Просто Гарри

Из собственной комнаты Гарри выскочил с пунцовыми щеками. Зашёл он не очень вовремя, потому застал довольно пикантную картину. Эдриан Пьюси обвивал шею Теренса и самозабвенно целовал его. Это зрелище не на шутку разогрело кровь в юном Поттере, пробуждая странные, незнакомые прежде ощущения. Его сосед целовался… С парнем. Это никак не желало укладываться в голове у Гарри. Эдриан выскочил первым, громко хлопнув дверью, не глядя на Гарри. Теренс вышел следом, ссутулившись, и впервые за время знакомства выглядел растерянным. — Слушай… — осторожно начал он, пытаясь подобрать слова. — То, что ты видел в комнате… Это совсем не… В общем, я сам не ожидал, что этот дурак полезет целоваться! Чёрт, в общем, ничего не было, идёт? Гарри рассеянно кивнул, бочком протиснулся в комнату и уткнулся носом в прохладную подушку, стараясь успокоить бешеный стук сердца. Он лежал так довольно долго, слышал, как после продолжительного отсутствия Теренс вернулся в комнату и лёг спать. Гарри и раньше видел поцелуи парней и девушек в парках или укромных уголках Хогвартса, но образ парней никак не желал уходить, возвращаясь снова и снова, пока он наконец не провалился в тяжёлый сон. Утром Гарри ждал Драко в гостиной. Тот появился в окружении Крэбба и Гойла, привычно небрежный, с лёгкой усмешкой на губах. Несколько девочек тут же подскочили к нему, что-то щебеча, но Драко отмахнулся с королевской снисходительностью. — Доброе утро, — бросил он в пространство. Гарри промолчал, но присоединился к их компании, когда они направились завтракать. По дороге обсуждали новое меню, домашнее задание по зельям и странного профессора истории магии. Гарри слушал больше, чем говорил, но постепенно втянулся. Драко оказался не таким уж невыносимым. Заносчивый, да, постоянно поминал отца, но в нём была какая-то подкупающая открытость. Он искренне считал себя принцем, а остальных — своей свитой, но относился к этой свите с показным благородством, которое многих очаровывало. После завтрака слизеринцев ждала травология. Теплицы нашлись легко. Из их факультета здесь была только Миллисента Булстроуд — полноватая девочка, которая с первого дня взяла курс на подлизывание к преподавателям. Гриффиндорцев оказалось больше. Гарри заметил Гермиону в дальнем углу, уткнувшуюся в атлас растений, и направился к ней. — Привет! — виновато улыбнулся Гарри, вырывая девочку из мира диковинных цветов на страницах учебника. — Я бы хотел извиниться, что не смог прийти вчера. Надеюсь, ты не долго ждала? — О, ничего страшного, — мрачно отозвалась Гермиона. — Что ещё можно было ожидать от Слизеринца! Впредь не желаю иметь с тобой ничего общего. Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Гарри открыл рот, чтобы объяснить, но не нашёл слов. Что он мог сказать? Что забыл? Что ему было веселее с Теренсом? Это прозвучало бы жалко. — А ты что здесь забыл? — раздался угрожающий голос Рона. Он встал между ним и Грейнджер, а Симус с Дином, стоявшие поодаль, отвели взгляды. — Гермиона просидела в совятне до ужина. А ты даже не соизволил предупредить. — Я просто хотел извиниться, — спокойно ответил мальчик, сверкнув стёклами очков. — Ты бы не совал свой нос в чужие дела. — В чужие? — Рон скривился. — Ты мне в поезде показался нормальным, но Шляпа не ошибается. Вы все, слизеринцы, одинаковые: двуличные и скользкие. — Стало быть, все гриффиндорцы — завистливые болтуны, которые вешают ярлыки, не разобравшись? — раздался за спиной голос Драко. Гарри не заметил, когда он подошёл. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но когда говорят гадости о моём факультете, я не могу молчать. — Твоего мнения никто не спрашивал, Малфой! — зарычал Рон. — Как и твоего! — возразил Гарри. - Не ты ли сам хотел попасть на Слизерин ещё в поезде? Рон вспыхнул, растерявшись. — Оскорблять студентов своего факультета я не позволю, — ответил Драко. — Даже если Гарри не смог поначалу разобраться, кто на самом деле является его другом, сейчас он сможет сделать правильные выводы. Знаешь, Уизли, ты прав. Для таких, как ты, мы кажемся двуличными и хитрыми. Но это не хитрость. Это просто интеллект. Малфой выразительно перевел взгляд на Грейнджер, затем на атлас магических растений у неё в руках. — Пошли отсюда, Гермиона! — зло сощурился Уизли. — Этим мерзким слизням только повод дай. — Вечная война факультетов, — усмехнулся Драко. — Слизерин и Гриффиндор враждуют с самого основания школы. А Уизли из поколения в поколение пытаются отравить существование нашей семьи. — Что? Почему? — удивился Гарри. Он видел, что между Роном и Драко существует давняя неприязнь, но не думал, что она длится целыми поколениями. — Мой отец говорит, что Уизли-старший совсем помешан на маглах. Искренне считает, что они во всём превосходят волшебников, а мы им в ножки должны кланяться. Ясное дело, мой отец придерживается иной точки зрения. — Они просто не жили с маглами бок о бок, - усмехнулся Гарри, вспоминая годы, проведённые с тётей и дядей. — Всё бы ничего, но именно Уизли-старший обвинил моего отца в тёмных делишках, как только лорд Волан-де-Морт был убит, — вдруг сказал Драко после долгого молчания. Он будто взвешивал, стоит ли вообще произносить это вслух. — Раньше это сделать, очевидно, хвалёная гриффиндорская храбрость не позволяла. Отец говорит, что Уизли просто завидует. Не может простить, что кто-то живёт лучше его убогого семейства. Гарри кивнул, ничего не ответив. Внутри копилась тяжесть. Две версии, два враждующих лагеря, и он оказался ровно посередине, не зная, кому верить. К счастью, их разговор прервала профессор Стебль, объявившая о начале занятия. Сразу после травологии студентов Слизерина и Пуффендуя ожидал совмещенный урок полётов. На полянке у главного входа в школу их ждала мадам Трюк — высокая стройная женщина с короткими седыми волосами. Она начала урок с долгой вступительной речи и инструктажа по технике безопасности при полёте на метле. Гарри уже не терпелось подняться в воздух. В конце концов, ученики оторвались от земли, оседлав учебные снаряды. Гарри чувствовал, как метла слушается его с полуслова, но заставлял себя летать ровно, без выкрутасов. Пусть думают, что он такой же новичок, как остальные. Гарри не хотел лишнего внимания. Вместо этого, он с интересом наблюдал за тем, как другие его однокурсники сражаются с капризами гравитации. Неужели, вчера он выглядел также? Среди учеников хвалёного Слизерина находились абсолютные бездари, даже Малфою, который был слишком самоуверен, отправляясь на урок полётов, мадам Трюк успела сделать замечание по поводу того, как следует правильно держать метлу. Но гораздо плачевнее обстояли дела у Пуффендуя, с которым они занимались. Эрни Макмиллан получил черенком метлы по носу, когда пытался поднять её, Хана едва держалась в воздухе, опасливо глядя сверху вниз, Джастина Финч-Флетчли же метла вообще отказалась слушаться. За весь урок он единственный так и не оторвался от земли. Не обошлось без падений, синяков и ссадин. Однако это не отменяло факта, что Драко летал отменно. Оказавшись в воздухе, светловолосый мальчик единственный, вопреки запрету преподавателя, стремительно пронёсся по поляне, плавно пикируя под аркой главных ворот, и вернулся под восхищённые возгласы студентов, зависнув высоко в воздухе. Мадам Трюк пригрозила ему, что снимет со Слизерина десяток очков, если подобное повторится, но Малфой явно выделывался и был абсолютно уверен в том, что на этом уроке ему уже нечему учиться. Гарри же был в числе тех, кому мадам Трюк дарила похвалы, а потому выбиваться из общего круга студентов, последовав примеру Малфоя, он не решился, хоть внутренне восхищался его смелостью. После ужина Гарри поспешил на поле для Квиддича — первая тренировка сборной Слизерина. Он нашёл место на трибунах, откуда было видно всё поле. Игроки в зелёно-серебристой форме взмыли в воздух, и Гарри заворожённо следил за ними. Игра оказалась сложнее, чем он думал. Охотники передавали друг другу квоффл, загонщики отбивали бладжеры, а Теренс носился по всему полю, высматривая золотой огонёк снитча. Он часто пропадал из виду, и Гарри каждый раз ловил себя на том, что ищет его глазами. В конце концов Теренс поймал снитч, и команда прервала тренировку. Гарри спустился к нему, когда тот выходил из раздевалки. — Это было потрясающе, — сказал Гарри. Теренс устало улыбнулся. — Ты просто не видел ещё настоящей игры. Посмотрел бы ты чемпионат Мира по Квиддичу… Вот, где настоящая битва! Они проговорили до глубокой ночи — о Квиддиче, о знаменитых ловцах, о том, как Теренс впервые поднялся в воздух. Гарри забыл обо всём на свете, и когда они наконец легли спать, впервые за долгое время чувствовал себя почти счастливым. *** Следующие недели превратились в рутину. Уроки, библиотека, редкие минуты в воздухе с Теренсом. Гарри постепенно осваивался в Хогвартсе, научился находить дорогу в самых запутанных коридорах. Он почти не общался со слизеринцами — они его не трогали, и он не лез. Одиночество не тяготило; он привык к нему за десять лет в чулане. Иногда он ловил на себе взгляды Драко — быстрые, изучающие, но тот не заговаривал первым, и Гарри не искал встреч. Зато он пытался поговорить со Снейпом. Несколько раз. Подходил после уроков, ловил его в коридорах, даже предпринял несколько попыток поговорить с мрачным деканом факультета, расспросить его о своих родителях, возможно поблагодарить… Но каждый раз профессор отделывался короткими фразами или вовсе делал вид, что не замечает, пока однажды случай сам не столкнул их в библиотеке, где Гарри искал материал для эссе по зельеварению. Профессор Снейп же рыскал между полок, проверяя наличие некоторых книг, чтобы студентам не удалось оправдаться отсутствием материала в случае невыполнения домашнего задания. — Здравствуйте, профессор… — прокашлявшись, поздоровался Гарри, заставляя Снейпа медленно повернуться. — Быть может, Вы подскажете, что лучше выбрать для сочинения? Я теряюсь между огнецветами и дьявольскими силками. Как вы считаете… — Решили применить знания по травологии, мистер Поттер? — преподаватель скептически приподнял бровь. — Похвально, но сможете ли Вы описать все сто тридцать семь способов применения огнецвета? — Тогда… Я, пожалуй, остановлюсь на дьявольских силках, — кивнул Гарри. — Слышал, что их лозы используются для… — Об этом Вы мне расскажете в своём эссе, — мрачно оборвал его мужчина. — Если уж решились взяться за магические растения, советую Вам вот эту книгу. И, пожалуй, вот эти два фолианта помогут вам справиться с заданием… И вот этот. Набрав целую кипу книг, Снейп водрузил её на ученика. — Профессор, Хагрид сказал мне, что вы спасли меня от смерти в ту ночь, когда победили лорда Волан-де-Морта, — начал Гарри, стараясь не уронить свою ношу. — Убил лорда Волан-де-Морта, — монотонно поправил преподаватель, будто речь шла о чём-то обыденном. — Подло предал и напал со спины. В этом моя победа. Журналисты придумали всё остальное. Что-то ещё? — Но вы спасли меня, за что я вам очень благодарен! — возразил мальчик, отчаянно цепляясь за возможность больше узнать о своей семье. — Но я хотел не об этом с вами поговорить. Вы ведь знали моих родителей? — Увы, мистер Поттер, — раздраженно ответил Снейп, с особым презрением выплёвывая фамилию ученика. — Я не знал Ваших родителей настолько, чтобы сказать Вам о них что-либо хорошее. Я бы советовал Вам задавать меньше нелепых вопросов и уделить больше внимания зельям. Ваши успехи по моему предмету оставляют желать лучшего. А сейчас, с Вашего позволения, я бы хотел вернуться к своим делам. Профессор развернулся и поспешил прочь от секции зельеварения. Его мантия взметнулась в воздух, подобно крыльям летучей мыши, и словно стёрла преподавателя из лабиринтов книжных полок. Это был самый длительный диалог Гарри Поттера и профессора Снейпа. Гарри остался стоять, сжимая в руках книги, которые ему даже не нужны были. В груди кипела злость — на Снейпа, на его холодность, на то, что он так и не узнал ничего о родителях. Но где-то глубоко пряталась другая мысль: «Он не герой. Но он спас меня. Зачем?» *** Время шло. Хогвартс готовился к Рождеству, коридоры украшали гирляндами, в воздухе пахло хвоей и корицей. Теренс уехал с командой на чемпионат Европы по Квиддичу, и Гарри остался в школе один — почти один, если не считать нескольких слизеринцев, которые разъехались по домам. Каникулы тянулись медленно. Гарри бродил по замку, находил всё новые тайные проходы и комнаты. Хогвартс открывался ему по-своему — молчаливый, терпеливый, готовый удивлять. Рождественским утром он нашёл под ёлкой в гостиной свёрток. Сначала подумал, что ошибка — кому нужно дарить подарок ему? Но на бумаге стояло его имя. Внутри оказалась серебристая мантия и письмо. Гарри узнал острый и мелкий почерк — такой же, как на записке в конце прошлого письма, что прислали Дурслям. «Возвращаю Вам имущество вашего отца, мистер Поттер. Я бы ни за что не доверил ученику подобную вещицу, однако уверен, что Ваш отец хотел бы этого. Но обладание мантией-невидимкой ещё не даёт Вам право нарушать школьные правила! Учтите, я узнаю о Ваших шалостях, даже если Вы будете скрыты её волшебством от прочих глаз. Декан факультета Слизерин, С. Снейп. P.S. Ваша мать была прекрасной волшебницей с добрым сердцем. Надеюсь, что Вы унаследовали от неё не только глаза.» Гарри перечитал письмо трижды. На душе становилось невероятно тепло от кратких фраз о родителях. Женщина с добрым сердцем... Наследство отца... Какими же они были? Гарри накинул мантию, словно стараясь примерить на себя доспехи отца, и подошёл к зеркалу. Серебристая ткань скрыла его целиком — даже отражение исчезло! Он выскользнул в коридоры, чувствуя себя невидимым, свободным, почти неуязвимым. Сначала он просто исследовал потайные коридоры, заглядывал в классы, медицинское крыло и чужие гостиные, исследовал уголки, куда его не пускали, и где он никогда не бывал, наблюдал за ночной жизнью замка. Потом, осмелев, начал шутить — сдвинул картину перед носом у Филча, заставив того гоняться за собственной тенью. Это было странно и... Забавно. Но только до того момента, как его поймал Снейп. Вынырнул из ниоткуда и рывком сорвал мантию, оставляя Гарри стоять посреди коридора с пылающими щеками. — Пять очков со Слизерина, — сказал профессор, и Гарри показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Мантия остаётся у вас. В следующий раз будете умнее. Он ушёл, а Гарри стоял, прижимая к груди отцовское наследство, и не мог понять, что это было — наказание или урок. К концу каникул слух о его проделках разлетелся по школе. Слизеринцы косились с презрением — дескать, мало того, что полукровка, так ещё и позорит факультет своими выходками. Остальные, наоборот, посматривали с любопытством. Но Гарри не было дела до слухов. Он уже настолько привык быть один, что необходимость всюду таскаться за Малфоем и пытаться быть дружелюбным, выверяя каждое слово, даже утомляла. Сейчас же он достаточно освоился в школе, чтобы избавиться от утомительной обузы. В ночь перед самым началом занятий, он не спал. Слизеринская гостиная опустела, лишь в дальнем углу горел камин. Гарри сидел на подоконнике, глядя в чёрную воду озера за окном, когда услышал голоса. — …мой отец был на той стороне, да, — говорил один из старшекурсников. Гарри узнал его — тот самый, что сидел рядом с Драко за обедом. — Но он никогда не убивал. Тёмный Лорд просто… обладал харизмой. Он хотел как лучше для волшебников. — А Поттеры? — спросил другой. Кажется, этот голос принадлежал вернувшемуся из Европы Теренсу. — Их тоже «для лучшего» убили? Первый помолчал. — Поттеры сами выбрали воевать. Никто их не трогал, пока они не встали на пути. Снейп, говорят, до сих пор винит себя, что не успел. А мог бы вообще не лезть. Рисковал собой ради какой-то грязнокровки… Да и Джеймс хорош. Так осквернить такой могущественный род! Гарри замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Он хотел выйти, закричать, спросить, что они знают о его матери, о том, что случилось. Но ноги не слушались. Он вспомнил слова Теренса: «Молчать и слушать». Заставил себя сидеть тихо, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Голоса стихли. Старшекурсники ушли, не заметив его. Гарри остался в темноте, глядя в своё отражение в чёрном стекле. Он ничего не знал о войне, в которой погибли его родители. Рон говорил, что Малфои — предатели. Драко — что Уизли — завистники. Теренс — что на Слизерине главное не лезть. А теперь он услышал, как убийц его родителей называют людьми, которые «хотели как лучше». Кому верить? Он не знал. Но понял одно: пока не узнает правду — лучше молчать и слушать. Гарри соскользнул с подоконника и, не включая света, лёг в постель. Букля ухнула во сне. За стеной, в чёрной воде озера, плеснула рыба. Он закрыл глаза и провалился в темноту, полную голосов и вопросов, на которые пока не было ответов.