Расплата

Это было какое-то безумие. Он не понимал, что творит, знал лишь одно — ему нравился вкус его губ, нравилось чувствовать тепло его тела, нравилось ощущать его руки на своей шее. Джанлука прильнул к нему всем телом, сводя с ума чувственностью поцелуя, еще немного, и они бы уже не остановились, но Джан тихо застонал, и Пьеро очнулся и резко отпрянул. — Ты что делаешь?! — он тяжело дышал, а в его распахнутых глазах читался ужас. Джанлука с не меньшим потрясением смотрел на него, зажимая рот ладонью, сдерживая, рвавшийся наружу крик. Внезапно он спрыгнул на пол и бросился вон из номера. У Пьеро была секунда, чтобы побежать за ним и успеть захлопнуть ладонью, едва открывшуюся дверь. — Стой, — он стоял позади него, дыша ему в затылок. Джанлука дрожал и все еще держался за ручку двери. — Если ты уйдёшь сейчас, станет только хуже, — Пьеро старался сохранить, предательски ускользающий рассудок, и выровнять голос. Джан медленно развернулся. Пьеро боялся увидеть в его глазах слезы, но, к его облегчению, их там не было. — Прости. Я не знаю, что на меня нашло, — едва слышно прошептал он. — Все хорошо. Не переживай, — Пьеро выдавил из себя слабую улыбку и похлопал друга по плечу. — После того, что ты пережил, Джан, на твоём месте я бы сошел с ума. Ничего смертельного сейчас не произошло, поэтому давай спать. Джан неуверенно кивнул и вернулся в кровать. Пьеро немного подумал и быстро проскользнул в ванную комнату. Произошедшее не укладывалось в его голове, мысли разлетались, перед глазами все плыло. Он тихо опустился на мягкий коврик и прислонился спиной к двери. Его разум старался найти объяснение невероятному поступку товарища и своему, не менее удивительному, поведению. Он целовался с мужчиной! Подумать только — с мужчиной! И не с кем-нибудь, а со своим лучшим другом, недавно получившем сильнейшую психическую травму. Но самым ужасным, самым отвратительным было то, что ему это понравилось. Какое оправдание он мог дать себе? Что за причина логически объясняла его поступок? Пьеро обхватил голову руками и закрыл глаза. Это все из-за того, что он слишком рано вернулся. Возбуждение еще текло в его венах, поэтому тело отреагировало самостоятельно, игнорируя импульсы мозга. Он уже почти выдохнул, расслабляясь, но вдруг осознал, что и разум его желал продолжать дальше, узнать, как далеко они могут зайти. Пьеро включил воду и ополоснул лицо холодной водой: неважно, он подумает об этом утром. Может быть, проснувшись, все окажется кошмарным сном. Когда он вышел, его друг спал, или делал вид, что спит, и Пьеро задумался о том, чтобы устроиться на полу. Но Джанлука наверняка болезненно это воспримет, поэтому, обречённо вздохнув, Пьеро лёг рядом и провалился в тревожный сон. Проснувшись утром, он обнаружил, что Джана уже нет в номере. — Инья! Подожди, надо поговорить. Джанлуку не видел? — Пьеро догнал его в холле. — Нет, он разве не с тобой? — Уже нет. Мне надо кое-что тебе рассказать, а иначе я с ума сойду. — Что случилось? — Иньяцио насторожился. — Ты куда идёшь? — Хотел позавтракать где-нибудь в городе, — уклончиво ответил тот, хитро улыбаясь. — Можешь позавтракаешь лучше со мной? Это очень важно! — Ладно, так и быть, ради тебя отложу свою встречу, — он театрально вздохнул. Они нашли уютный ресторанчик, где с утра почти никого не было, и Пьеро выложил ему все, как на духу. Удивительно, но Иньяцио не пришёл в ужас, не встряхнул его, но лишь спокойно спросил: — И ты с утра с ним не разговаривал? И вообще ещё не видел? — Нет, ты первый, кого я встретил сегодня утром. — Позвони ему. — Зачем? — Ты не думаешь, что ему сейчас страшно, он не может в себе до конца разобраться и мало ли, что ещё может с собой сделать? Пьеро побледнел. Он об этом не подумал. — Черт! Я думал, ему необходимо побыть одному, — Пьеро уже набирал номер их друга. — Джан? Ты где? С Барбарой, отлично. Нет, все хорошо. Что? Да, да, мы сейчас приедем. Пьеро вздохнул и отложил телефон. — Итак. Что за х** вчера случилась?! — Успокойся. Это все стресс, вы оба устали. Тебе надо немного расслабиться, отдохнуть. Давай я сегодня буду приглядывать за ним, но чрезмерно опекать его уже не стоит. Пусть привыкает к обычной жизни. Пьеро задумался. Иньяцио говорил мудрые вещи, он действительно просто переволновался. Необходимо отпустить Джана, дать ему возможность жить самостоятельно. Пьеро уговорил себя, хотя в глубине души понимал, что это не выход. Тем более, что он обещал быть рядом с ним, а сейчас снова бросал. По возвращении в отель, Джанлука перехватил Пьеро, пока они не начали собираться. — Пьеро, прости меня за вчерашнее. Ничего подобного больше не повторится. Я просто сильно устал и не знаю, что случилось. — Джан. Я ещё вчера сказал, что все нормально. Не переживай. Я все понимаю, — Пьеро улыбнулся и приобнял его. Но с этого момента Джанлука почувствовал, как его друг понемногу отдаляется от него. И он не собирался его удерживать. Они продолжали делить один номер, но Пьеро теперь спал отдельно, и Джан научился просыпаться, приглушая свои крики подушкой, а когда было совсем невыносимо он прятался в ванной. Пьеро продолжал поддерживать его на всех концертах, на любых выступлениях, на интервью, был почти всегда рядом, но при этом сохранял определенную дистанцию. По утрам Джан улыбался и на вопросы всегда отвечал, что этой ночью он не просыпался, и спалось ему гораздо лучше, чем прошлой. Верил ему Пьеро или нет, но на этом вопросов больше не следовало, и каждую новую ночь он спокойно спал, не предполагая, что Джан в той же комнате вновь и вновь переживает ужасы пережитого насилия. Уже гораздо чаще Джан замечал, что Пьеро предпочитает проводить время со своими друзьями, знакомится с новыми людьми и, удостоверившись, что Джанлука не один, и что есть кому о нем позаботиться, оставляет его на попечение этих людей. В основном, это были Барбара или Инья. А по ночам, Иньяцио, весело смеясь, долго о чём-то бесполезно болтал, пока Джанлука не делал вид, что заснул. В такие минуты он понимал сердцем, что Пьеро мужчина, что ему необходимы отношения, но какое-то непонятное чувство сдавливало его грудь. И он радовался, как ребёнок, когда следующим вечером Пьеро ворчал, что вновь не выспится, укладываясь спать в их совместном номере. Его родители и брат часто приезжали и оставались с ним на несколько дней или недель, тогда Джан мог не видеть своего друга сутки, потому что тот максимально избегал его и старался наверстать упущенные моменты жизни. Конечно, Пьеро не обязан был нянчиться с ним, но почему же от его отношения, к которому невозможно было придраться, Джану было больно дышать. Порою он задыхался, не понимая причину своей истерики. Казалось, что все понемногу налаживается, что Джанлука возвращается в строй, и совсем скоро сможет жить той жизнью, которая навсегда осталась в прошлом. Никто не догадывался, что на самом деле в его душе происходили необратимые изменения. После того поцелуя Джан пытался разобраться в своих чувствах, в себе. Он испугался, что после того, что с ним сотворили, он больше не сможет спать с девушками. Он боялся, что повредился умом настолько, что больше не сможет воспринимать женские ласки, а будет стремиться к близости другого рода. Возможно, это была правда. Его сны странным образом начали чередоваться: вместе с кошмарами стали приходить другие, где он стонет и умирает от наслаждения в объятиях мужчины, которого попеременно принимает то за Пьеро, то за таинственного француза. Он просыпался в холодном поту и понимал, что его тело напряжёно и находится в одном только движении от освобождения. Закусив губу, чтобы не застонать, он закрывал глаза и подводил себя к черте. И каждый раз, прежде, чем сомкнуть веки, его глаза находили в темноте человека, сладко растянувшегося на соседней кровати. После череды таких снов уже не Пьеро, а сам Джанлука начал избегать его общества, пока через несколько месяцев не заявил, что прекрасно высыпается и может спать один. А затем и вовсе отдалился от него, и их разговоры стали сводиться к абсолютному минимуму. Теперь с Джаном в туре чаще можно было увидеть его друзей детства, которые старались приезжать к нему и оставаться рядом как можно дольше. Пьеро вначале устраивало такое положение дел, но со временем, он стал понимать, что скучает по своему другу. Тот поцелуй словно разбил их дружбу на две части, и они до сих пор не могли собрать вторую половину. Он бросился в водоворот соблазна, пытаясь выбросить из головы образы, в которых он овладевает собственным другом. Поцелуй… иногда, очень редко, когда контроль над телом ослабевал, когда усталость не позволяла трезво мыслить, Пьеро ловил себя на том, что разглядывает его пухлые губы и в глубине души хочет снова ощутить их вкус. Поэтому их отдаление друг от друга, Пьеро рассматривал, как временный и необходимый шаг, но, месяцы спустя, к нему пришло понимание того, что их дружба рассыпалась на осколки.