отворачиваюсь, а потом вновь бросаю взгляд на тела, и меня рвет. Завтрак, наконец, вырывается наружу. Дима делает шаг назад, чтобы я его не забрызгал, но более он ничем не выдает своего присутствия. Не делает попыток меня утешить. Я стою, согнувшись, и тяжело дышу. А в голове, как и на душе – пустота. В один миг жизнь может измениться. Еще днем мы разговаривали с Машей, а теперь ее тело лежит на асфальте – мертвое и холодное. Я выпрямляюсь. Во рту отвратительный привкус. К нам подходит какой-то мужчина лет пятидесяти. Позже я узнаю, что он военный, и зовут его Федор Емельянов. - Держи, парень, пора уходить, - с этими словами он протягивает мне винтовку. - У меня есть пистолет, - пытаюсь возразить я, а перед глазами все еще стоит картина: мертвые тела девушек на асфальте. Он отмахивается рукой: - Одним пистолетом не настреляешься, и нам пора! «Нет-нет! Не сейчас!» - Нет! – твердо говорю я, - Я не куда не пойду пока не похороню ее. Перевожу взгляд на своего брата, ища у него поддержки. Но… не нахожу. Мужчина хмуро смотрит на меня: - Если останешься – погибнешь! «Плевать!» - Ну и пусть! Я все равно не смогу жить без нее! - Идиот! Один укус охотников и ты такой же, как они! «Что? О чем он говорит?» Я смотрю на толпу монстров, потом перевожу взгляд на свою девушку. Боль пронзила мое сердце. Я просто не мог оставить ее на дороге. Монстры приближались. - Мы должны уходить, - бесцветным голосом говорит Дима. - Мне еще хуже, чем тебе, - подумав, добавляет он. Я знаю, каково ему. Я не хочу признавать правоты Димы, но в глубине души понимаю: он прав. - Скорее в машину! – кричит Федор Емельянов. Обернувшись, я только сейчас вижу армейский автомобиль-внедорожник, кажется, так он называется. За ним еще шесть таких же. Люди в военной форме грузятся в них. - Скорее! – подгоняет меня Димыч. Мы забираемся в военную машину и трогаемся в путь. Я долго смотрю в окно на тела, оставленные на асфальте. Смотрю до тех пор, пока они не скрываются за поворотом. Потом я перевожу взгляд на дорогу. Что ждет меня впереди? Плевать. Мне все равно. Мне так же абсолютно безразлично, когда в Пскове медики спрашивали меня, нет ли у меня укусов или царапин, мне так же было безразлично, что наш дом находился за пределами карантинной зоны, и мне был плевать, где нас поселят. Я хотел лишь одного – умереть. Но, похоже, у Вселенной были на меня планы, в которых я был нужен, лишь как человек лишенный чувств и эмоций. И я подчинился, стал тем, кем я должен быть для Вселенной и ее грандиозных задумок.