«Миссия невыполнима по Вестероски»

Алина — Сижу за решеткой в темнице сырой. Бактерий здесь куча и это отстой, Попа от скачки болит у меня, Да это ж не жизнь, а сплошная хуйня!       Единственный слушатель моих горестных завываний продолжал в течении часа неотрывно наблюдать за уголком, в котором сгорбившаяся фигура Алины Бубенчиковой царапала вилкой ругательства. Хорошо, что додумалась спрятать стыренную с Кузькиной кухни утварь в волосах. На полном серьезе заявляю, что в этой шевелюре поместиться целая Нарния, и вы её потом фиг найдете. Не то, что мои гладкие и ухоженные локоны из той жизни: белокурые, нежные на ощупь, длинной до икр. Я так долго их отращивала и столько сил и денег потратила, чтобы потом получить густые непослушные лохмы. Как я скучаю по моим распрекрасным кудряшечкам.       «Джоффри сасатт» гласила очередная тщательно нацарапанная краказулька. Если посмотреть направо, то можно лицезреть печальную картину: чуть поодаль толпилось человек десять в рваных и грязных одеждах, у всех на лицах отражается уныние, в довершение всего некоторые из них больные. Плакать правда хотелось, ведь помимо взрослых здесь было двое детей. Выбраться казалось нереально, поскольку ключ от замка находился у надзирателя, который дрых по другую сторону решетки. До него не достать, пыталась, лишь по рукам получила. Ну ничего, я тебе отомщу, шишира. Ты уже записан на стеночке рядом с «Мистер Пропер пидарас, не поможет в этот раз!».       Одно утешение, есть тот, кто готов слушать меня, даже если не понимает. Остальные либо не обращали внимания, либо злобно пинали, когда я пыталась донести до них план побега. Неблагодарные людишки, ради нас же стараюсь, между прочим! Вот так и стала держать дистанцию от прочих зараз и сволочей. — Мусечка, хочешь я тебе поучительный стишок расскажу? — Мусечка молча хлопнул огромными глазищами. Будем считать за положительный ответ. — Ах ты моя пусечка! Тогда слушай. Называется «Кот Василий».       Прочистив горло, стала читать так, как даже в школе не старалась. В красках и с выражением. — Имел привычку кот Василий ходить и метить всё подряд, Над всем, что только попадалось, свой гнусный совершал обряд. Его сто раз предупреждали, просили, даже умоляли, Но всё, засранцу, было мало, и вот итог — его не стало. Мораль понять дано любому, запомни сам, скажи другому, Чтоб не случилася беда, не надо ссать на провода!       Закончив, в предвкушение критики уставилась на слушателя. Тот с детским выражением мордашки и извечно глуповатыми глазками наклонил голову на бок, при этом издав хрустящий звук. Ничего большего ожидать не стоило от неведанной птички. Не смотря на то, что Мусечка был похож на маленькую сову, оказался глупым как валенок. Зато зритель из него внимательный. — Эх, Мусечка. Тебе столькому ещё нужно научиться.       Мусечка согласно ухнул и стал чистить пестрые перышки. Откопав среди пуха песочного окраса золотистое перо, недолго думая Мусечка выдернул его и сожрал. Разумеется, тут же начал задыхаться и дохать. — Плюй, Мусечка, плюй! — запаниковала я. — Давай, выплюнь каку!       Каку он не выплюнул, но проглотил, в конце смачно рыгнув. Я облегченно вздохнула: — Дурашка моя, тебе хотя бы капельку сообразительности и ты бы понимал, что нужно всего лишь дернуть защелку и будешь на свободе.       Птичка пару раз хлопнула своими невероятными глазами, которые можно было использовать как оружие массового поражения, потому что их мимимишность зашкаливала. Схватившись цепкими коготками за прутья простенькой решетки, Мусечка с помощью клюва бесшумно отодвинул защелку. Дверца отворилась под мое обалдевшее молчание. — Так ты меня понимаешь?! — всё негодование исчезло с приходом гениальной мысли. — Мусечка, сокровище мое, помоги мамочке. Тихо достань ключик, который находится у того страшилы, — махнула в сторону спящего надзирателя. — и принеси мне.       Шанс на спасение в перьях направился к заданной цели. После моей неудачной попытки достать ключ, надзиратель перебрался к самой дальней стеночке, за ящики. Поэтому разглядеть что там происходит особо не получалось. Спустя долгую минуту ожиданий Мусечка вернулся с добычей. — Так, Муся, ты зачем мне таракана припер? Я просила ключ. Он блестящий и вот такой, — я примерно показала размер необходимой вещицы.       Птичка, схрумкав отвратительное насекомое, снова ушла и на этот раз притащила ножик. Что-то Мусечка слишком туго соображает. — Это я у вас изымаю во избежание кровопролития, маленький маньяк, — прицепив опасное оружие к поясу, я вновь попыталась объяснить птичке про ключ.       Дальше дела пошли ещё туже. Мусечка приносил всё что угодно, но только не то, что нужно: вантуз, алюминиевую кружку, галошу, чьи-то труселя в ромашку и кучу другой хурды-мурды. Невинная мордашка совы смотрела, как я фейспалмелила. Это безнадежно, с такой скорбной мыслью я плюхнулась на пустые мешки в углу. Вдруг они зашевелились, от чего я с визгом подорвалась и встала в боевую стойку, выпятив вилку.       На свет божий вылезло сморщенное от старости лицо. Почесав длинную неопрятную бороду, старичок обвел заспанным взглядом помещение. Заметив меня, он как будто взбодрился, подскочил и стал приседать. Резвый он какой-то для своего возраста. Пока чудаковатый дедуля выполнял зарядку, я тихонечко постаралась отойти подальше. Дальше было некуда, потому что соседи по клетке не пустили к себе и по предательски выпихнули обратно. Видимо есть причины не приближаться к старику. — Мы ногами топ, топ. Мы руками хлоп, хлоп. Мы глажами миг, миг. Мы плешами шик, шик, — шепеляво приговаривал дед. — Ррражь щюда, два щюда...       ХРУСТ! — Ай! Шертов радикулит, — дед замер, когда поворачивал туловище вправо. — Эх, шовшем дряхлым штал. Мадмуажель, не могли бы вы подшобить штарику?       До меня не сразу дошло, что обращались ко мне. — Ээээ... да, сейчас, — спохватившись, помогла дедуле выпрямиться. — Мерши в боку, — последовала беззубая улыбка. Жуть... — Вы это, поосторожней. Не шутки, всё таки. — О, не волнуйтешь, шударыня. Я мужчина в шамом рашцвете шил.       Ну-ну, как же. И тут — блямк! До меня дошло. Старичок то по нашенски говорит. — Старче, а какого лешего я тебя понимаю?! — Ето, шиньорина, бежусловно хороший вопрош, — потерев бороду и напустив загадочности, начал он. — Вшё потому шо... хрррр.       Он уснул. Стоя. Вот так, на половине ответа. Несколько раз тыкнув дедка и не получив должной реакции, громко гаркнула.       Тот встрепенулся и продолжил: — Вшё потому шо ты волшебник, Харри! — торжественно объявил старик. — А нет, это иж другого фильма. Вшё потому шо ты — ижбранная! — ...Избранная? — Ижбранная! — Избранная?... — И-и-и-и-и-ижбранная! — Кто — я? — Да-да! И ты несшпроста окажалась в этом мире. Как у вшякого ижбранного у тебя ешть мишшия, которая жаключается в том... хррр.       Даже не знаю, будить или не стоит. Дедок явно чебурахнутый. Что-то не хочется его тревожить, пойду лучше у себя в уголке посижу. Надо ж было в этот самый момент Мусечке грохнуть рядом сковородку. Не знаю где и как он её протащил, но как же не вовремя. — Мне крашное шухое! Так, о шем я? Ах да. У тебя, ижбранная, есть мишшия, которая жаклюшается в том, штобы ты помогла шветочу нашему!... — Воу-воу-воу, притормози, дедуль! Ты явно меня с кем-то путаешь, — мне не хотелось ввязываться в подозрительную авантюру по вине чокнутого старика. Так что я старалась быстрее от него избавиться (как двусмысленно). — Нет же, это тошно ты! Жуб даю, — заметно, сколько раз он зубов давал. — Я уверен, што ты наш ошвободишь из жаточения. Сама скоро увидишь.       Сказав всё, старик обратно зарылся в мешки, наконец отстав от меня. Что за чистейшая чушь про «ошвобождение»? Я даже себя освободить из плена штанов и дурацкого ремня не могу. — Мусечка, что ты мне принес? — опустилась к птичке, думая, что та в очередной раз приволокла какую-то хрень. Оказалось не хрень, а ключ. — Золотце мое, какой же ты у меня молодец! Умничка, пусечка!       Радость поутихла, когда сумасшедший старикашка возник рядом. С довольным видом он выразил свое «я же говорил» и поторапливал открыть дверь. — Для начала нужен план и оружие. Если мы заявимся наверх без ничего, нас тут же порешают. — Так шего ты ждешь?       Скрипя зубами и стараясь не прибить раздражитель, пояснила: — Я не понимаю их, — указала на соседей по клетке. — Они не понимают меня. Как объяснить план не знаю. — То же мне проблема, — фыркнув, дед достал из нагрудного кармашка замусоленной рубахи огрызок мела. — Шъешь. — Нет! — я шарахнулась назад. — Ешь, — упрямо стоял на своем дед. — Да не буду я это есть! Сам жри, от меня отвали! — Шо ето там? Школопендра? — Где сколопендра?!       Я не на шутку испугалась, так как до смерти боюсь противных многоножковых тварей. Тем самым совершила ошибку, потеряв бдительности и не захлопнув пасть. Четким броском в рот прилетел белый огрызок. Инстинктивно проглотив его, зашлась кашлем, что аж лицо покраснело и слезы прыснули из глаз. Фу, какая гадкая гадость! — Как думаете, о чем кудахтуют эти ненормальные? — послышался голос с боку. — Не знаю. Но лучше не смотри на них, — шепнул второй. Интересно, о ком они. Интересно, почему я стала их понимать. Наверное, это из-за наркоманского мелка. — Ой, а у той чувылры страшная птичка в волосах сидит. Наверное она ведьма, — пропищал детский голосок.       Ахаха, что за чудачка носит птицу в волосах? Постойте, это ж я. У меня Мусечка недавно на голове обустроил себе гнездышко. — Слышь, глист, ты кого чувырлой и ненормальной назвал?! — ощетинилась я на грубияна. — ААААА, ВЕДЬМА!! — Прочь, ведьма! Изыди нечисть!       В меня стали кидать сапоги и притащенный Мусечкой хлам, от которого пришлось защищаться подобранной с пола сковородкой. Всё могло закончиться печально, если бы нас не остановил неожиданно вошедший надзиратель. — Что ещё за хрень? Живо разошлись по углам, помойные крысы! А не то я вам, — грозно надвигаясь на нас, он достал из ножн меч.       ДЫЩЬ!       Все уставились на бессознательное тело надзирателя, потом посмотрели на меня. А я что? Я испугалась и вырубила угрозу. Но меня беспокоит другое. — Кто открыл клетку? — Я, — признался старик, показав ключ, который, видимо, выкрал у меня, пока я откашливалась. — Жвиняй, прошто я в темнице пять шуток томлюшь. Приелошь.       Вздохнув, я, как единственный здравомыслящий человек, выстроила всех в ряд и объяснила план действий. Каждый взял по предмету из хлама Мусечки, дедуле я отдала нож, а себя снарядила самыми страшными орудиями свободы — вилкой и сковородкой. Мы строевым гуськом подобрались к выходу, я приказала ждать, а сама крадучись поднялась наверх. Как можно тише открыла дверь и тут же встретилась лицом к харе с ещё одним контрабандистом работорговцем. Писец подкрался незаметно...