Расплата

Он сказал, что будет нелегко, но это оказалось настоящим кошмаром. Препятствия начались с первого дня, с первого его шага. До сих пор удивляюсь, как мы пережили это? И тут же понимаю: ещё рано говорить в прошедшем времени. *** Уговорив его вернуться на сцену, Пьеро помог Джану собраться, боясь нечаянно задеть его хоть пальцем. Рейс, который должен был вернуть Джана в старый мир, ждал их утром, поэтому Пьеро остался на ночь. Эту первую ночь он не забудет никогда… Ощущая странную тревогу, Пьеро проснулся среди ночи и вздрогнул. Он перевернулся и попытался заснуть, но до его ушей донесся приглушенный стон, затем знакомый, душераздирающий крик. Он быстро соскочил с постели и выбежал в коридор. В комнате Джанлуки горел свет, и слышались голоса. Медленно, опасаясь увидеть нечто, не предназначенное для чужих глаз, Пьеро подошёл к приоткрытой двери и осторожно заглянул внутрь. Ночник у кровати Джана освещал комнату приглушенным светом, мать Джана, сидя на краешке постели, обнимала вздрагивающего сына и укачивала словно младенца. Постояв пару минут, вглядываясь в искаженное лицо друга, Пьеро понял, что уже насмотрелся и вернулся к себе. Только теперь до него дошёл смысл его обещания. Не слишком ли многого он хотел от него? Так и не сумев снова заснуть, Пьеро спустился на кухню в половине пятого утра и заварил себе кофе. Его будильник все равно должен был прозвенеть через час. Время теперь приобрело совсем другое значение. — Не спится? — Элеонора появилась неожиданно и присела рядом. — Нет. — Пьеро, Джан не едет. Я никуда его не пущу, — она с вызовом посмотрела на парня. — Боюсь, это не в вашей власти, — Пьеро грустно улыбнулся. — Я просила его остаться, я хочу, чтобы он остался со мной. Материнская любовь все лечит. Здесь, дома, он смог бы исцелиться. Но твоё слово ему, видимо, дороже моего. Пьеро, ты понимаешь, что вы с ним сделали и что хотите снова повторить? — Мы? — Пьеро потрясенно посмотрел на женщину, под глазами которой залегли глубокие морщины. — Именно, вы! Я не могу спокойно смотреть на моего мальчика, на моего доброго, улыбчивого мальчика, который больше им не является. Я запретила ему ехать, но Эрколе и Микеле решили, что ему станет легче в привычной обстановке. Мужчины! Я им все высказала, теперь ты послушай меня, — тихо, угрожающе произнесла она, пугая неестественным блеском глаз. — Если с ним что-то случится, в этот раз виноват будешь ты. Потому что именно ты приехал сюда за ним и обещал ему безопасность. Именно тебе он доверяет больше всех, хотя ты не заслуживаешь этого доверия! Думаешь, ты сможешь быть с ним постоянно рядом и поддерживать? Нет. Ты сможешь каждую ночь сторожить его сон и успокаивать, когда он проснётся? Сможешь отгонять от него тяжелые воспоминания, когда он будет биться в истерике? Спасёшь его от ненужных вопросов? В конце концов, будешь ждать его у двери уборной, потому что он боится даже там оставаться один? — с каждой фразой тон её голоса повышался. Пьеро молчал. Перед ним открылась картина будущего группы, и она была отнюдь не самой счастливой. На долю секунды он заколебался, ведь он не сможет, не выдержит… Это слишком трудная задача. Но в глубине души появилось новое чувство, которое перебороло страх и заставило Пьеро поднять голову и твердо встретить пылающий взгляд матери. — Да, я не гарантирую, что смогу, но я буду стараться изо всех сил. И отговаривать Джана я не буду. Вы хотите, чтобы до конца дней он прятался в своей комнате под вашей юбкой? Он — обладатель чудесного голоса и непередаваемой харизмы, его место среди нас. Я не отрицаю своей вины, более того, я полностью признаю её и хочу все исправить. Случившегося не изменить, но оставить его здесь, бросить, не попытавшись вернуть к нормальной жизни — вот самая большая ошибка, которую я не могу допустить. Надо сделать все, чтобы он забыл и смог жить дальше. Поэтому, простите, но сегодня он улетит со мной, — жестко закончил парень. Женщина вздохнула. — Хорошо. Я поеду с вами, — она встала. — Нет, — Пьеро тоже встал. — Не имеет смысла забирать его из дома, если дом поедет с ним. — Тогда Эрколе. — Я сказал — нет. — А может… вы меня спросите? — раздался тихий голос за их спинами. Джанлука некоторое время уже слушал их разговор. — Джан, милый, ты уже проснулся? Завтракать будешь? — мать засуетилась. — Да, мама, — он сел за стол и посмотрел на Пьеро. — И ещё, ты с отцом останетесь дома. Летим только я и Пьеро. И я больше не хочу это обсуждать, — тихо, но серьезно произнес он, медленно выговаривая каждое слово. — Нет, отец будет с тобой. Тебе нужна поддержка! — она стукнула ладонью по столу. Джан не повёл и бровью. — Мама, спасибо за все. Но сейчас мне нужен друг, а не родительская забота. Пойми, я больше не тот Джанлука, — на этом спор был окончен. Пьеро забрал его с собой, бледного, неуверенного, но все ещё остававшегося его лучшим другом. Пока проходили контроль, ожидали и шли на посадку, он старался подмечать изменения, произошедшие с ним. Джан стал бояться людей, постоянно оглядывался, словно искал кого-то в толпе. Он трепетал от любого неосторожного взгляда, брошенного на него, вздрагивал всем телом, если кто-нибудь неосторожно касался его. Прикосновения… он не мог их вынести. Пьеро боялся дотронуться до него даже мизинцем. И как же оберегать его на расстоянии? В воздухе, находясь за три тысячи километров от земли, он смотрел на вздрагивающее во сне, прекрасное лицо и терзался ужасными мыслями. Что же они сделали с ним? В этот же день его ждало первое испытание: предстояло записать видео, где они будут приветствовать своих поклонников и рассказывать о своём новом, перекроенном графике концертов и выступлений. И самое главное — Джан обязан был с милой улыбкой на лице, помахать в кадре и уверенным голосом сказать, что ему не терпится вернуться на сцену. Обычно эти записи им давались легко и непринужденно, занимая от силы час, пока они портили несколько дублей громким смехом и шутками. Команда встретила Джана шумно и весело, он же… Он нервно улыбнулся и тихо притаился за спиной Пьеро от их глаз, тяжело дыша, и тот слышал, как он шепотом считал до десяти. Микеле с Барбарой бросились к нему с распростертыми объятиями, но Джан резко сделал шаг назад и выставил перед собой руки. — Давайте договоримся — отныне без объятий. Они переглянулись, но утвердительно кивнули и не стали подходить ближе. Иньяцио также лишь улыбнулся и сказал пару приветственных слов. Джан сел в кресло перед зеркалом, где его должны были немного припудрить и вздрагивал каждый раз, когда пальцы девушки касались его лица. Пьеро сидел рядом и видел, с каким трудом этот процесс дался его другу, и сдерживал в себе желание сжать его пальцы, чтобы показать, что он рядом, он здесь. Наконец они сели на высокие стулья, Джан устроился с краю, незаметно, на дюйм отодвинув свой стул от Пьеро, чтобы их колени не соприкоснулись. Начали записывать первый дубль, который оказался провальным. Когда слово перешло к Джану, он не смог ничего сказать. Попробовали снова — тот же результат. Четыре попытки, а Джанлука все сидел и пустым взглядом смотрел на горящую, красную точку. — Джан? — тихо позвал его Пьеро, вытаскивая из мира тяжелых мыслей. Он повернул голову и безжизненно посмотрел на него. — Джан, ты же знаешь, зачем мы здесь? — мягко произнес Пьеро. — Я не могу. Я не могу. Они увидят меня. Они снова увидят и захотят… — он замолчал, начиная задыхаться. — Джан, вспомни, что я сказал тебе: они больше не доберутся до тебя. Я буду рядом, — его рука взлетела, желая сжать его запястье, но вовремя остановилась, потому что глаза Джана расширились от ужаса. — Ты помнишь, Джан? Давай вместе досчитаем до десяти и затем покончим с этим. Ты веришь мне? Джанлука долго смотрел ему в глаза, затем глубоко вздохнул и прошептал: — Раз. Пьеро улыбнулся и также тихо произнёс: — Два. Джанлука смотрел в его глаза: — Три. Пьеро сделал выдох: — Четыре. … — Десять, — счёт закончился двумя тихими голосами, и Джан улыбнулся. Не сразу, но видеообращение было снято. Джанлуку не стали больше мучать в этот день, давая возможность ему адаптироваться. Они не заметили, как за всеми тревогами день подошёл к концу, и решили отправиться поужинать в ресторан. Пьеро посмотрел на Джана, лицо которого выражало полнейшую усталость и измотанность — этот день ему дался труднее всех. — Может закажем в номер? — предложил Пьеро, выразительно посмотрев на Иньяцио. — Ааа… Да, хорошая идея! — Инья закивал головой. Ели молча. По Джану видно было, что больше всего он хочет остаться один, но тут возникало большое НО, и Пьеро молчал, потому что обдумывал его. Иньяцио же просто чувствовал себя неловко и не знал о чем говорить. — Ладно, я пошёл. Всем спокойной ночи! — вот все, что он сказал, уходя под многозначным взглядом Пьеро. Они остались вдвоём. — Джан, я понимаю, ты устал, но… — Пьеро, — Джанлука подошёл к окну и посмотрел на город. — Я знаю, как это прозвучит, но не оставляй меня одного в номере. Ты обещал, — он повернулся к нему. Пьеро сглотнул, сдерживая подкатывающие крики и злость, потому что никогда Джан не смотрел на него таким затравленным взглядом, в котором читался откровенный страх. — Я лягу на полу. Джанлука устроился на кровати, Пьеро постелил себе рядом и уставился в потолок. Вдруг лицо друга нависло над ним, и впервые на его губах промелькнуло подобие улыбки. — Теперь надо бронировать номера с двумя кроватями. Бровь Пьеро взлетела, и он мягко засмеялся. — Что ж ты раньше не сказал? А свет оставим включённым? Он уснул после того, как уловил ровное дыхание друга. Но это было ненадолго. Ближе к четырём утра, его снова разбудил все тот же ужасающий крик. Пьеро подскочил. Джанлука лежал на постели с закрытыми глазами, изогнувшись в неестественной позе и кричал не своим голосом. Пьеро забылся и бросился к нему, сгребая в охапку, прижимая к себе и приговаривая: — Джанлука, Джан, родной мой, все в порядке! Ты в безопасности! Проснись! — глаза Джана распахнулись, он взглянул на Пьеро с нескрываемым ужасом и вырвался из его объятий, охваченный крупной дрожью, пробиваемый судорогой, он свернулся в углу комнаты и плакал. Пьеро подошёл и остановился в двух шагах от него. Джан дрожал всем телом и тяжело дышал. Пьеро опустился на колени и протянул к нему руки ладонями вверх. — Джан, посмотри, это просто мои руки. Мои, не их. Я ничего тебе не сделаю. Умоляю, не бойся меня, — тихо и чётко произнес он. Но Джан не мог успокоиться, его продолжало скручивать от страха. — Давай снова посчитаем? Ты помнишь? Вдохни глубоко и… раз, — Пьеро говорил спокойно, ласково, как с маленьким ребёнком. Джанлука посмотрел на него и судорожно вдохнул. — Молодец! Давай, ещё вдох и два, — Пьеро мягко улыбался и дышал с ним. — Три, вдох и четыре, пять… — Шесть, — хрипло прошептал Джан. — Семь… восемь… девять… десять. Он перестал дрожать и немного успокоился. Пьеро продолжал стоять рядом с ним на коленях. — Легче? — тихо спросил он. — Да, спасибо, — Джан слабо улыбнулся. — Спать будем? — ласково спросил Пьеро. Джанлука кивнул и медленно поднялся. Пьеро подождал, пока тот лег, накрылся одеялом до самых глаз и нерешительно посмотрел на друга. — Хочешь, чтобы я посидел на краешке кровати, пока ты уснешь? Взгляд Джана потеплел, и он благодарно кивнул. Пьеро сел в его ногах и взял со столика телефон, чтобы хоть чем-то себя занять. Через десять минут, когда лицо Джана расслабилось, а дыхание выровнялось, Пьеро лег во второй раз. Уже засыпая, он подумал о том, что это был всего лишь первый день.