Расплата

Джанлука заперся в ванной и тяжело дышал. Один и тот же кошмар преследовал его ночь за ночью. Он включил воду, чтобы отвлечь мысли и успокоить сознание, ускользающее от него. Ему не стало легче — его спокойствие было показным. Джан боролся с собой каждый день, каждый концерт, каждое интервью. Его жизнь превратилась в поле боя, где единственным противником был его собственный разум. Утром он снова должен был улыбаться и твердить всем, что все хорошо, но сейчас… в данный момент он мог позволить себе пожалеть свою никчемную жизнь. — Только не говори, что не замечаешь того, что творится! Пьеро! Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! — Иньяцио догнал друга и резко развернул его к себе. — Чего ты от меня хочешь?! Да! Черт возьми, я чувствую, что творится что-то непонятное! Да, потому что я не слепой! Но я ему не нянька! Сам разбирайся, если так о нем беспокоишься! — Пьеро зло выдернул локоть из его рук. — Не думал, что ты такое г***! — Иньяцио гневно зашагал прочь. — Если так беспокоишься — сам ему и помоги! — крикнул ему вслед Пьеро, а затем тихо добавил, обращаясь только к себе: — Я ведь не мама ему, не парень, я просто друг. И делаю все, что положено делать другу. Чего все от меня требуют! Но он знал, что обманывает сам себя. Он видел и синяки под невыспавшимися глазами, замечал дрожь и неуверенность, но делал вид, что все идет по плану. По его дурацкому, никчемному плану. Джанлука был его лучшим другом, он дважды вытаскивал его из больницы и заставил вернуться в группу, а теперь сознательно избегал его. И все из-за глупого поцелуя. Пьеро долго не мог уснуть, а утром открыл глаза ни свет ни заря. Необходимо было поговорить с Джаном, прекратить их недомолвки и снова сблизиться, насколько это было возможно. И в тот миг, когда Джан пытался успокоиться, сидя на полу в ванной, Пьеро, собравшись с мыслями, постучал в дверь его номера. — Джан! Это Пьеро, открой, пожалуйста. Джанлука быстро поднялся и посмотрел на себя в зеркало: глаза опухли, лицо бледное, губы искусаны. Пьеро сразу догадается, что он не совсем в порядке. Поэтому он выключил воду и притих, надеясь, что тот уйдёт. — Я никуда не уйду! Я знаю, что ты внутри! Если ты думаешь… — ЧТО?! — дверь резко распахнулась, и на пороге возник Джан. — Доброе утро, — Пьеро постарался как можно дружелюбнее улыбнуться. — По-твоему, так его встречают?! — раздражение сквозило в каждом его слове. — Прости, но нам надо поговорить, — Пьеро не собирался отступать. — НАМ ничего не надо. Уходи, — Джан попытался захлопнуть дверь, но сицилиец толкнул ее на него и, отпихнув парня, нагло прошёл внутрь. — Ты меня не понял?! Я хочу, чтобы ты ушёл! — Джан не на шутку разозлился. — Лука, ты все ещё плохо спишь? Тебя мучают кошмары? — Ты пришёл задать этот тупой вопрос?! Мой ответ- нет. А теперь пошёл вон! — Ты никогда не умел врать. По твоему лицу можно легко догадаться обо всем. И все знают, что ты лжешь. Ты до сих пор мучаешься! И переживаешь все один! Почему?! Джанлука, что происходит? — Что? Это ты у себя спроси! Если ты видишь, что мне плохо все эти месяцы, то почему ведёшь себя как чужой?! Ты просто боишься признаться себе, что тебе все равно! Тебе плевать на меня! Все, что тебе нужно — это трахаться с кем попало! Так вот иди и трахай! — голос Джана сорвался, он тяжело дышал. Пьеро на секунду замер, не зная, что ответить, но злость, закипавшая в нем, подсказала слова. — Да ты сам себя слышишь?! Я волновался о тебе, переживал за тебя, а ты вдруг заявил, что тебе стало лучше, переехал в отдельный номер, начал тусоваться со своими кудрявыми друзьями, словно меня не существует! А ты на меня смотришь, будто я совершил что-то ужасное! Если это так, то объясни мне, давай поговорим и уладим все! — Ты ничего не сделал! Великий Пьеро Бароне просто ангел в человеческом обличии! Это ты решил, что из-за меня жизнь пролетает мимо тебя! Это ты предпочёл развлечения другу! Хотя я тебя не осуждаю! Кто я такой, чтобы ты постоянно был рядом! Ты дурак! Ведь я освободил тебя от тяжёлой обязанности присматривать за мной! Иди и тони в плотских утехах! — Что за претензии?! Ты злишься, что у меня есть личная жизнь?! Бесишься, что я сплю с женщинами, а не с тобой?! Все. Пьеро понял, что сказал, но было уже поздно — слов обратно не вернуть. Джанлука побледнел ещё сильнее. Повисла звенящая тишина. — Ах… вот в чем дело. Все из-за того поцелуя?! — Нет! — Да! Господи… ты думаешь, что я хочу тебя?! Думаешь, что я… что я… гей?!! — Нет, я так не думаю. Джан! Я просто… — Уйди! Не хочу больше видеть тебя! И слышать не хочу больше! Я столько всего пережил, а ты обвиняешь меня в том, в чем я неповинен! Уходи! Я ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ!!! Пьеро хлопнул дверью. Джанлука упал на кровать. *** — Пьеро не пойдет с нами. Сами посидим, хорошо? — Хорошо, — Джан пожал плечами и пошёл за Иньей. *** — Пьеро не сможет пойти, так что мы вдвоём. — Хорошо. *** — Пьеро нужно было срочно уехать, и. — … мы вдвоём. Я понял. *** Они перестали разговаривать. Даже на концертах. Ни одного взгляда, ни одного слова. Настала пора ледникового периода в группе. Иньяцио словно оказался между двух айсбергов. Пьеро с Джанлукой продолжали хранить гробовое молчание. Пронизывая взглядом прошлое, Пьеро понимал, что вернись они обратно, он ничего не стал бы менять. Каждый шаг, каждая ошибка — они были необходимы, ничего лишнего, все по времени, все к месту. Единственное чувство — боль. Он бы постарался забрать его боль. Прошло пару месяцев, и казалось, что теперь уже ничего не будет как прежде, но у судьбы было плохое чувство юмора. — Джанлука, ты идёшь? — Пьеро с Иньяцио покидали гримерку после очередного успешного концерта, а Джан задержался у зеркала, о чём-то размышляя. — Да, я догоню вас у машины, — он махнул им рукой. Инья хотел уже вернуться за ним, но Пьеро дёрнул его за руку. — Пошли. Подождём его в холле. Ему нужно просто пройтись по коридору, ничего страшного с ним не произойдёт, — прошептал он. Иньяцио нахмурился, но кивнул и пошёл за ним. Джанлука прислонился лбом к холодному стеклу. Закрыв глаза, он гнал от себя образы, которые преследовали его на сцене. Его трясло, он тяжело дышал. Вот уже второй концерт ему мерещился взгляд, который он запомнил на всю свою жизнь. Он видел в толпе знакомые глаза, ленивая улыбка скользила по губам, что когда-то целовали его. Но каждый раз оглядываясь и снова поднимая глаза, Джан понимал, что это всего лишь игра его воображения. Сегодняшний концерт стал исключением. Этим вечером он понял, что все реально. На последних нотах заключительной песни, Джанлука по обыкновению наклонился со сцены, чтобы пожать руки нескольким счастливым девушкам (всегда только девушкам), когда до его запястья дотронулись прохладные пальцы. Будто электрический заряд пропустили сквозь его тело, Джан вскинул глаза и встретился с тёмным, всепоглощающим взглядом. Он резко отдернул руку и отступил на шаг. Мужчина мягко улыбнулся, кивнул головой и скрылся в толпе. Джанлука схватился за грудь и задохнулся, от накативших эмоций. С трудом сохранив лицо, он, слабо улыбаясь, медленно отступил за кулисы.