16
11 ноября 2016 г., 10:27
Невилл остался спать в библиотеке, и наутро его ждали все тот же кувшин воды и тарелка фруктов. Перед тем, как отправиться на поиски Люциуса, он заготовил новую порцию отвара, тем более что идти далеко за шиповником не пришлось — кусты обнаружились около дома. Вчера Невилл их не заметил, но они могли появиться и за ночь. В этом парке все было возможно.
Он надеялся, что Люциус, помня об обещании, явится сам, но тот или передумал, или попросту обманул. Пришлось снова идти к склепу, но Люциуса не было и там. Невилл отправился в сторону оранжереи и на полпути встретил Люциуса с очередным мертвым кроликом в зубах.
— Приятного аппетита, — пожелал Невилл.
Люциус смущенно кивнул и скрылся за кустами, откуда послышался неприятный хруст и чавканье. Невилл поежился — представилось, что и его собственные косточки могли бы точно так хрустеть на зубах монстра или гигантской мухоловки.
— Я подожду тут, — на всякий случай сообщил Невилл и огляделся по сторонам.
Взгляд упал на кустик спелой черники — отличная возможность скоротать время. Когда Люциус вышел, облизывая окровавленные усы, Невилл как раз доедал ягоды.
— Приятного, — прорычал Люциус.
На его морде читалось смущение и лукавство.
— Спасибо. Мне казалось, тут совсем нет животных, — откуда вы берете кроликов?
Тут Люциус совсем засмущался.
— Без проклятья — не кролики. Жалко, но хочется мяса.
— Не кролики?
— Птицы. Идем. — Люциус повернулся и побежал в сторону дома.
На четырех лапах он передвигался намного быстрее, чем на двух.
В доме они поднялись на второй этаж и отправились в ту часть дома, где Невилл еще не был: за кабинет и библиотеку, вглубь. Стены и ковры здесь выглядели намного светлее, и даже ползущие под потолком вьюнки были нежных сиреневых и розовых тонов.
Люциус толкнул одну из дверей, и они оказались в очень чистой и светлой спальне. Вся мебель была целой, в распахнутое окно бился ветер, надувая парусом светло-зеленые занавески. В стеклянном шкафу стояли фарфоровые фигурки, на книжных полках — книги по зельям и гербологии. Не научные журналы, но и не пустые сборники советов для домохозяек.
— Комната Нарциссы? — догадался Невилл.
Люциус кивнул и подошел к столу.
— Шкатулка, — указал он лапой.
Шкатулка оказалась скорее небольшим сундучком шириной в фут. Невилл приблизился и попытался открыть крышку, но у него не получилось. Тогда он повернул торчавший из нее ключ, и шкатулка стала открываться сама, наигрывая старую, кажется, немецкую, песенку. Невилл думал, там окажутся артефакты, но внутри были лишь альбом для колдографий, старая книга, всякий мусор и несколько крупных осколков, как будто от хрустального шара.
— Артефакт, — пояснил Люциус, указав на них. — Воспоминания, мечты, тайны.
— А что он точно делал? — спросил Невилл. Малфой пожал плечами.
Невилл взял альбом со снимками и начал их рассматривать. На одном он узнал Беллатрикс, Нарциссу и Андромеду — на колдографиях они были еще совсем девочками, широко улыбались и позировали фотографу. На другой колдографии Беллатрикс в яркой голубой мантии махала игрушечной волшебной палочкой и показывала язык высокой и сердитой блондинке с усталыми глазами.
— Друэлла, — пояснил Люциус.
В альбоме было много колдографий. Судя по ним, Беллатрикс обожала сестер и постоянно ссорилась с матерью. Отец же своих дочерей будто вовсе не замечал.
Смотреть эти снимки Невиллу было неприятно. Он слишком хорошо знал, во что вырастет милая смешливая девочка Беллатрикс, и видел за симпатичным личиком монстра похуже Малфоя.
Кроме альбома в шкатулке лежала книга, точнее, ее останки. Она явно побывала в камине: обложка почернела от сажи, многих страниц не было, а те, что остались, обуглились. Но все же по сохранившимся иллюстрациям и немногим уцелевшим обрывкам текста можно было понять, что когда-то это была книга сказок на французском языке.
— Сказки, — пробормотал Невилл.
— Да. Понимаешь?
Он понимал. Должно быть, артефакт как-то впитывал воспоминания, нереализованные мечты, мысли, перемешивал с обидами, страхами, а в итоге — менял реальность. Он использовал собранные Нарциссой мелочи, чтобы воплотить их так, как было в его силах. Он не нашел Беллатрикс, так как она умерла, и взял того, кто оказался рядом — Люциуса, превратив его жизнь в гротескную сказку. И Невилла засосало в нее. Интересно, почему именно его?
На дне шкатулки Невилл нашел разорванную пополам колдографию своего отца в гриффиндорском шарфе. Вот и ответ. Невилл дрожащими пальцами разгладил снимок, глаза заслезились. Это что же… Что же получается? Эта тварь Беллатрикс когда-то была влюблена во Фрэнка Лонгботтома? Такое невозможно было представить даже в кошмаре. Дикое совпадение.
Невилл аккуратно сложил колдографию и засунул ее за пазуху — не хотелось оставлять ее здесь. Малфой его не остановил. На дне шкатулки валялись еще всякие мелочи: засохшие цветы, старая косметика, неподписанные валентинки, сережка в виде паучка, рисунок рыцаря, сражающегося с жутким, осьминогоподобным монстром… По сути — мусор, а на самом деле — воспоминания о той маленькой девочке, которая умерла намного раньше, чем сама Беллатрикс Лестрейндж.
Невилл вытер влажные щеки и сказал:
— Ваша жена хотела сохранить память о Беллатрикс, какой она была в детстве — до того, как сошла с ума и стала поклоняться Темному лорду. Может, она как-то хотела использовать артефакт, но точно не знала, на что он способен?
— Возможно.
— Не проклятье… Роковая случайность. — Невилл вернул все в шкатулку и закрыл ее. Он поднял взгляд на Люциуса и сказал: — Но что теперь делать?
Люциус фыркнул, опустился на четыре лапы и убежал. Невилл снова вытащил колдографию и посмотрел на нее. Он и раньше знал, что очень похож на отца, но на этом снимке сходство было особенно заметно.
— Мерлин… — пробормотал он.
Невилл уже чувствовал, что привязывается к Люциусу, но не хотел влюбляться в него. Особенно, если чувство было продиктовано исключительно волей артефакта. Как все маленькие девочки, Беллатрикс тоже верила в сказки со счастливым концом.
