Расплата

Считай всегда до 10! Даже больше, если нужно! © Джанлука Джинобле Пьеро думал, что этой ночью они вообще спать не будут, учитывая, в каком состоянии находился Джанлука, но, к удивлению сицилийца, тот уснул сном младенца, едва его голова коснулась подушки, и проспал в одной позе до самого утра. На этот раз Пьеро не успокоился, а наоборот насторожился. Что происходит с его другом? Половина концерта… Это было ужасно. Торпедине пытался хоть как-то разрешить эту непоправимую ситуацию, но в газетах уже писали, что Джанлука был психически нестабилен. Зрители покидали зал неудовлетворенные, полные плохих предчувствий, реально испугавшись, что вот теперь группе может прийти конец. Иньяцио с утра постучал в номер Пьеро и Джана, он не видел, когда они вернулись и сильно беспокоился. Открыл ему сицилиец, выражение лица которого отражало тревогу. — Что происходит? Как он? — Инья вошёл, прислушиваясь к звукам… которых не было. — Он спит ещё, — Пьеро провошёл следом и, подойдя к заботливо укрытому товарищу, склонился над ним. — Смотри, даже на голоса не реагирует, такой вот глубокий сон. — Это нормально? — Иньяцио тоже подошёл ближе. — Нет. Да он просыпался от малейшего шороха, постоянно вздрагивая, — Пьеро оглянулся. — Надо поискать, у меня есть подозрения. — Какие? — Инья не понимал, но с ужасом наблюдал за тем, как его друг роется в вещах другого друга. — Эээ… Пьеро, тебе не кажется, что это личные вещи? — Нет. У него нет больше личных вещей, — жестко произнес тот, хватая вчерашние вещи Джана, аккуратно разложенные на стуле, принимаясь обшаривать карманы. Ищущий всегда найдёт: Пьеро извлек из кармана брюк серебряный блистер, в котором насчитывалась лишь половина белых таблеток из тех, что были там ранее. — Транквилизаторы?! — изумлённо прошептал Инья, перехватив блистер из пальцев Пьеро. — Он с ума сошёл? Кто их дал ему? — А ты угадай! — Пьеро сильно разозлился, его глаза горели гневом, руки сжались в кулаки. — Но таблетки — это не выход, — выдохнул Иньяцио. — Скажи это этому идиоту! Был маленьким дурачком, им и остался. В общем, ты лучше иди, а я подожду пока он проснётся и вправлю ему мозги, — в голосе Пьеро прозвучала сталь. — Может стоит помягче? — Инья сделал попытку успокоить друга, но нарвался на колючий взгляд. — Хочешь сам с ним поговорить? Прошу, тогда я пойду прогуляюсь, — и он реально направился к двери. — Ладно, ладно, — Иньяцио опередил его. — Я даже и пытаться не буду! Лучше ты. У вас с ним особая связь. Ты только дай мне знать, я ведь тоже его друг и хочу поддержать его, — на этих словах он вышел, громко хлопнув дверью. За спиной Пьеро Джанлука пошевелился и открыл глаза. Сицилиец подошёл к нему и присел на краешек кровати. — Проснулся, наконец, — сухо произнес он, рассматривая бледное лицо. — Почему наконец? — Джан улыбнулся. — Хорошо спал? — Плохо. — Почему? — Джанлука удивленно вскинул брови. — Просыпался часто, — голос друга был холоден. — Но отчего? Я вроде мирно спал, — Джан снова улыбнулся, заглядывая ему в лицо. — Что происходит? — Судя по твоему виду — ничего особенного, — Пьеро не смотрел на него, его лицо превратилось в маску. — Пьеро? Ты за что-то обиделся на меня? Это из-за вчерашнего вечера? Из-за того, что я сорвал концерт? — его голос дрогнул, и сердце сицилийца сжалось. — Ну какой же ты у меня глупый! При чем тут концерт? Как я могу на это злиться? — Пьеро вздохнул. — Я злюсь на тебя, потому что ты не доверяешь мне! Ты думаешь, что я такой же как и все! Что я не люблю тебя и не переживаю! Как мог ты пить эти таблетки?! Я обещал, что мы справимся, а ты не поверил мне! Кто я для тебя? — он закрыл лицо руками. Джанлука молча смотрел на него, не зная, что сказать. Он впервые видел друга в таком состоянии. — Если ты с самого начала собирался пить эту дрянь, я тебе зачем? Пусть они будут тебе друзьями! Ведь я не достоин помочь тебе выпутаться из этого! — он собрался резко подняться, но Джанлука внезапно накрыл его тело сзади, крепко прижимаясь к его спине. От неожиданности Пьеро замер, затаив дыхание. А Джан жался к нему, крепко-крепко обнимая, боясь разжать пальцы, отпустить и потерять друга. Его глаза были зажмурены, пальцы дрожали, дыхание сбилось, но он упрямо продолжал сжимать его в объятиях, тихо шепча: — Пьеро, Пьеро, Пьеро… — Джан… Пьеро накрыл его руки своими и поднес правое запястье к губам. — Прости меня, — выдохнул Лука ему в ухо. — Это ты прости. Я как увидел эти таблетки, так и вспылил, — прошептал Пьеро, не отнимая его руки от своих губ. Минуты текли, а они все сидели, делясь теплом и болью, залечивая раны друг друга. — Я больше не буду ничего скрывать от тебя, обещаю, — Джан положил голову ему на плечо. — Ох, Джан, ты станешь причиной моей смерти. — Почему? — Джан улыбнулся. — Я инфаркт получу, если выкинешь ещё что-нибудь в таком роде, — проворчал сицилиец, но по тону его голоса Джан почувствовал, что тот больше не обижается. — Хорошо, оттяну твою смерть ещё немного, — он разжал руки и смущенно отодвинулся от друга. — Все хорошо? — Пьеро ласково посмотрел на него. Джанлука кивнул. — Пойдем, поедим с Иньей? А то ты знаешь, как он сильно переживает? — Пьеро встал. — Пьеро? Я совсем все испортил вчера? — спросил Джан, разглядывая пальцы. — Нет. Все понимают, что тебе не просто. Микеле что-нибудь придумает, вот увидишь! Пусть вчера только половина, а завтра целый концерт! — в его голосе звучал искренний энтузиазм, и Джан рассмеялся его оптимизму. — Пошли завтракать? И давай выбросим эти блистеры… Пьеро сразу помрачнел, увидев, СКОЛЬКО запасов было у его друга. — Ну, Микеле! — сквозь зубы прошептал он. Этого последнего они как раз и встретили после завтрака. — Ребята! Как вы? — он в упор посмотрел на Джанлуку. — Все хорошо, — тот кивнул и для пущей убедительности поднял большой палец вверх. — Отлично! Я знаю, как уладить вчерашний… инцидент, — он кивнул Джану. — Сегодня навестим больных детей в госпитале, споём несколько песен, а затем мы устроим внеочередной мит для всех, кто был вчера на концерте! Ответом ему была звенящая тишина и шокированные лица. — Ну вы что, парни! Не хотите идти в больницу? — Нет, — Пьеро первым выразил общую мысль, — всех, кто был на концерте? Но, будь благоразумен, их же. тысячи? — Время будет ограничено, люди понимают все. В смысле, кто сможет, да и успеет прийти. Но сами подумайте… — Я согласен, — тихо сказал Джанлука. — Это правильно. Простите, Пьеро, Инья, это все из-за меня. Я обещаю, такого больше не повторится. Пьеро мягко сжал его пальцы и улыбнулся. — Конечно, должны же мы как-то оправдать билеты! Все посмотрели на Иньяцио. — Тысячи… — он все еще был потрясён. Пьеро немного беспокоился за друга, но напрасно. Когда они приехали в больницу к детям, Джанлука не обращал внимания на камеры и журналистов, он полностью ушёл в общение с детьми. Его глаза сияли. Он переходил из одной палаты в другую, обнимая, целуя, с жалостью и восторгом глядя в глаза сильным, маленьким созданиям. В игровой комнате, где находились дети, способные еще играть, он опустился на колени и наотрез отказался уходить, пока не поиграл с ними в их любимую игру. А затем они спели. И в этот раз Джан заплакал, но он не скрывал своих слез, ведь мужество заключается не в том, чтобы прятать в себе чувства, оно в том, чтобы не бояться проявить их. Встреча с этими детьми оказала на него благотворное влияние, и в то время, пока Инья готовился стойко отстоять три часа, Джанлука с улыбкой встречал поклонников. Он единственный под конец встречи оставался свеж и бодр, словно черпал силы в той любви, которую девушки и женщины с удовольствием готовы были дарить ему. Они смогли реабилитироваться, они вернулись. Пьеро с Иньей уже никакие возвращались в отель, а Джан хихикал и подтрунивал над ними. — Все. Спокойной ночи, — Пьеро завернулся в одеяло и сладко улыбнулся. — Надеюсь, что она будет спокойная, — Джанлука с грустной улыбкой взглянул в расслабленное лицо друга. Но, к сожалению, как по часам, Пьеро проснулся от все того же ужасного крика. Он подорвался к Джану, которого скрючило на кровати в страшном приступе. Пьеро смело залез к нему, прижал к себе и начал успокаивать. Несколько минут спустя тот проснулся и, по обыкновению, пытался дернуться прочь, но Пьеро крепко держал его. — Джан, ты же помнишь, что надо делать. Дыши и считай. Все хорошо. Считаем до десяти вместе? — Раз.. Когда Джанлука немного успокоился, он сам прильнул к его груди и тихо разрыдался. Пьеро гладил его по волосам и шептал всякие глупости. — Я когда-нибудь стану снова нормальным? — глухо прошептал Джан. — Нет. Ты всегда будешь противным, надоедливым моим другом, и исправиться никогда не сможешь, — Пьеро мелодично рассмеялся. Джанлука с закрытыми глазами слушал, как смех звучит в его груди, мягко вибрируя. — Останься со мной, — тихо сказал он, а потом закрыл рот ладошкой, страшась сказанного. — Я итак вроде все время с тобой, — Пьеро его не понял. — Нет… спи здесь, со мной. Мне страшно, — Джану было стыдно произносить это. Он радовался, что ночник тускло светил за спиной Пьеро, и тот не видел, как покраснели щеки Джана. — Но… тебе же неприятно, — неуверенно сказал Пьеро. — К тебе я, кажется, привыкаю. Сицилиец замолчал. — Тебе противно, да? — зеленые глаза вновь стали наполняться слезами. — Нет! Джан, как ты можешь так обо мне думать, — Пьеро возмутился. — Я просто думаю… — он замолчал ненадолго. — О чем? — Кого или чего ты боишься? — Я не могу рассказать, — дрожь пробежала по его телу. — Почему? — Ты не захочешь больше со мной дружить. Тебе будет мерзко. Пьеро закатил глаза. — Клянусь, ты точно доведёшь меня! Да с чего ты взял? Ты что, внезапно перестанешь быть тем Джаном, которого я сейчас обнимаю? — Может быть… и ты вряд ли захочешь меня после этого обнять, — Джан закрыл глаза и вздохнул. Снова повисло молчание, но Пьеро решил высказаться. — Ты думаешь, что я не представляю, пусть и смутно, что там с тобой произошло? — начал он тихо. — Доктор сказал, что тебя подвергали… насилию. — А он сказал какому? — Джан почувствовал, что истерика вновь подкатывает к горлу. — Да. Он сказал, что. как же он выразился… что сексуальные действия, черт, я забыл. Но, в общем, — Пьеро сглотнул, прежде, чем произнести это вслух, — короче, что… ну… что это был мужчина. Джан судорожно выдохнул. Пьеро крепче прижал его к себе. — Ну, что ты, Джан! Тише, тише, — он говорил с ним, как с ребенком, стараясь успокоить. — Если бы я знал, кто это, убил бы за тебя! Джанлука, послушай, да, это было наверняка страшно, и я не представляю, ЧТО ты пережил, но я не отказываюсь от тебя, мне не противно, и никому, ни Инье, никому, слышишь, не мерзко от тебя! Наоборот! Мы все хотим быть рядом и помочь тебе справиться. — Пьеро, ты не понимаешь. Не понимаешь… — Конечно, не понимаю, — Пьеро кивнул. — Но понять тебя сможет только тот, кто прошёл через это. А ту сволочь я бы собственными руками порвал! — с непередаваемым выражением проговорил он. Джан поднял голову и внимательно посмотрел на него. — Их было четверо. С лица Пьеро словно всю кровь слили. Он сидел на краю кровати, прижимая к себе Джана, и после этих слов странно дернулся и пошатнулся. Джанлука с тихим вскриком удержал его и одним движением бросил на постель. Пьеро будто был в обмороке, но глаза его были открыты, а взгляд застыл. — Пьеро? Пьеро? — Джан испугался. Он побежал в ванную набрал воды, а, вернувшись, плеснул её в лицо сицилийцу. Тот в миг пришёл в себя. — Пьеро? Ты жив? — Джан обеспокоенно смотрел на друга. — Ох, Джанлу! — тот внезапно резко притянул его в свои сильные объятия и зарылся лицом в его волосы. Джан почувствовал, как слезы побежали по щекам друга, стекая с его лица и теряясь в его волосах, он обнял его в ответ, теперь сам стараясь успокоить Пьеро, жалея о вырвавшихся словах. — Я никому не отдам тебя. Больше никому, Джан. Все. Джанлука все еще чувствовал его слёзы, эти слёзы, которые, падая с глаз, драгоценными каплями орошали вскрытые раны его души. Засыпая в тёплых объятиях друга, он ощущал, как эта животворящая влага гасила пламя боли и отчаяния, и впервые за долгое время, он чувствовал себя в безопасности.