Цвет шиповника

Вдруг со стороны входа раздался рев. Монстр впереди замер и обернулся. Голова у него то ли росла прямо из плеч, то ли была закрыта шлемом — света было слишком мало, чтобы разглядеть. Пауки беспокойно зашуршали и потекли к выходу. Монстр повел плечами и выпустил восемь щупалец, а может, паучьих лап, которые перегородили проход. Хватка на ноге Невилла чуть ослабла, но, как только он попробовал вырваться, снова окрепла. Щиколотку будто сжало в стальных тисках. Невилл пытался извернуться, чтобы посмотреть, что там происходит, но не смог. Он только слышал приближающийся шум, треск паутины, шорох земли, скрежет когтей о камни. Уже близко. Невилл сжался как раз вовремя, монстр дернул его за ногу и больно приложил головой и спиной о стену. Меч вылетел из руки и упал где-то в стороне. От удара у Невилла перед глазами все плыло, но он увидел, как вихрь из шерсти, когтей и зубов налетел на монстра и был отброшен взмахом непропорционально длинной руки. Показалось, что в предплечье было вживлено лезвие. Чудовище упало на четыре лапы, рыкнуло и снова ринулось в атаку. Щупальца пришли в движение; они поймали чудовище в полете и притянули к голове монстра. Разверзлась пасть. Она была огромна и занимала почти всю голову и даже часть груди. До Невилла донеслось смрадное дыхание. Редкие, но длинные верхние зубы впились «его» чудовищу в плечо, но в следующий миг монстр отбросил его от себя, и Невилл увидел, что мясистый язык разорван задними лапами чудовища. Щупальца конвульсивно задергались, и монстр снова устремился в атаку. Огромной ногой он оттолкнул пытающегося подняться Невилла с дороги и набросился на противника. В темноте слышались удары, треск, рычание — две массивные туши бились друг с другом. Невилл только видел, как взмывают и топорщатся огромные щупальца, одно из которых бессильно повисло и лишь конвульсивно подрагивало от ударов. Вторым Невилла чуть не прибило, когда он полез в сумку за секатором, — все еще шевелящийся толстый обрубок упал на пол подземелья. Паучий монстр не издавал ни звука, тогда как чудовище ревело и выло. Послышался ряд глухих ударов, спина и щупальца монстра -дергались, будто он колотил чудовище об стены. Тут Невиллу, наконец, удалось нашарить секатор; он отбросил сумку в сторону, ринулся к монстру и вонзил острые лезвия в мягкое сочленение между щупальцами. На руки полилась горячая жижа, нижний ряд щупалец дернулся и повис. Монстр отмахнулся, словно от мухи, Невилл отлетел, ударился затылком о камень и потерял сознание. Когда он открыл глаза, вокруг было уже тихо. Туша монстра лежала неподвижно, перегораживая проход. Воняло чем-то кислым и горьким. Пауков, как и чудовища, видно не было. Сначала Невилл нашел многострадальную сумку — в отличие от меча, она не потерялась. Отыскал очередную свечу, зажег ее и огляделся. Покрытые паутиной стены были забрызганы зеленым и красным, на полу виднелись глубокие борозды. Невилл подошел к монстру и осмотрел его. Он даже не знал, с чем его сравнить. Только в темноте можно было принять его за человека. Скорее это было что-то вроде осьминога в тяжелой костяной броне на двух дополнительных лапах. Из восьми щупалец у него осталось четыре, они были зелеными и походили на лианы. Зеленой же была и пасть, в которой не хватало нескольких зубов и языка. Невилл попытался перевернуть монстра, чтобы разглядеть его глаза, обошел его и ткнулся ботинком во что-то мягкое. Ноги «его» чудовища были придавлены тяжелой тушей монстра, шерсть испачкана в крови, земле и какой-то зеленой жиже. Невилл присел, пытаясь понять, живо ли чудовище, но не мог сообразить, как проверить. Бока не вздымались. Он ощупал шею, перемазался в какой-то гадости, но пульса не нашел. Сместил руку ниже, едва не задев глубокую рану, — чудовище дернулось и застонало. Невилл вскочил. С трудом откатив тушу монстра, он попытался устроить чудовище поудобнее. Оно оказалось не таким уж и тяжелым — будто не большой мускулистый зверь, а истощенный человек. Невилл осмотрел его и сразу понял: если срочно что-нибудь не сделать — чудовище умрет. Ран было слишком много, и, что хуже, некоторые были глубокими. Самая серьезная проходила через грудь от основания шеи к левой лапе. Ее края расходились, обнажая красную плоть. У Невилла в сумке была аптечка, но он не представлял, как зелья подействуют на чудовище — и подействуют ли. Да и полезных в такой ситуации зелий было всего ничего. Он нашарил пузырек с настойкой бадьяна, но его было слишком мало. Хватало только на самую большую рану и пару поменьше — на животе и на боку. Они показались Невиллу самыми тревожными. Перевязать или вылечить многочисленные мелкие раны было и вовсе нечем. Эх, палочку бы! Но, увы... Невилл замотал одну из ран — на бедре — своим шарфом, еще на две пожертвовал рукава мантии. Так себе помощь, но хоть что-то. Даст Мерлин — будет жить. Крамольная мысль «а может, и к лучшему, если умрет» мелькнула, но сразу пропала. Нет, надо помочь, как можно сомневаться? Невилл выпрямился. Что дальше? Впереди брезжил свет, но, даже если там действительно выход, пока он доберется до магов, чудовище умрет. Невилл вздохнул, погасил свечу, подхватил чудовище под лапы и поволок в сторону поместья, надеясь, что оно не умрет по дороге. Он понял, что это провальная идея, уже через пару шагов. От усталости у него кружилась голова, но он продолжал тащить, потому что так было надо. Иного выхода не было. «Вперед, еще немного», — повторял Невилл про себя, отплевываясь от горького пота, заливавшего лицо. Ему казалось, он идет вечность, так что в какой-то момент он устроил привал. Снова зажег свет (спичек осталось совсем мало), проверил, живо ли чудовище, и рухнул на пол, чтобы отдышаться. Смертельно хотелось пить, но о запасе воды он не позаботился. Разве что выпить какое-нибудь зелье из аптечки — было там что-то укрепляющее. Как раз подойдет. Зелье было чуть сладким; жажда не ушла, но в голове прояснилось, а сил прибавилось. Невилл поднялся, снова схватил чудовище под лапы и собирался уже продолжить путь, как оно приоткрыло один глаз. Облизало морду и издало то ли кашель, то ли рык. — Я просто пытаюсь помочь, — пояснил Невилл. Следующий рык он интерпретировал как «Спасибо!». — Пока рано благодарить, нам еще далеко идти. Может, познакомимся? — он пытался хоть как-то разрядить обстановку. — Я Невилл. Невилл Лонгботтом. Следующую фразу чудовище сказало почти четко, хотя его пасть была не слишком приспособлена для человеческой речи. — Я Люц… Малфой, — сообщило оно и снова закрыло глаза.