Расплата

Концерт… концерт… концерт… Джанлука знал, что перед ним стоит конкретная цель, которую ему необходимо достигнуть. Он повторял про себя каждый день, словно молитву, просьбу пережить предстоящее событие. Он всем сердцем желал, чтобы концерт состоялся, старался стать сильнее, выжечь из памяти ужасные воспоминания и пересилить страх. Но, как только он представлял себя на сцене, ему казалось, что кто-то смотрит на него, кто-то знает, что с ним случилось и этот кто-то снова хочет завладеть им. Конечно, эти мысли были обоснованы, и он имел полное право отказаться петь и выступать публично. Только ты и я. Все дело было в Пьеро. К своему стыду, Джан признавался себе, что ни семья, ни Барбара, ни Иньяцио удерживали его в группе и дарили все новые силы для борьбы с самим собой. Все его мысли и силы сосредоточились в одном человеке, чья неукротимая воля вела его вперед и вселяла надежду в сердце. Он так уверенно утверждал, что у него все получится, что сам Джан начинал в себя верить. Требовалось лишь время, которого у них, увы, не было. Ему снился кошмар: если солнечные лучи имели такую власть, что могли прогнать плохие мысли из его сознания, то ночь выпускала из клетки совсем другую стихию, уничтожая все, созданное им за день, топя подсознание в ужасе. Во сне он начал дёргаться и тихо постанывать, вновь и вновь переживая насилие, но чья-то тёплая рука ласково прижала его к сильному телу, а мягкий голос прошептал неразборчивые слова на ухо. Он успокоился, невольно потянувшись к теплому телу, прижимаясь к нему все крепче. Пьеро проснулся от того, что его душили. Не буквально, но Джанлука сжимал его так сильно, что ему не хватало воздуха для полноценного вдоха. — Джааан, — он попытался разжать его пальцы, но они будто приклеились к нему. — Джан, проснись уже! — Пьеро потряс его, но тот лишь сильнее вцепился в него и начал тихо шептать: — Нет… я не хочу… я больше не могу… отпустите меня… Сердце Пьеро сжалось, он оставил попытки отодвинуть друга, крепко обняв его и положив руку ему на голову. — Все обязательно будет хорошо. Когда-нибудь обязательно… Джанлука ещё немного беспокойно покрутился и проснулся, широко распахнув зеленые глаза, тут же встречаясь с любящим взглядом. — Пьеро? Ты почему не спишь? — А ты разве дашь спокойно поспать? — Пьеро, наконец, высвободился и глубоко вдохнул. — Чуть не задушил меня! — Прости, я нечаянно, — он виновато опустил ресницы. — Но это же во сне. Кто контролирует себя во сне? — уже возмущенно спросил он, с улыбкой разглядывая ровные черты лица сицилийца, который с удовольствием потягивался рядом. — Хорошо, хорошо, но у меня все тело затекло, а сегодня концерт. Улыбка вмиг слетела с лица Джана. — Да, сегодня, — он резко сел. — У тебя получится! Ты не имеешь права не верить в себя, когда я верю! — Пьеро тоже сел и положил руку ему на плечо. — Ты сможешь, слышишь? Джанлука посмотрел на него и медленно кивнул. — Вот и отлично! А теперь, пока ты опустил руки, ты упустил возможность первым занять ванну! — и он быстро исчез за дверью, громко смеясь. Но Джан тяжело вздохнул и подошёл к окну. Погода зеркально отражала состояние его души — шёл дождь. Весь день прошёл в подготовке к концерту, все вокруг кивали и улыбались ему, старались как-то поддержать, но в глазах у них сквозило недоверие. Сосредоточившись на своих чувствах, Джан не заметил, как Пьеро сделал незаметный знак Инье, и тот, понимающе кивнув, вышел, оставив их одних. Тогда он подошёл к нему с галстуком в руках и кашлянул, привлекая к себе внимание. — Да я сам могу, что ты… — Джан заметно покраснел, тем не менее, позволяя другу завязать узел. — Мы с Иньей все время будем рядом. Уж со сцены тебя никто не похитит. Джан, сегодня ты поешь не для себя, а для тех людей, которые ждали твоего возвращения, которые верили в тебя. Они просто хотят услышать твой бесподобный голос. Как думаешь, у нас получится? — он улыбнулся, проведя пальцами по гладко выбритым щекам. — Я постараюсь, — Джан кивнул и на секунду прикрыл глаза. — Хочу забыть обо всем и вернуться в то лето, помнишь? Когда мы отдыхали все втроём у тебя? Пьеро молчал. Конечно, он помнил. Но он перенял частицу той всеобъемлющей боли, что сковывала сердце Джана, и от хороших воспоминаний стало безумно грустно. — Ребята, пора, — Иньяцио открыл дверь и вопросительно посмотрел на Пьеро. Тот лишь покачал головой. Чего они ждали от этого концерта? Какие надежды возлагали? Джанлука чувствовал это напряжение в группе, во всей команде, выйдя на сцену, он ощутил его и в зале. Возможно, именно желание доказать всем, что он сильный, а может какое-то другое чувство, которое каждый раз слабо мерцало в его сердце, едва его глаза встречались с тёмным взглядом Пьеро, помогало ему стоять прямо. Холодный пот струился по его лицу. Почти после каждой песни он уходил за кулисы, чтобы сделать глоток воды и освежиться, пока Пьеро с Иньей занимали публику. Он был бледен, а его улыбка получалась слишком вымученной. Джанлука старался не смотреть в зал, он боялся, что может сорваться. Ему снова мерещилось, что кто-то пристально наблюдает за ним. Его друзья были рядом, как и обещали, но этого было мало. Джанлука переводил взгляд с одной камеры на другую, ощущая себя загнанным зверьком, на которого открыли охоту. Пьеро обеспокоенно оглядывался на него, пытаясь передать ему свою силу через взгляд. Это были долгие два часа. Но, несмотря на это, голос его по-прежнему был звучен и бархатист, а песни не потеряли своей красоты — и это было самым главным. Когда до конца осталась всего одна песня, Пьеро подошёл к Джану и обнял, они спели свою великую любовь вместе, и один из них чувствовал, как бешено колотится сердце другого. — У тебя получилось! Джанлу!!! — Пьеро, наплевав на все приличия, чуть не задушил Джана в объятиях прямо на сцене. — Ты смог! Я так горжусь тобой! — его глаза сияли, как никогда раньше. Этот блеск отразился в глубине изумрудного омута, и счастливая улыбка озарила лицо абруццезе. Поддерживаемый другом, Джанлука ещё целых пять минут махал фанатам и раздавал воздушные поцелуи, но, как только шум и восторг остались позади, силы покинули парня, и он бесчувственно повис на руках у Пьеро. В комнате было еще темно, когда он проснулся, хотя время перевалило уже за полдень. Джанлука не ощущал своего тела, он словно находился вне его, где угодно, но не в нем. Глаза были закрыты, пальцы рефлекторно сжимали простыни, мысли отсутствовали. Если не поднимать веки, пребывая в вечной темноте, то можно остановить время. В первые минуты Джан не мог понять, что с ним произошло и где он находится. Внутри было пусто… эмоции умерли, сгорели в ночи. Минуты текли, а его разум все еще витал над телом. Джанлука никак не мог всплыть на поверхность, словно между ним и реальностью возвели вязкую стену, и он не мог сквозь нее пробиться. Час пролетел единым мигом, когда комнату, наконец, огласил судорожный вздох. Его тело обретало подвижность по частям… пальцы, ноги, руки… легкие наполнились воздухом, и глаза, подернутые мутной дымкой, медленно открылись. Джанлука отсутствующим взглядом смотрел в одну точку, абсолютно не соображая, почему он лежит в незнакомой комнате. Но память восстановилась быстрее, чем требовалось — воспоминания прошлой ночи яркими вспышками озарили сознание, и парень задохнулся от затопивших его эмоций. Он пошевелился и застонал: тело словно было налито свинцом, а ноющая боль внизу сразу же дала о себе знать, едва он попытался сесть. Весь ужас случившегося обрушился на его голову, и ему захотелось кричать и рвать своё оскверненное тело на части. Аккуратно, медленно он приподнялся на локтях и, опираясь на подушки, сел и огляделся. Он был совершенно один, ничто не говорило о ночном присутствии других людей в этой комнате. Джан опустил глаза и внимательно осмотрел себя — никаких видимых повреждений на теле не было, вся боль сосредоточилась внутри. Странно, но слез у него не осталось, видимо, они полностью осушились за те недолгие часы, длиною в целую жизнь. Последнее, что он помнил — как темнота навалилась на него, а затем он отключился. Скорее всего, чьи-то заботливые руки ополоснули его и уложили в постель. Рядом на стуле были аккуратно сложены чистые вещи. Джанлука закрыл глаза. Все, чего бы ему хотелось в данный момент — исчезнуть, потеряться, больше не существовать в этом мире. Он не знал, как долго просидел, пытаясь дышать ровно, но ему необходимо было двигаться, ощутить себя живым. Джан сполз с постели и неустойчиво встал на ноги, опираясь рукой о стену. Шаг за шагом, по стене, он добрался до ванной, снова мечтая найти в воде смерть, после того, как он узнал, каков на вкус дьявол. Время потеряло смысл, он просто лежал в тёплой воде и разглядывал кафельный потолок. Тихий стук вернул его в реальность. — Если ты там снова топишься, мне придётся войти. Джанлука? — знакомый голос… — Я сейчас выйду! — он не хотел, чтобы его снова видели обнаженным. Джан с сожалением подумал об упущенном моменте, но стоило признаться самому себе, что попытка покончить с жизнью во второй раз вряд ли бы увенчалась успехом. Закутавшись в мягкий халат, он вышел к посетителю, лицо которого вновь было скрыто маской. — Cheri, я беспокоился за тебя, — мужчина шагнул к нему, но Джан резко отшатнулся. — Хорошо, не бойся. Я не трону тебя, обещаю, — он поднял руки и отошёл к заклеенному окну. Джанлука молча присел на кровать и пристально посмотрел на незнакомца, который ещё вчера бессовестно насиловал его, а сейчас посмел явиться, чтобы поглядеть на его состояние. — Я теперь свободен? — его собственный голос прозвучал холодно. Если бы он только мог видеть лицо этого человека, Джанлука сразу бы прочел ответ на его лице. — Нет, — ответ, словно приговор лёг на его плечи. В глазах потемнело, Джан положил руку на грудь, ощущая, как подкатывают волны ужаса. — Почему? — еле слышно прошептал он. Повисла пауза. Мужчина явно не торопился с ответом. — Мы ещё не закончили с тобой. Неужели ты считаешь, что все это организовано всего-то ради одного мига удовольствия? Мне очень жаль, но ты пробудешь здесь столько, сколько будет необходимо, — он старался говорить мягко, но это не смягчило жестокости его слов. Джанлука закрыл глаза и шумно вдохнул, в глазах защипало, сердце ухнуло куда-то в пропасть. — Я пришёл, потому что хотел удостовериться, что ты не наделаешь глупостей. Имей ввиду, ты находишься под наблюдением, и ничего наподобие вчерашнего выкинуть не сможешь. Еда в холодильнике, на столе ты найдешь все, что поможет тебе скоротать дневные часы… хотя мой тебе совет — лучше спи побольше, — последние слова прозвучали как издевательство. Джанлука вздрогнул. — Это какой-то сон… мне все снится… это не может происходить со мной… — он качал головой, схватившись за неё руками. Мужчина с искренней жалостью смотрел на парня, сжавшегося от страха и непонимания, совершенно не заслуживающего того, что происходило с ним в эти дни. — ПОЧЕМУ Я?! ПОЧЕМУ ИМЕННО Я?! — Джан резко вскочил, с бешенством вглядываясь в прорези маски мужчины. Тот вздохнул, сел, скрестил ноги и подался немного вперёд. — Я вчера ответил на твои вопросы. Ничего нового сообщить, увы, не могу. Твой голос, твоя внешность, ослепительная улыбка — все, что есть в тебе привлекает людей, особенно таких, как мы… — Как вы? — Да. Каждый хочет дотронуться до мечты, хотя бы раз в жизни… обладать ею, — он вдруг замолчал и взглянул на часы. — Мне пора. Да, чуть не забыл. Вот, лови, — он кинул ему какой-то тюбик. — Зачем это? — Джан подозрительно повертел его. — Ты можешь мне не верить, но я правда не хочу, чтобы ты сильно травмировался. И еще — поешь, пожалуйста. Я — не враг тебе. Встреться мы в нормальной жизни, я мог бы стать твоим другом, — мужчина поднялся и прошёл, мимо застывшего парня к двери. — Никогда. Дверь тихо закрылась. Он медленно открыл глаза: мягкая постель, тёмная комната, тишина. Джанлука резко сел, сердце бешено стучало о ребра. Неужели снова?! — Джанлу, ты чего? — Джан повернул голову на голос и облегченно выдохнул. Пьеро сидел на кровати и обеспокоенно вглядывался в его лицо, в руках он держал телефон. — Пьеро… это ты, — Джанлука откинулся на подушки, находя ладонь сицилийца и сильно сжимая ее. — Конечно, я. Джан, все хорошо, — он подвинулся ближе и ласково улыбнулся. — Что произошло? — Джан дрожал, часто дыша. — Концерт закончился несколько часов назад. Ты отдал все силы сцене, и я принес тебя к нам. Ты беспокойно спал, а я все время был рядом. Вот и все, — голос Пьеро действовал на Джана успокаивающе. — Я отключился прямо на сцене?! — Нет, не переживай, — Пьеро осторожно коснулся прохладного лба тёплыми пальцами. — Пьеро? — Да? — Обними меня. Пьеро негромко рассмеялся и вмиг оказался рядом, заключая Джана в свои надежные объятия. Его смех немного затянулся. — Я смешной? — Ты сам попросил дотронуться до тебя… Джанлука прижался носом к его груди, вдыхая такой родной запах, пальцами цепляясь за его футболку. — Рядом с тобой я ощущаю себя маленьким ребенком, которого любят и защищают; рядом с тобой я забываю, что я певец, превращаясь в обычного подростка; и только рядом с тобой я понимаю, что в жизни ещё остались прекрасные моменты, ради которых нужно дышать, — он говорил очень тихо, но Пьеро отчётливо расслышал каждое его слово. Ответа не последовало, но все было понятно без слов, когда горячие губы Пьеро коснулись прохладного лба Джана.