Цена свободы

Первым, кого имел счастье лицезреть Леонард после того, как пришёл в себя, был капитан «Энтерпрайза» Джеймс Кирк. Тот смотрел на бортового медика слегка обеспокоенным и озадаченным взглядом, а когда понял, что МакКой очнулся, даже заулыбался. - Боунс, ты нас напугал, – заявил Кирк с таким видом, будто не произошло ничего серьёзного. – Не припомню, чтобы ты хоть раз падал в глубокий тёмный обморок. - Считай, что этот обморок был мелким и светлым. Как Хан? – медик попытался сразу вскочить на ноги и бежать проверять самочувствие пациента, но какая-то злая сила закружила ему голову и вынудила опуститься обратно. - Спит, как младенец, – Джеймс попытался придать своему голосу привычную беззаботность, но по дрожащим рукам и тому, как он ерошил волосы, было понятно, что капитан всё ещё нервничает. – Ты был в отключке всего двадцать минут. Пока изменений никаких не произошло. Доктор Бэрри ввёл сыворотку остальным раненым аугментам, но они были не в таком ужасном состоянии, как Хан, потому что получили помощь от Миршаса ещё раньше. - Джим, ты бы голову помыл, что ли, – МакКой недовольно скривил губы. – Смотрю на тебя, а вижу… не могу понять кого, но не Джима. Вторая попытка принять вертикальное положение оказалась более удачной. МакКой снова был Юлием Цезарем медблока и должен был лично убедиться, что в его владениях всё в полном порядке. Первый, с кем столкнулась царственная особа, был доктор Бэрри. - Санжай уже оповестили? – с места в карьер начал МакКой. - Она с детьми сейчас в каюте Джоанны. Я запретил пока приходить сюда. Говорил с ней через коммуникатор. Сообщил, что всё самое страшное и сложное позади, – голос медика дрогнул. – Она плакала. Думаю, нужно пойти и поддержать её. Я слышал, как дети её успокаивали… - Так, я поговорю с ней, – Леонард взял протянутый ему Филиппом рабочий падд. – Как наши пациенты? - Простите, я всё время провёл с Нуньеном, – доктор Бэрри виновато посмотрел на Боунса. – Я, конечно, понимаю. Там приборы, они будут сигнализировать. Но я просто не смог пока оставить его одного. - Вы с ним точно не родственники? – МакКой махнул паддом в сторону бокса реанимации. – Кстати, Вы знали, что Хан - отец Кирана? - Нет. Вы же знаете… Но я тревожусь за него, как за родного сына, – Филипп тяжело вздохнул. – И… я не мог Вам этого раньше сказать. Про Кирана… Не знал, насколько Нуньен доверяет Вам. Но сейчас нужно успокоить Санжай. Вы не представляете, как она переживает. - Это ж насколько смышлёный ребёнок, если удалось его убедить не рассказывать о родстве с вашим капитаном, – Леонард улыбнулся и достал из кармана переговорное устройство, вызывая на связь Джоанну. – Джо, милая, скажи Санжай, что она может навестить своего… эм… мужа. Хан же её муж? – уточнил медик у Бэрри, убирая переговорник обратно в карман. Филипп только кивнул головой. А в медотсек уже вбегала какая-то взъерошенная и заплаканная Санжай. - Я хочу его видеть! – всхлипнула девушка, когда Боунс осторожно перехватил её запястья. – Пожалуйста! Я хочу его видеть! - Тише, тише, мисс Фростер, пожалуйста, возьмите себя в руки. Он сейчас спит. Они все спят, но это хорошо. Подумайте о сыне, ему, ведь, тоже понервничать пришлось. - Санжай, успокойся, пожалуйста, – доктор Бэрри погладил девушку по плечу. – Если Нуньен проснётся и увидит, что ты плачешь, то он будет волноваться, а ему сейчас это противопоказано. - Я только посмотрю на него. Я не буду его беспокоить, – пообещала Фростер, уже взяв себя в руки и твёрдо вздёрнув подбородок. – Кирана можно будет привести потом, чуть позже? - Почему Вы ответили тогда, когда я спросил, где его отец, что его нет? – озвучил МакКой вопрос, который давно вертелся на языке. - Вы не видели Нуньена до… – Санжай снова чуть не заплакала, но, вздохнув несколько раз, смогла успокоиться. – Того Нуньена, который был отцом Кирана, на которого он похож, сейчас нет. Есть другой. С другой внешностью. Он остался прежним только внутри. Но хотя бы так… Это лучше, чем мы потеряли бы его совсем… - Исходя из моих наблюдений, я пришёл к выводу, что он очень Вас любит. И мальчика. Потому и не хотел, чтобы вы видели, как он умирает. Но нынешняя внешность Хана - она Вас пугает? - Я ещё не привыкла, – прошептала девушка. – Но мне это не помешает… - Так, всё, идите, – Боунс хлопнул в ладоши, чувствуя, что как-то странно защипало в носу. – Я слишком много вопросов задаю. Только если они спят - не будите их. Санжай кивнула и тихо проскользнула в двери реанимационного блока. Все аугменты, так или иначе пострадавшие от эуджелианского яда, располагались на выстроенных в ряд кушетках и спали. Тишину нарушало только мерное попискивание приборов, к которым были подключены раненые. Обведя взглядом комнату, Фростер вздрогнула: их команда стала меньше на четверых человек, павших в борьбе с врагом. Дэрил Келли, Люк Ким, Хариш Каматх, её друзья, её братья не вернулись, погибнув от руки эуджелианцев. Тересса Торн, синеглазая смешливая Тересса, которую Санжай считала сестрой, теперь лежала в криокамере. Глубоко вздохнув и стараясь не смотреть на дверь «холодильника», девушка подошла к кушетке, на которой лежал Хан. Бледный, с пылающим жарким румянцем щеками и потрескавшимися сухими губами, Сингх хрипло, но размеренно дышал. - Живой… – прошептала Санжай, склонившись и коснувшись губами горячего лба любимого человека. – Киран ждёт тебя, Нуньен. Поправляйся скорее. - Всё в порядке? – спросил МакКой, когда Фростер вернулась. Она кивнула в ответ, силясь выровнять дыхание. Тогда медик выудил из шкафчика какой-то пузырёк, накапал в стакан с водой его содержимое и заставил девушку выпить. – Это успокоительное, – пояснил он, пока неожиданная пациентка глотала воду. – Я бы предложил Вам поспать, а мы пока присмотрим за Кираном. - Я лучше побуду с сыном. Мне это важно сейчас, – тут девушка неожиданно обняла МакКоя, а за ним и доктора Бэрри, который тут же погладил её по голове. Только потом Санжай направилась к выходу. Довольно уверенными шагами. - Я провожу её, – Филипп пошёл следом за девушкой. – Всё-таки очень большой стресс… Только увидев, как доктор Бэрри выходит из медотсека, МакКой наконец облегчённо вздохнул и, чтобы окончательно прийти в себя, собрался уже было вызвать Джима и самым ехидным голосом спросить, долго ли тот будет изображать из себя брюнета, как вдруг поймал какой-то совершенно потерянный взгляд новенькой медсестры. - Доктор МакКой, я не могу понять, что мне делать с одним пациентом. Он назвал себя Миршас. - Я, кажется, просил Вас ввести ему обезболивающее, – Леонард внимательно посмотрел на девушку. – Что-то пошло не так? - Я ввела ему… прямо через эту плёнку, но… он таким голосом сказал мне, что больше ничего не нужно, как-то очень убедительно, что, простите, я не стала даже его осматривать. Хотя у него совсем не действовала рука. А, когда коммандер Спок распределял по каютам тех, кто не нуждался в непрерывном наблюдении, я решила оставить Миршаса здесь, потому что было непонятно, как часто ему придётся вводить лекарство, – девушка отвела взгляд в сторону. – Сейчас я проверяла состояние пациентов. Миршас спит, но… Посмотрите, что у него с рукой. Я не знаю, что можно сделать в таком случае. Никогда такого не видела. МакКой потихоньку зашёл в крохотную палату, где слева за перегородкой посапывал молодой парень с перевязанным плечом, а прямо перед ним, откинув одеяло, спал этот странный Миршас. Рукав больничной пижамы был недостаточно длинным, чтобы скрыть хоть часть… Боунс не смог даже подобрать этому названия. Целиком покрытая плёнкой от запястья до бицепса рука казалась разобранной внутри на части, как конструктор: отсутствовали большие фрагменты кожи, мышц, даже, кажется, кости и суставного хряща. Все изъятые ткани были залиты какой-то прозрачной массой. Особенно дико было наблюдать сосуды, как будто висящие в невесомости и, судя по всему, функционирующие. МакКой буквально поперхнулся рвущимися наружу ругательствами, вытягивая из кармана трикодер, когда эуджелианец внезапно открыл глаза. - Вас зовут Миршас, если я не ошибаюсь, – Боунс показал пациенту трикодер с таким видом, как будто это было его оружием. – Лежите спокойно, сейчас я Вас просканирую. Почему Вы скрыли свои повреждения? - Девушка всё равно не смогла бы оказать какую-то помощь, кроме введения обезболивающего. Она только отняла бы время у других пациентов, которым была необходима срочная помощь. Перевязки мне не нужны. - У вас мышечные спазмы. То есть того, что осталось. Такое впечатление, что Вы подвергали их большой нагрузке, – Боунс просканировал всю руку до конца и задумался. – Скорее всего, до стрессовой нагрузки вы могли шевелить рукой… - Да. Рукой, пальцами. Но ничего, тяжелее падда, не держал, – Миршас посмотрел на свою руку, как на что-то инородное. - Я введу Вам лекарство, которое расслабит мышцы. После того, как они отдохнут некоторое время, мы снова всё проверим. - Наверно, придётся отнять руку? – обречённо спросил эуджелианец, взглянув в глаза Леонарда. – Ничего нельзя сделать? Технология, ведь, пока не отработана, и её никто никогда не опробовал на таком объёме тканей. Она эффективна только на небольших кусочках кожи. Залитое замещающей массой там всё прорастало обратно. Но здесь… Мой организм этого не осилит. - Миршас, подождите. Я такого никогда не видел, и мне нужно разобраться. Что мы можем сделать, а что - не можем, – Боунс открыл дверцу небольшого шкафчика, доставая лекарство. – Давайте сначала расслабим мышцы. Пока МакКой возился с необычной раной пациента, в медотсеке появились Джоанна и Киран, крепко держащие друг друга за руки. - Папа, ты занят? – спросила девочка. – Мы хотели узнать, как дела у мистера Хана и остальных. - Да, дети, я сейчас очень занят. Киран, а где твоя мама? – Леонард глянул через плечо. Ответила, естественно, Джоанна: - Мама Кирана уснула. Мы накрыли её одеялом и поцеловали в щёчку. - Дела у всех теперь пойдут лучше и лучше. Только всем нужно хорошо выспаться. Поэтому, – Боунс поднял вверх указательный палец. – Поэтому здесь вы будете говорить шёпотом и ходить тихо, как мышки. Поняли? - Поняли, – прошуршали в ответ две потенциальные мышки. - Вот и хорошо. Сейчас меня не отвлекайте. Сначала усевшиеся на свободную кушетку дети на самом деле вели себя тихо, с интересом поглядывая, как работает доктор МакКой, но потом Джоанна, переглянувшись со своим маленьким другом, кивнула ему на дверь реанимации, и мальчик, спустившись на пол, неслышно проскользнул внутрь реанимационного блока. Девочка, удостоверившись, что отец ничего не заметил, последовала за Кираном. Оказавшись внутри помещения, маленький аугмент нерешительно подошёл к кушетке, на которой лежал Хан, и осторожно потрогал того за руку. - Джо, ты знать… знаешь, кто он? – серьёзно, как взрослый, спросил мальчик. - Да, – так же абсолютно серьёзно ответила Джо. – Когда вы пришли к нам на «Энтерпрайз», я сразу поняла, что он у вас самый главный. Я видела, как на него смотрит твоя мама, и доктор Бэрри, и все остальные. Это ваш капитан? - Капитан, – кивнул в ответ Киран, не отпуская руки Сингха. – И мой отец. Я знать… теперь можно говорить это. - А раньше было нельзя? – брови девочки удивлённо поехали вверх. – Никому-никому? - Никому. Он сказал, что это для безопасности. Для моей. В этот момент Харрисон глубоко вздохнул, медленно выдохнул и так же медленно открыл глаза. На него с надеждой смотрели две пары детских глаз. - Что… вы здесь делаете? – хрипло спросил он, облизав губы. Киран молча уткнулся носом в руку отца, и тот скорее почувствовал, чем услышал, как плачет его сын. Джоанна тем временем совершенно профессиональным жестом поправила простыню и наполнила водой стакан с гибкой трубочкой. - Помогаем, конечно, – сказала она тихо, но очень уверенно. – Вы хотите пить? Она настолько напоминала своим поведением миниатюрную копию МакКоя, что Хан невольно улыбнулся. Однако осознание того, что Киран беззвучно плачет рядом, заглушило даже мучившую сверх-человека жажду. - Малыш… – Сингх продолжал говорить по-английски, словно посчитал, что использовать хинди было бы неуважительно по отношению к дочери Леонарда, которая не знала этого языка. – Иди ко мне… Всхлипывая, мальчик забрался на кушетку и прижался к отцу, при этом не задев ни одной раны на его теле. Только после этого, обняв сына одной рукой, Харрисон взял у Джоанны стакан и моментально осушил его. - Спасибо… - Если Вы ещё захотите пить, я буду рядом, – девочка прошлась мимо остальных кушеток и, убедившись, что все пациенты спят, вернулась к Хану. Аугмент, зарывшись пальцами в густую кудрявую шевелюру Кирана, успокаивающе почёсывал ему затылок и при этом наблюдал за дочерью МакКоя. Сингх безумно хотел узнать, успели ли его команде оказать помощь, но понимал, что Джоанне не стоит задавать таких вопросов, чтобы не напугать. Ведь она могла видеть раненых сверх-людей как раз в тот момент, когда они вернулись на «Энтерпрайз». - Джо… где твой отец? – наконец, спросил он. - Он сейчас занимается пациентом, которого зовут Миршас. Нам сказал, чтобы мы вели себя очень тихо. Мы и ведём себя тихо. Никого из Вашей команды не разбудили, – девочка высунула нос за перегородку и посмотрела ещё раз на ряд спящих на кушетках аугментов. - Я хотел бы…обсудить с ним кое-что… и с капитаном Кирком, – пробормотал Хан, моргая всё медленнее. Наконец, его сильная, но в то же время такая чуткая в отношении собственного ребёнка, рука застыла на плече Кирана. - Джо, – прошептал маленький аугмент. – Иди сюда. Пока папа спит, мы его будем греть. Я знаю, раненый… нет, раненые всегда мёрзнут. Девочка согласно кивнула и тихонько, как мышка, забралась с другой стороны кушетки и осторожно подлезла под другой бок. Вот такую картину с обнимающими спящего Хана такими же спящими детьми и застал зачем-то заглянувший в реанимационный блок уже отмывший с шевелюры краску Кирк. - Э… Боунс? – тихо позвал он, отчего-то расплываясь в улыбке, когда Джоанна, перебравшись повыше, перехватила аугмента поперёк груди, а Киран, зевнув, совсем свернулся калачиком. – Иди-ка сюда. - Что-то с Ханом? – МакКой мгновенно оторвался от разложенных на столике лекарств, на которые он смотрел до этого так, как будто решал трудную шахматную задачу. – О, ты на чело… на себя стал похож. - Сюда иди, говорю тебе, – пропустив подколку мимо ушей, шикнул Джеймс. – Могу поспорить, такого ты ещё не видел. Тащи падд, сфотографируем на память. Не понимая, что же такого особенного можно увидеть в реанимационном блоке, Леонард все же взял падд в руки и… чуть его не выронил, когда вошёл в помещение. - Чш-ш-ш-ш! Ты же не собираешься их будить? – хихикнул Кирк, отбирая у МакКоя падд и, несмотря на попытки доктора помешать, сделал пару снимков. – Для истории. Где ты ещё такое увидишь, чтобы грозный Хан позволил комковаться вокруг себя юному поколению? Потом покажи ему, он оценит, – хлопнув Боунса по плечу, капитан вернул ему падд и направился к выходу из медотсека. – Загляну позже. МакКой махнул ему рукой и ещё на пару минут вернулся к кушетке, где так расслабленно и спокойно лежали отец с сыном и его собственная дочь. Как будто не нужно было никуда бежать, никого спасать, решать нерешаемые задачи и выполнять невыполнимое. Сейчас они просто спали.