Расплата

Джанлука снова устроился на кровати, а Пьеро рядом на мягком ковре. Как и в прошлую ночь, проведённую рядом с ним, Пьеро плохо спал, а под утро проснулся от все того же страшного крика. Он вновь сидел рядом с ним на коленях, пытаясь успокоить взглядом и словами, не решаясь дотронуться. Уже утром Джанлука с грустью заметил следы усталости на лице друга. — Пьеро, а может не надо? Кажется, все бессмысленно… я разрушу твою жизнь. Разве дружба этого стоит? — он с сомнением покачал головой и вздохнул. — Ты принесешь себя в жертву чувству вины? — Нет. Ты просто мой лучший друг, — Пьеро уже все решил для себя. — И сегодня ты выдержишь съемки. Понял меня? — он ободряюще улыбнулся и погрозил пальцем. Джанлука засмеялся: ради Пьеро он постарается. Все немного нервничали. Микеле хмурил брови, помня, чем все закончилось в прошлый раз. Элеонора скептически закатывала глаза — она была уверена, что ничего у них не выйдет. Пьеро запретил Торпедине подводить к Джану врачей, не пустил друга с утра на сеанс с психологом, отвлекая его другими разговорами, на завтрак устроил настоящий праздник желудка, и они весело смеялись, поглощая любимые блюда. — Я не произнесу ни слова, потому что лопну сейчас, — довольно произнес Джан. — Ты заставил меня все это съесть. — Может у меня в планах кормить тебя, пока ты не станешь толстым и добрым, — они дружно засмеялись. Когда они приехали вдвоем в студию канала, Джанлука выглядел не таким встревоженным или запуганным как обычно. — Пьеро, если твоя инициатива и своеволие принесут вред, а не пользу, я не знаю, что с тобой сделаю, — Микеле сильно тревожился. — Все будет хорошо, не переживай, — Пьеро хлопнул его по спине и пошел к Джану, которого не хотел оставлять одного надолго. — Короче неси любой бред, какой хочешь, но не отвечай на вопрос, если не можешь. Торпедине позаботился, чтобы ничего лишнего не спрашивали, но я тебя предупреждаю… — Пьеро, умоляю, хоть ты не превращайся в мамочку-наседку, — Джан закатил глаза. — Ах, вот как! Ну ладно, ладно, я посмотрю на тебя, — он ухмыльнулся и занял центральное место на диване, широко разведя ноги. Джанлука засмеялся и присел на краешек. — Подвинься, ты не такой большой, каким хочешь казаться. — Ну, это с какой стороны посмотреть, — Пьеро ухмыльнулся. — Не хочу знать, — Джан поморщился. Пьеро поиграл бровями и снова развалился на диване, осторожно задев его коленом. Джан вздрогнул, но не отодвинулся. Иньяцио подошел вместе с журналистом, который протянул руку, чтобы поздороваться с ними. Джанлука мягко улыбнулся и поприветствовал его на словах. Все заняли свои места, Барбара перекрестилась, Микеле отошёл подальше, и запись началась. В основном вопросы касались возобновленного графика, даты и мест проведения концертов, новых песен и неожиданных дуэтов. Но все ждали, когда наконец вопрос будет задан их младшему товарищу. — Итак, Джанлука, как вы себя чувствуете после того, что с вами произошло? И сразу ответьте, пожалуйста, что же произошло? — ожидаемые вопросы. Все взгляды устремились на зеленоглазого парня. — Уже лучше, спасибо. Я сильно болел, простудил голосовые связки и буквально слег от слабости. Я ещё не в стопроцентной форме, но на правильном пути, — он говорил тихо, четко, спокойно. Его рука лежала на ноге, и Пьеро заметил момент, когда тонкие пальцы начали отбивать неровный ритм. — Но где вы были? Вас правда похитили? Пьеро накрыл его руку, легонько сжав пальцы. Дрожь пробежала по телу Джана, но он совладал с собой, затем немного расслабился и сжал его пальцы в ответ. — Да, так случилось, что люди, не обладающие ни порядочностью, ни честностью, ни какими другими моральными качествами, решили заработать денег, — Джан повторял басню, придуманную их продюсером. — И как вы выбрались? Пьеро заиграл желваками от закипающей внутри злости, поражаясь наглости и бестактности журналиста. Он посмотрел на Джанлуку: взгляд его глаз был неживым, остекленевшим, они не светились своим характерным блеском, пальцы впились в ладонь сицилийца, губы застыли в неестественной улыбке. — Мои друзья помогли мне, — ах, Джан! Пьеро на секунду прикрыл глаза: друзья подвели его, а он всегда говорил о них только хорошее. — Как интересно! Расскажите подробнее! Нас всех до сих пор волнует та ситуация! — Вы знаете, нас она тоже волнует! Ситуация всем известна, Джан ответил на ваши вопросы. Предлагаю на этом закрыть тему. Вернемся к концертам, — Пьеро не выдержал. Он говорил сдержанно, но по его лицу читалось, что ещё один вопрос в том же роде, и он убьет журналиста. — Когда планируете снимать новое видео и для какой песни? Джанлука посмотрел на своего друга, сидящего рядом, крепко сжимающего его пальцы, готового в любую минуту заступиться за него. И что-то дрогнуло в его сердце, маленький кусочек боли треснул и оторвался от его вновь забившегося сердца. Еще совсем слабый, огненный фитилёк зажегся где-то в самой глубине бездонных зеленых глаз, обещая гореть до тех пор, пока их воспламеняет теплый и ласковый взгляд лучшего друга. Пьеро улыбнулся ему и подмигнул. Джанлука расцвёл благодарной улыбкой. Они пережили это испытание вместе, держа друг друга за руку, как они всегда делали. В этот миг Джан поверил, что еще не все покончено с его жизнью. Но он чувствовал, что прежней она уже никогда не будет. Джан с ужасом осознал, что стоит в тускло освещенной ванной комнате. Он оглянулся в поисках окна или второй двери, но его тюремщики все предусмотрел рели. Выхода не было. Как же он оказался здесь? Ах, да… Ему надо принять душ и привести себя в порядок. Но для чего? Тот мужчина с приятным голосом, он ласково обратился к нему и, осторожно подтолкнув внутрь, закрыл за ним дверь, давая ему время побыть одному. Джанлука несколько минут стоял посреди большой, выполненной в зеленом камне комнате, тупо уставившись на единственное бра на стене. «Пьеро, Иньяцио…. спасите меня…» Он перевёл взгляд на белоснежную ванную, стоявшую на позолоченных ножках у дальней стены. Был ли у него выбор? «Прошу тебя, не сопротивляйся, мы не хотим делать тебе больно, Cherie…» Тёплая вода успокаивала, дарила приятные ощущения, а душистое мыло пахло лавандой. На подсознательном уровне он прекрасно понимал, ЧТО ждёт его там, за дверью. Мозг лихорадочно работал, стараясь придумать способ выбраться, но спасения не было. Он хотел кричать, смеяться и плакать одновременно, но не мог. Этот наркотик… он все еще блуждал в его крови, притупляя чувства. «Пусть уж лучше так…» Джанлука потянулся за полотенцем, гадая, ищут ли его уже, есть ли еще крохотная надежда, что они успеют… Его ждали четверо мужчин, и смысла бороться с ними не было абсолютно никакого. Они не дадут ему уйти… живым. Внезапная идея озарила его лицо. Джанлука начал искать взглядом среди туалетных принадлежностей что-то острое, но, к сожалению, они и это учли. Разбить голову о стену? Попытаться задушить себя? Джанлука понимал, что выход у него один — через дверь к своим будущим мучителям. Он все еще обдумывал варианты самоубийства — что угодно, лишь бы не попасть в их руки. И тут вдруг словно молния ударила — утопиться! Он загадочно улыбнулся и опустился в воду, закрыв глаза. Стоит только сделать вдох… — Джан? Ты готов? — раздался тихий стук, затем в дверном проеме появилась маска. Не получив ответа, мужчина вошёл в комнату и, нигде не увидев парня, бросился к ванне. Он схватил Джана за плечи и вытащил наружу. — Дурачок! Какой же ты дурачок! — он хорошенько встряхнул его, Джанлука закашлялся и открыл глаза. — Mon prince, ну зачем же ты так? — сокрушенно прошептал мужчина, ласково гладя его по щеке. — Я не отдамся вам, ни за что, ни за что, — Джана трясло, но он упрямо качал головой. — Джанлука, послушай меня. Если ты будешь продолжать упорствовать, если люди за стеной узнают, что ты пытался тут вытворить, тебе не поздоровится. И ад покажется раем, в сравнении с тем, что будет. Давай договоримся, я не скажу им, а ты будешь паинькой? — тихо сказал он дрожащему парню. — Хочешь запугать меня? — Вставай, — он грубо вытащил Джана из ванной и начал вытирать полотенцем. — Подумай, в конце концов, о своих родных и друзьях. Что с ними будет, если они найдут тебя мертвым или в полуживом состоянии? — мужчина сорвал с крючка пушистый халат и завернул в него Джана. — Так что?! Зеленые глаза посмотрели в прорези маски, стараясь уловить их выражение. — Хорошо, — прошептал Джанлука. — Будешь слушаться? — скептически спросил мужчина в маске. Джан кивнул. — Слава Богу! — он облегченно вздохнул. — А теперь пойдём, нас уже заждались. Я завяжу тебе глаза, — и мягкие руки опустили ночь на его глаза, повязав черным шарфом. Теперь Джан мог полагаться только на осязание. Но он был благодарен за это — уж лучше не видеть этого ужаса. — Что вы так долго? — раздался недовольный голос одного из мужчин. — Наш гость еще боится немного, — мягко проговорил тот, кто вел его под руку. — Может дать ему успокоительного? — вмешался другой голос. — Нет. Я хочу, чтобы он все чувствовал и все понимал, — Джанлука судорожно сглотнул. — Это тебе не понадобится, Cherie, — халат упал к его ногам, оставляя его полностью обнаженным. Затем те же руки повели его вперёд и голос приказал: — Ложись. На ощупь Джан забрался на постель и лег посередине кровати, прикрываясь руками. Вокруг слышались странные шорохи, что-то происходило, но он не видел, не хотел видеть. Чьи-то руки коснулись его запястий, и он понял, что это тот, кто говорил с ним — его руки были необычайно нежными. — Я свяжу тебе руки, не бойся, не туго, — его кожи коснулось что-то прохладное, гибкое, мягко обхватившее запястья. Действительно, это не было больно, между руками еще оставалось расстояние, у него еще была мнимая свобода движений. Он все еще прикрывал себя руками, прячась за эту ненадежную защиту. — Не бойся, — повторился шепот у его уха, его губ коснулось чужое дыхание, а затем влажный язык скользнул по нижней губе, слегка прикусывая её. — Ты такой сладкий… С этого момента Джанлука перестал различать реальность. Он вздрогнул, когда его тела коснулись чужие ладони, мягко, но настойчиво поднимая его руки над головой. Джанлука почувствовал, как стремительно краснеет, лёжа такой открытый перед толпой мужчин. Он услышал тихие вздохи и восхищенные восклицания рядом. Прохладные руки скользнули по его бёдрам, другие по животу, третьи по груди, чей-то язык обвёл сосок и осторожно прикусил его. Джан вскрикнул. — Малыш, спокойно, — этот голос, он начал шептать непристойные комплименты, убаюкивая сознание, язык обводил ушную раковину, целуя, лаская мочку. Руки… и снова руки … его трогали везде, то нежно, то грубо сжимая пальцами… они были всюду… Губы… он ощущал их на своих губах… они словно по очереди прикладывались к его губам… спускаясь вниз по шее… груди, животу, бёдрам… даже ступням… Он задохнулся, когда ладонь накрыла его член, осторожно сжав, медленно водя рукой по стволу. — Нет… — он не хотел, он не мог позволить. Но жестокость их была безграничной. Странная влажность коснулась его там… прохлада, а затем внезапно жар горячего рта обхватил его плоть… кто-то чувственно и умело начал ласкать его… Стон сорвался с губ Джана против его воли. — Да, мой принц, так… Он потерялся в ощущениях, вздрагивая от чужих прикосновений по всему телу. Его мутило от откровенности ласк, тошнило от похабности ситуации, от того, что никогда ни один мужчина не касался его так. Омерзение — вот что он чувствовал. Этот хриплый шепот, стоны, восклицания… Он хотел умереть, лишь бы перестать слышать и чувствовать. Но его мучители были слишком умелы — тело предало его, оно стало жить своей мыслью, разливая томление по сосудам. Его член медленно, но верно начал расти, поддаваясь на жаркие ласки. Он ощущал обнаженные тела рядом. Постель была заполнена людьми. Кто-то раздвинул ему ноги, а затем несколько рук коснулись его попы, нежно поглаживая и сжимая упругие половинки. Возле уха раздался чей-то приглушенный шепот, тихий вздох… и уже другие пальцы проскользнули между половинок, проникая внутрь. Снова вскрик и резкий выдох: — НЕТ! — он дернулся, стараясь вырваться из цепких рук. — Мой хороший, — тот голос снова оказался рядом. — Не вырывайся, а то будет больно. Но Джанлука не мог этого вынести. Почувствовав в себе палец, он попытался сопротивляться, но сильные мужские руки сжали его ноги, другие удерживали руки над головой, еще кто-то впился в губы грубым поцелуем. Внезапно его колени были разведены в стороны, а жаждущее, горячее тело придавило его сверху, хватая за ягодицы. — Не надо… — Джан сделал последнюю попытку, но его словно связали по рукам и ногам — так крепко его удерживали. — Ты так прекрасен, — хрипло прошептал мужчина, завладевая его губами. Влажный язык проник к нему в рот, стараясь поймать его в плен. Джан застонал, крутя головой, но жесткие губы делали больно, язык оказался длинным и цепким. Глаза наполнились слезами отвращения, которые он не смог сдержать, и они покатились по щекам. Уже другие губы нежно коснулись его щек, собирая драгоценную жидкость. — Mon prince, не плачь, мое сердце… По шепоту Джан уловил движение, странный знакомый звук, а затем снова палец этого мужчины, лежащего на нем вторгся в его тело. Джан закричал, но кто-то другой заткнул его поцелуем, вбирая этот крик. Палец внутри продолжал двигаться, растягивая, давая привыкнуть к новым ощущениям, медленно скользя по стенкам. Руки и губы на его члене заменились другими, движения стали резче, пальцы больно сжали яички. Чьи-то влажные губы оставляли следы на его теле, кусая и засасывая кожу, двигаясь то вверх к шее, то вниз к паху. Или это были разные люди? И тут, необъяснимо, он сначала уловил запах, странный, необычный, незнакомый, и только потом почувствовал, как губ коснулось что-то нежное и твёрдое одновременно, влажное. Осознание чуть не лишило его рассудка. — НЕТ! НЕТ! Я не буду! НЕ БУДУ!!! Джанлука брыкался во сне, кричал и метался из стороны в сторону. Пьеро тщетно пытался разбудить его — он продолжал сопротивляться, отбиваясь от него руками и ногами. — Я не хочу! Пустите меня! Пустите! — Джан, это я! Пьеро! Это Пьеро! Какой же ты сильный! Ну хватит уже! ПЬЕРО ЭТО! — Пьеро? — Джан распахнул, подернутые ужасом глаза, и с непониманием уставился на друга. Целую минуту до него доходило понимание того, что это был всего лишь сон. Когда он понял, то реакция была незамедлительной. Джан дернулся, вырываясь из его объятий, но в этот раз Пьеро не отпустил его. Он сгрёб его и посадил к себе на колени, обнимая как ребёнка. — Успокойся и дыши. Давай считать, — Джанлуку снова начало скручивать, он забился в судороге, но Пьеро крепко держал его. — Джан! Давай дыши! Раз! Ну же! Я же не убиваю тебя! — Два… Это было ужасно. У Пьеро у самого сердце отбивало бешеный ритм, но воля были тверда. Он не знал, сколько времени прошло, но Джан в его объятиях успокоился, мышцы расслабились, он сделал глубокий вздох… и слезы ручьем потекли по его щекам. Теперь он начал сотрясаться от горьких рыданий. — Плачь, пусть эта боль выйдет наружу, — Пьеро гладил его по спине, успокаивая. Джанлука плакал, закрыв лицо ладонями, плакал, потому что до сих пор чувствовал все их прикосновения, потому что его разум хранил в памяти каждую минуту истязаний. И, если днём ему получалось отогнать мысли и воспоминания, то ночью, когда его защита ослабевала, зло поглощало подсознание. Пьеро же находился в шоке: пока он будил друга, он услышал то, чего не никогда не желал услышать. Он сам бы заплакал, но его друг сейчас нуждался в сильном и надежном плече. — Джан? Легче? — он посмотрел на парня, лежащего в его руках и с трогательной улыбкой увидел, что тот уснул. Хрустальные капли слез осыпали его ресницы, словно прозрачные бриллианты. Влажные дорожки тянулись по его покрасневшим щекам, он был похож на малыша, у которого отобрали любимую игрушку. Сердце Пьеро сжалось от нежности к этому несчастному существу. Какая же непостижимая, злая воля посмела покуситься на это сокровище?