«Миссия невыполнима по Вестероски»

Алина       Пока я и Кузьма Кузьмич, тот самый капитан, имя которого я не знала, посему обозвала его Кузьмой, плыли в неизвестное никуда, успели поболтать. Ну как поболтать, трещал по большей части Кузьма Кузьмич, а я делала вид, что внимательно слушала, одновременно пытаясь понять на каком приблизительно языке балаганит Кузька. По английски разговариваю я конечно «не айс», от силы знаю слов десять, а нормальных предложений составить всего два могу: «Is it edible?» («Это съедобно?») и «Can you tell me where the toilet is?» («Вы не скажете, где здесь туалет?»). Но отличить инглиш от других всё же смогу, и язык, на котором продолжает восторженно вещать Кузька, больше смахивает на бесовскую трахомудень.       В конечном счете плюнула на все попытки понять несостоявшегося собеседника и решила подключить фантазию. — Тебя не беспокоят мои вонючие не стираные носки? — интересуется капитан Кузьмич, от которого разит сочетанием тухлых огурцов и прокисшего крабового салата. — Ну что ты, — зажимаю нос, стараясь не вдыхать «чудный аромат». — В сравнении с благоуханием клятого судна, твои носки — цветочки. — Извини, окошко открыть не получится. Но могу предложить пельмени. Вижу, что ты голодна как бабуленькин кот проглот Злюдень. — А пельмени из какого теста и фарша? — Конечно же, сибирская коллекция! Самые лучшие пельмени. — Как же от такого откажешься — неси! И сметанки не забудь. — А вы похудели, Алина Тарасовна. — Да я не только похудела, Кузьма Кузьмич. Еще кучей родинок на попе обзавелась, ипотекой, кредитом, татушкой на сиськах и чужим мужиком. К счастью, не детьми. Ещё бы двух паразитов я не выдержала, как и хронического радикулита. — Везде нужно находить плюсы. Мне, вот, в жизни очень повезло: я в школу не ходил и розетка рядом с кроватью. — Нахрена розетка, если интерната нет. — Зато больше свободного времени появилось. Так что не серчайте, Алина Тарасовна. Скоро прибудем к пункту назначения, а уж там делайте что хотите: хоть грабьте лордов на наличие мочалок и мыла, хоть становитесь первооткрывательницей мемов. Хоть с гномами и хоббитами в поход отправляйтесь. — Разве это не из другого кино? Даже если так, то проблема в том, что не каждый поймет, не каждый оценит. — Всё в твоих жопоручках, дорогая.       Вскоре мне это занятие наскучило, и я ушла в астрал, разрабатывая план на четыре интересующих проблемы. Как бы тактичнее спровадить надоевшего балалайщика? В кого я так удачно попала? Вопрос, так и оставшийся вопросительным ещё с прошлой главы, что делать дальше? И самое главное — что бы такого пожрать? Можно сымитировать голодный обморок или разыграть инфаркт. Да не, бред. Можно полностью слиться с малочисленным интерьером, а когда Кузьме надоест трещать и он уйдет, то по тихому свалить на поиски жратвы.       А можно просто обнаглеть. — Ну всё, Кузька, тебе пора. Долг матраса зовет, — я целенаправленно толкала непонимающего капитана к выходу. — Давай, давай. Ауфидерзейн, гуд бай, оревуар, короче говоря, чао!       Выпихнув сопротивляющегося Кузьму, захлопнула дверь перед самым его носом. Прислушавшись к возмущенным возгласам и удаляющимся шагам, облегченно вздохнула и решила осмотреть для начала все уголки каютки на наличие съестного. Заодно смогу попробовать понять кем являлась предыдущая хозяйка тела. Под кроватью нашла дырявый носок и кучу пыли, стол был завален бумагами и засорён крошками, порылась в барахле на табуретке, которое оказалось сваленной в кучу одеждой. Судя по запаху, давно нестиранной. Еду ожидаемо не нашла, кроме нечто, похожее на изюм. Но проверять является ли находка сушенной ягодой я не стала.       К голоду прибавилось противное чувство понимания, что предыдущая владелица комнаты была ещё той, мягко говоря, неряхой. Руки так и чесались очистить каждый уголок, подмести каждую соринку и пылинку, и сменить подозрительно попахивающую одежду, что находилась на мне. Знаю, я являюсь чистюлей и многим моим близким это не особо нравилось, но вот сейчас это осознание как никогда вводит меня в печаль. Ведь оказаться в мире, время которого равно средневековому, а значит из простого люда мало кого будет волновать чистоплотность, к тому же доступа к ней они не имеют, морально убивает. А жрать всё ещё хочется… — Эх, жизнь моя, жестянка! — плюхаюсь на обшарпанную кровать, грустно вздыхая под аккомпанементы голодных китов. — Да ну её в болото!       Плюнув на всё, провалилась в сон под тошнотворное укачивание.

***

      Проснулась я от стука головы об деревянную стену. Потирая шишак, первым делом решила продолжить поиски жратвы и покинула каюту. На удивление, довольно быстро я наткнулась на, предположительно, кухню. И тут же налетела на тарелку с запечённой курочкой, так не предусмотрительно оставленной без присмотра посередине стола. Следующие десять минут я пробыла в раю. Курочка оказалась очень вкусной, пальчики оближешь.       Однако не стоило опрометчиво думать, что за ней не вернутся. Возмущённое верещание прервало мою трапезу, вернувшейся повар бросился отбивать курочку от голодного чудовища. Правда, от курочки мало что осталось — лишь обглоданные кости. Я не хотела пасть смертью храбрых, посему моментально начала отбиваться от нападающего. В ход пошло всё, что попадалось под руку: кости курочки, тарелки, половники, ложки, сковородки, стулья и даже стол. Но ужас! Разъярённого повара ничто не останавливало, он упрямо прорывался сквозь баррикаду из кастрюль. Припасы заканчивались, я собиралась кинуть очередную тарелку, но остановилась. Взяв с неё наливное яблочко и, вгрызаясь в сочный фрукт, катапультировала заряд. Увы, он был последним, а повар-убийца отделался всего лишь пару ушибами и запачканной в жире страшной рожей. — Без боя не сдамся! — отчаянным криком сопроводила боевую позу кузнечика*. В руках я держала дуршлаг и вилку. — Вилкой в глаз или пшёл вон отсюдава, чёрт усатый!       Злобно прорычав и явно ругнувшись, усатый чёрт пошел в атаку. То есть полетел стремглав. Если бы не старые рефлексы, которые я выработала в школе на уроке физкультуры, где в меня всегда безжалостно пуляли мячи разных мастей и тяжестей, то вряд ли это слабое и бренное тельце не было бы размозжино об стенку. Ляха мухи, еще б чуть-чуть! Орудуя криворукими ручками дуршлагом и вилкой, прорывала себе путь к выходу. Оставалось всего каких-то пару шагов, как вдруг я поскользнулась на банановой кожуре, которая, конечно же, первоначально предназначалась врагу.       От неминуемой смерти от рук дьявольского повара меня спас Кузька. Буквально вырвал за ноги от правого похоронного усатого черта. — Кузька, Кузенька! — с радостным возгласом кинулась на шею капитана. — Вечный спаситель мой! Отрада глаз моих, как я рада видеть твою пиратскую морду. Иди расцелую.       Тут же передумала, стоило вспомнить о дышащем в шею поваре убийце, поэтому решила спрятаться за спину Кузьмича. — Кузька, сделай с ним что-нибудь! Он же меня сейчас живьём сварит и сожрёт. Уволь его или лучше выкинь за борт.       За борт усача не выкинули, однако парой жёстких реплик отправили разбирать поле битвы. Меня же за шкирку потащили в собственную каюту, где капитан усадил проблемную пассажирку за стол, посверлил нечитаемым взглядом и вышел. Вернулся Кузька через несколько минут, за которые я успела напридумывать всевозможные варианты того, что меня ждёт: начиная от стандартного крепкого ремня, заканчивая выкидыванием в окно. Приготовившись получать пиздюлей, я поражено выдохнула, когда Кузька поставил перед носом огромный поднос с многообразным хавчиком. — Кузенька, теперь ты мне как брат, — я смахнула пару слез и благоговейно посмотрела на щедро даровавшего сие угощения. — Храни тебя чебуречный бог!       Не медля, смела еду за считанные минуты под обалдевшим молчанием Кузьмы Кузьмича. Никогда не видел оголодавшую девицу с черной дырой за мест желудка и быстрым метаболизмом, что ли? Закончив, поняла, что объелась, ик! Но зато довольна, словно десяток Злюдней.

***

      Ох, не надо было так нажираться, ведь спустя полчаса меня снова стало штормить не по-детски. Оставалось уповать на то, что вскоре посудина причалит к ближайшей земле и мне удастся продышаться. Чудо-порошок, как вариант излечения от тошноты, отпал, ибо кто ж знал, что если под его воздействием налопаться, как я, то вскоре захочется на горшок…       Когда наконец корабль остановился, я пружинисто поскакала на свободу к суше, через палубу. У самого бортика меня остановил капитан. С недоумением я переводила взгляды с Кузьмы на лошадь, которую тот держал и пытался передать мне. — Наша поняша? — в надежде, что я ошибаюсь, спросила Кузьку. Однако тот кивнул, будто понял о чем я, всучил поводья и показательно отправился по делам.       Стоять рядом с лошадкой было чертовски неуютно. Это как находиться под рентгеновским взглядом маман, застукавшую ненаглядное чадо, которое варит в два часа ночи конопляный суп на балконе и утверждает, что оно «стекла как трезвышко». К тому же, уж больно у животинки разумные глазки, явно мне не доверяет. Заметив на ремешке, который охватывал мощную шею, два бронзовых крыла, с грустью поняла, что лошадь принадлежала предыдущей хозяйке тела. Потому что такие же бентливские крылья были на пряжке ремня, что в данный момент поддерживал мои штанины. Теперь эта пятисот килограммовая туша принадлежит мне, на ней я должна передвигаться. Бедное мое седалище.       Сделав вдох-выдох, я осторожно поднесла руку к мордашке поняшки, собираясь погладить. Поняшка была настроена недружелюбно и клацнула зубищами, еле руку успела отдернуть. — Всегда, блин, мечтала, чтобы моя первая покатулька на лошадке была последней.       Не ссым в трусы, а вспоминаем дедулю, который показывал как запрыгивать на лошадь. — Поехали!       Мои фееричные попытки взобраться в седло оканчивались фиаско. Неприятно было и то, что все действия сопровождались откровенным ржачем матросов и даже лошади. Лишь с раза пятнадцатого смогла вскарабкаться в седло и, показав язык насмехателям, дернула за поводья. Это конечно зря, лошадь взбесилась и рванула вперед. Я чуть не свалилась, так страшно мне ещё никогда не было. Мамочка, спаси!       Люди в панике отпрыгивали в сторону, лошадь сбивала телеги и лавки, мимо которых мы проносились, а я визжала подобно мандрагоре. Закрыв глаза, молилась, чтобы дикие скачки поскорее закончились. В следующий миг почувствовала как лечу назад и падаю на что-то мягкое. Как оказалось, это были раздавленные мной помидоры в тележке. Долго радоваться чудесному спасению не удалось, пришлось драпать от рассерженного продавца помидоров. С гиперскоростью я неслась между домами, в конце концов вылетев к порту. Не раздумывая понеслась к кораблю, отдаленно похожему на Кузькин, мимо ошарашенных матросов прямиком в трюм. Только когда я ворвалась туда и остановилась перевести дыхание, потихоньку осознала, что обстановка мне не знакома. Это было чужое судно.       Здесь откровенно воняло, сырое помещение было забито клетками с разными мелкими животинками и птичками. Ого, получается я к браконьерам попала. Неожиданный громкий приступ кашля испугал до мурашек. Когда я глянула в сторону источника, то впала в шок. В самом темном углу стояла огромная клетка, а в ней находились люди. — Очешуеть, да это ж работорговля! — не успела я сориентироваться, как предо мной возникла рожа воистину бандитского вида.       Лапища мужика схватила меня, ощупала на наличие отмычек, изъяла пару стыбзиных помидоров и запихнула в компашку к несчастным. — Эй, стойте, стойте! — пропищала я. — Господин контрабандист, может договоримся? Отпустите, я честное пречистое никому о вас не расскажу.       Ответом был рык, от которого я в ужасе забилась в угол. Мужик ушел, оставив меня наедине с собратьями по несчастью. Приплыли...