Имитация личности

Аномалию назвали Харибдой. По мнению астрономов, это была конечная точка ультрамассивной черной дыры, «прорастающей» из какой-то соседней галактики. Выяснить, откуда именно, пока не удавалось, да и использовать колоссальную червоточину было бы невозможно. После превышения пороговой массы черной дыры расчет координат выхода становился крайне приблизительным, а перегрузка при прохождении гиперпространства делалась смертельной для человека. Беспилотные зонды, запускаемые в массивные червоточины, стабильно гибли. Все это вынуждало космолетчиков наблюдать за подобными объектами с почтительного расстояния, не рискуя соваться даже в остаточное гравитационное поле, где выходила из строя электроника. Красный гигант, к которому дрейфовала Харибда, за месяц развил бурную солнечную активность, оброс протуберанцами, словно тлеющий уголек, раздутый до целого костра. — Ветер идет, пристегивайся крепче, — не оборачиваясь, сказал Стрелок Лооту, выходящему с камбуза. И в тот же миг катер накрыло волной нейтронного импульса, аппаратура дружно сбойнула, рубку залил красный свет аварийных ламп. Гравикомпенсатор взбрыкнул, сперва отпустив Лоота в свободный полет, осложненный только магнитными подошвами ботинок, а затем от души приложив головой об косяк. Навигатор охнул, выругался по-альфиански. — Цел?! — тревожно спросил пилот, а Белка, пренебрегая техникой безопасности, вскочила из кресла, быстро осмотрела Лоота и на всякий случай запустила диагностику состояния. — Ничего серьезного, но шишка будет, — болезненно поморщился он, трогая висок. — Если здесь и дальше будет разворачиваться такая картина, квадрат придется закрыть. Звезда уверенно переходит в стадию пульсара, и чем меньше здесь будет летать народу, тем лучше. — Готов предварительный отчет о состоянии господина навигатора, — вдруг вмешалась DEX. — Прикажете доложить? — Докладывай, — велел Стрелок. — Диагностирована закрытая травма головы. Обнаружена мозговая гематома в височной области справа. Требуется госпитализация пострадавшего и тщательное дообследование на специализированном оборудовании. — Шишка, говоришь? — хмуро покосился он на притихшего альфианина. — Белка, неси господина навигатора в наш модуль, а то до станционного госпиталя он может и не долететь. Медицинский модуль сочетал в себе систему диагностики, реанимации и жизнеобеспечения пациента, был рассчитан на три основные гуманоидные расы Млечного Пути, и в нем была хорошая система фиксации. — Стрелок, не паникуй! Я пока нормально себя чувствую, а прыжок сейчас будет сложный, сам видишь, что творится, — попытался протестовать Лоот, но киборг уже подняла его на руки и бережно, чтобы не покачнуть, понесла в сторону санитарной каюты. До точки входа в червоточину оставалось еще минут сорок, и пилот полностью погрузился в вычисления данных для пуска прыжкового двигателя. Звездный ветер вызывал сильные радиопомехи, эфир был наполнен назойливым треском и низким вибрирующим гулом. Навигационная система катера то и дело подглючивала, выдавая разброс координат, с которым можно было уже и не морочиться, а прыгать наобум: авось кривая вывезет! Вернулась Белка, села на свое место, педантично пристегнулась. — Господин навигатор помещен в медицинский модуль. На сканограмме обнаружена микротрещина в черепе, ему наложена фиксирующая повязка, сделана инъекция успокоительного, и он уснул. Пока его состояние не вызывает опасений. — Программу модуля ты поставила для альфианина? — подозрительно уточнил Стрелок. Не то чтобы он считал Белку тупицей, но кто знает, насколько качественно прошиты в ее голове навыки работы с разными расами? — Да, — откликнулась она ровным голосом, глядя перед собой. — Анатомия и физиология альфианина отличается от человеческой приблизительно на сорок процентов. Медицинские препараты для данной гуманоидной расы имеют синюю цветовую маркировку. — Умница. Через семь минут входим в червоточину, будь готова. Возможна перегрузка, условия жесткие. — Киборги модели DEX-6 отличаются повышенными характеристиками выносливости, — дежурно напомнила Белка и снова замерла статуей. В темном стекле обзорного экрана Стрелок видел отражение ее лица, большеглазого и неподвижного. Не как у куклы даже, а как у затаившегося в засаде зверя, ожидающего то ли добычи, то ли охотника. После гибели спасательной группы, когда они потеряли Рафа, Белка неуловимо изменилась. Куда-то пропала ее имитация личности, вернее, той ее части, что отвечала за приветливую улыбку киберспасателя. Будь Стрелок чуть более романтичен или суеверен, сказал бы, что она тоскует по своему напарнику. Но брать на себя вину еще и за смерть кибера, чтобы чувствовать себя виноватым перед его… кем? Подругой, любовницей? Бред! Просто таким же кибером, из той же серии, с таким же процессором в мозгах, горстью имплантатов в теле и с искусственным интеллектом. Для мук совести Стрелку пока что хватало и живых людей.

***

Двигатель был разогнан до второй космической скорости, и звезды в иллюминаторе начали вытягиваться в кометы, когда проклятая Харибда хлестнула вслед катеру последней волной нейтронов. Дряхлый бортовой компьютер споткнулся, но, кажется, на перезагрузку не пошел. Зато Белка вздрогнула, по телу ее прошла судорога, и она повалилась на огневую панель лицом, словно выключенная. — Итить тебя об космодром по касательной! — прошипел пилот, которого уже вдавливала в кресло перегрузка. Катер тряхнуло посильнее, но открыть глаза и поглядеть, что там до кучи еще приключилось, уже не было сил. Стрелок до боли сжимал штурвал, словно пытался передать часть злого давления гиперпространства своей машине, но боль оставалась исключительно человеческим уделом. В какой миг он потерял сознание, пилот не запомнил. Очнулся от вонючего тампона с нашатырем, которым кто-то возил у него под носом. В глазах мелькали темные пятна, в ушах звенело. Кости ныли, мышцы ныли, хотелось повыть и самому, но было некогда. — Белка, — просипел он почти без голоса, надеясь, что кибер уже пришла в норму и услышит. — Да, хозяин? — откликнулись совсем рядом, заставив недовытекшие мозги колыхнуться от уха до уха. — Ох, ма-а-ать!.. Где мы вышли? И как там Лоот? — Координаты местоположения катера еще не установлены, на подготовку отчета искину потребуется от пяти до десяти минут. Состояние господина Лоота во время прыжка дестабилизировалось, он впал в кому. Порядок входа в гиперпространство был нарушен самопроизвольным срабатыванием правого бортового орудия. От таких новостей Стрелок очухался быстрее, чем от нашатыря и ледяного душа разом. Забыв о больном теле и кровящем носе, он вытаращил покрасневшие глаза на обзорный экран, быстро развесил окна с навигационными справочниками и корабельным диагностом. — Сама-то как? — Система функционирует в пределах нормы, аварийная перезагрузка завершена. — Ну, добро, — кивнул он. — Нам с тобой сейчас ломаться никак нельзя. Чую я, Белочка, что забросило нас в такие космические ебеня, что нарочно не долетишь. — В словаре отсутствует слово «ебеня», сообщите его значение для расширения словаря, — вежливо попросила она. — Забудь! Еще киборга-матершинницы мне на борту не хватало, — отмахнулся Стрелок, дрожащими руками нащупал в кармане сигареты и закурил, ожидая ответа компьютера.

***

Спиральные галактики обладали не только внешней симметрией. По выкладкам астронавигационных институтов, естественные черные дыры также имели свойство прошивать рукава радиально, через центральную перемычку, хотя наблюдения и осложнялись большим сроком прохождения тела сквозь них. По какой траектории будет проложен гиперпространственный тоннель, образовавшийся при взаимодействии рукотворной червоточины и возмущений ее ультрамассивного прототипа, Стрелок сказать не мог, хотя и надеялся на лучшее. Из вероятных вариантов их местоположения искин постепенно отсеивал лишние, в вирт-окне столбцы координат все уменьшались, пока не осталось только две строчки: одна указывала на Внешний Рукав, что почти по соседству, зато другая… Через триста пятидесятые градусы галактической долготы пролегал рукав Щита Центавра, вполне обжитая область, где власть держали центавриане, и эмчеэсовцам можно было надеяться на товарищескую помощь коллег-гуманоидов. Но от указанного расстояния до Солнца Стрелку сделалось совсем худо. Семьдесят три тысячи световых лет! Это уже не Щит Центавра, это самая окраина галактики, где доживали свой век метановые звезды, коричневые карлики, не способные ни обогреть, ни удержать на своих орбитах хоть сколько-нибудь жизнеспособные планеты. Станций гашения там мало, так как зона не представляет интереса ни для торгового флота, ни для колонизации. Особо верующим человеком Стрелок себя не считал, но в тот момент, когда искин пискнул, сообщая окончательный результат своих изысканий, пилоту остро не хватало божественного вмешательства. Должно быть, хмурые боги Космоса в тот момент были им недовольны. В окне горели четкие координаты места, в которое забросили безымянный катерок спасателей силы судьбы и прыжкового двигателя. Далеко впереди светилась туманность SuWt 2, что в двух тысячах парсеков от Солнца. Сигарета догорела до фильтра и зловонно чадила, но пилот не обращал на нее внимания.

***

— Итак, что мы имеем? А имеем мы непогашенный двигатель, навигатора в коме, недельный запас стандарт-пайка для троих людей, биосинтезатор для второй недели. Запасов корма для киборгов нет, значит, запаса сухпайка хватит даже на меньшее время. Впрочем, третий все равно в коме, так что считаем на двоих. Кстати, как там с его капельницами? Альфианину ведь нужен другой питательный раствор, одной глюкозой его не прокапаешь. Знаешь, Белка, в такие моменты я начинаю недолюбливать ксеносов. Подбери пока ему состав провитаминов. Как бы симбионт его не издох, а то получим еще и интоксикацию в придачу. Горючего должно хватить на пять парсеков, а там, в туманности, будут сигнальные спутники, и мы пошлем SOS на общей частоте. Кто-нибудь нас услышит, главное — продержаться до прилета подмоги. Было бы хорошо сдать Лоота в нормальную клинику, где умеют чинить альфиан, а не тащить его до самого «Соляриса». Дежурство в рубке разобьем на четырехчасовые смены, этого как раз хватает, чтобы не уснуть за пультом и передремать в каюте… Весь монолог Стрелка Белка слушала внимательно, выпрямившись в кресле и сложив руки на коленях, как прилежная ученица. И только сейчас, когда речь зашла о распределении смен, сморгнула. — Потребность киборга моей модели во сне составляет три-четыре часа в сутки. В боевом режиме я могу работать круглосуточно, с периодическими отключениями на пятнадцать минут. Вы можете перестроить личный график с учетом этих данных. — Нет необходимости, Белка. К тому же в боевом режиме у тебя и расход энергии возрастает здорово, а ресурс продовольствия у нас ограничен. — Для экономии продовольствия можно перевести систему DEX-6 в режим расхода запасных питательных веществ, — предложила она. Стрелок окинул скептическим взглядом поджарую фигуру киборга, хмыкнул. — И вот, спустя месяц межзвездных скитаний, вываливается наш катер у «Соляриса». Выхожу из шлюза я, сытый и румяный, выходит за мною следом шатающийся от истощения боевой киборг, делает два шага и падает. Я командую «Встать!», а киборг поднимает голову и говорит: «Хозяин, а хлебушка дашь?» Ты почему не смеешься, Белка? Это же про нас тобой. Она снова сморгнула, на губах промелькнула тень улыбки, словно DEXʼочка в самом деле могла уловить соль шутки, но не была уверена в правильности своей догадки. — Нет, голодать и дежурить сутками ты не будешь. А знаешь, почему? Не потому, что я, старый дурак, не умею пользоваться техникой. А потому, что никто не гарантирует, что вывалимся мы к стыковочному порту «Соляриса», а не в какой-нибудь криминальный район у Новой Анатолии. Тогда из катера выйдет здоровый боевой киборг с бластером и прикроет нам всем задницы. Ясно? — Да, хозяин. — Вот и хорошо. Марш на камбуз есть паек, и сменишь меня за штурвалом. Автопилот я настрою, но без живого присмотра это корыто точно впишется в ближайший астероид. Если вдруг возникнет угроза столкновения или какое-то движение на лидаре — зови меня.