Astra

      — Не приближайся, — шипит Гардиенна, подобно зверю испуганному.       Смотрит на него с яростью, перетекающей в растерянность, слившейся с отчаянием. Смотрит на него впервые не сквозь тонкую корку льда, почти умоляя, вгрызается в его лицо, надеясь найти там хоть отголосок сомнения. Отступает назад, руки вскинув, не надеясь, что это хоть как-то поможет. Впервые во взгляде ее нет строгости, сухости, впервые он живой, мечущийся.       Впервые, отмечает Невра, она выглядит жалко. Не жалостливо.       Впервые, думает Невра, он имеет над ней власть, как и она власть имеет над сердцем его, душою и телом. Впервые, думает он, право есть у него ломать и выкручивать, ловить взгляды жалостливые, в себе отклика не находя. Он крадется к ней, с каждым шагом все ближе, и сладостно наблюдает за тем, как меняется выражение холодного до этого момента лица.       Как когда-то она посмела в губы впиться собственнически, клеймя его сердце, так и он, без сожалений, губами к губам прикоснется. Она больно кусает его, и Невра улыбается в поцелуе, давит смех. Со взглядом голубых глаз встречается, и не видит там ничего, кроме презрения. Слез не видит тоже.       Чтобы не позволить ей уйти, он сломает любую надежду, что теплится под ее ребрами.