Расплата

Когда ребята вернулись, Джан успел немного успокоиться и досчитать до десяти, с трудом сдерживая крики. В присутствии Пьеро он мог не притворяться, молча переодеваться, отвернувшись от друзей — со стороны ничего странного в этом поведении нельзя было усмотреть. Но ему необходимы были пару минут тишины, наедине с собой, чтобы выдержать дорогу до отеля, где он закроется в номере и наконец даст волю чувствам. — Джан, все в порядке? — Иньяцио ужаснулся выражению лица друга. — Нет, — Лука отвернулся. Пьеро нахмурился. Но что он должен был сделать? Они разошлись по номерам, но один из троицы в эту ночь не сомкнул глаз. Джанлука сидел на кровати с распахнутым окном и смотрел в ночь. Почему жизнь так жестока к нему, чем он заслужил такое? Неужели они снова решили поиздеваться над ним? Что теперь будет? У него было непреодолимое желание броситься в соседний номер и рассказать все Пьеро, попросить больше никогда не бросать его, пообещать, что он и пальцем его не коснётся. Он хотел, чтобы его защитили, оградили от нависшей угрозы, чтобы кто-нибудь все решил за него, пока он будет в безопасности. Но он не мог. Не мог позволить себе этого, не мог проявить слабость, не мог видеть жалость в глазах друзей. Он должен был, просто обязан был справиться со всем этим в одиночку. Джанлука напряженно думал, что ему следует делать, к кому обратиться. Пьеро тогда посоветовал ему описать таинственного француза, к тому же, учитывая, что Джан хорошо рисовал, он мог сам детально набросать портрет преступника. Но что-то останавливало его, внутри жило непонятное чувство, которое он испытывал к этому человеку. И, возможно — Джан боялся себе признаться — ему было интересно узнать, почему этот мужчина решил снова появиться в его жизни. — С тобой все в порядке? — Инья, клянусь, если ты ещё хоть раз задашь этот вопрос… — Но ведь я волнуюсь за тебя! — Я сам могу о себе позаботиться! — Я и не говорю, что… — Иди к Пьеро, и оставьте меня в покое! — он резко развернулся и покинул комнату. Иньяцио зло посмотрел на земляка. — Слышал?! Ты все ещё считаешь, что ему не нужна помощь?! Пьеро нечего было ответить. Где была реальность, а где вымысел? Казалось ли ему, что его преследуют, или это было на самом деле? Какой немыслимый водоворот затянул его в свою воронку? Дни слились для Джанлуки в бесцветное марево событий. Больше не существовало границ, горизонты были стёрты, он оглядывался на каждый шорох, на любое движение. Иньяцио уже в шутку звал его невротиком. Пьеро продолжал молча наблюдать за ним издалека. У всего в мире есть свой предел, в особенности у человеческого терпения. Кошмары вновь вернулись к Джану с той же частотой и яркостью, с которой посещали его непосредственно после насилия. И он чувствовал, что все не просто так. Иньяцио с Пьеро с тревогой замечали, что их друг постепенно приближается к тому состоянию, с которого начинал свой нелёгкий путь к выздоровлению. — Не пугайся! Это всего лишь я! — Иньяцио тронул Джана за плечо, и тот подскочил в страхе. — Ты чуть не убил меня! Нельзя же подкрадываться со спины! — Джан держался за сердце. — Прости, я не хотел тебя напугать, — Инья сел рядом. — Чего тебе надо? — недовольно проворчал Джан. — Поговорить. Сидеть! — он удержал его за руку, насильно заставляя остаться на месте. — Я не в настроении разговаривать! — Я заметил, тут стоит добавить: в последние четыре месяца. Ты в таком состоянии уже довольно долго. Тебя что-то тревожит, и я хочу понять что именно. Поэтому ни я, ни ты никуда не уйдём, пока не обсудим и не разберёмся в сложившейся ситуации, — Иньяцио был настроен решительно. — Тогда нам придётся долго тут сидеть. — А я не тороплюсь. — А я — да! — Джанлука снова попытался встать. — Все в твоих руках: начни говорить быстрее и успеешь куда надо, — Инья широко улыбнулся. — Мне нечего тебе сказать, — вздохнул Джан. — Тогда я буду задавать вопросы, а ты отвечай. Почему у вас с Пьеро все покатилось к чертям? — Начинается, — он закатил глаза. — Как всегда все разговоры о нашем ненаглядном сицилийце! — Не заводись, я просто спрашиваю. Итак? — Спроси у него. Он же твой лучший друг, зачем меня доставать? — Я спрашивал и думаю, что вся загвоздка в том поцелуе. — Он рассказал тебе?! — Джанлука нервно дёрнулся. — Да, конечно. Люди обычно делятся своими переживаниями с друзьями. Так вот, его беспокоит то небольшое происшествие, а что волнует тебя? Да, да, я понимаю, что ты не такой глупый, каким бывает он, и тебя не будет трогать такой пустяк. Но с тобой что-то происходит, поэтому рассказывай. Джан молчал, глядя в одну точку. Его пальцы сжались в кулак, он прикидывал, насколько можно довериться другу. — Обещай, что никому не расскажешь, — наконец прошептал он. — Обещаю. — Нет. Клянись. — Что? Ну ладно, хммм я торжественно клянусь, что никому не расскажу, — для пущего эффекта он поднял правую руку вверх. — Особенно Пьеро. — Никому вообще и Пьеро в частности. Снова повисла тишина. Джанлука не мог подобрать слов. — Я кажется видел одного из тех людей, что мучили меня. Он будто преследует меня, — еле слышно прошептал он. — Ооо… — Инья обрабатывал услышанное. — И чего он хочет? — Ты не понял: он приходил на концерты пару раз. — Так, ясно. И какой твой ход? Сдашь его? А ты видел его лицо? Почему сразу не пошёл в полицию? — Инья. Я ничего не буду делать. — Почему?! Его надо посадить! А вдруг. — Вдруг снова случится что-то плохое? Я думал об этом. Мне все равно. Будь, что будет. — Как это так?! Необходимо что-то сделать! Джанлука, послушай… — Нет, Инья, ты мне обещал. Спасибо, что выслушал, но на этом все. Спокойной ночи! — и быстро, пока друг не успел среагировать, он встал и скрылся в номере. С этих пор Иньяцио ни на шаг не отходил от Джана, опекая и защищая его. Они часто шёпотом о чём-то спорили, Инья махал руками, но ни с кем больше они свои проблемы не обсуждали. И все было бы не так страшно, если бы в Пьеро внезапно не проснулась ревность.