Просто Гарри

И всё-таки вспыхнувшее между парнями недопонимание заметно отдалило их друг от друга. Драко был уверен в собственной правоте и предпочитал ждать, пока Поттер сам это осознает, а Гарри не желал мириться с эгоизмом Малфоя и старался не разговаривать с ним вовсе, чтобы не выслушивать издёвки и насмешки. Он даже принял решение уйти из сборной по Квиддичу до тех пор, пока Драко не принесёт извинения Джинни за то, что она свалилась с метлы по его вине. Ледяной Принц воспринял этот ультиматум равнодушно, и уже через пару недель место Поттера в сборной было занято Крэббом. Казалось, Малфоя вообще не волновало то, что между ним и его соседом по комнате выросла незримая стена. Чтобы не давать ему лишних поводов для ссор, Гарри начал снова сбегать из комнаты под покровом мантии-невидимки. Он почти забыл о том, насколько приятно дразнить Филча, гуляя по запретной секции или закрытым коридорам. А в запретной секции было, что поискать. Если где-то и можно найти способ уничтожить или усмирить разбушевавшееся чудовище Тайной комнаты, то уж точно не среди общедоступной литературы. Здесь, в закрытом за тяжёлыми кованными воротами зале, с каждой полки словно сочилась тёмная магия и невероятная власть. Сильнейшие проклятья и яды, опаснейшие зелья и немыслимые чудовища… Магия давала безграничные возможности тому, кто умел использовать её. Конечно, были в этих книгах вещи, от которых у Гарри волосы вставали дыбом, но иной раз он искренне недоумевал, почему, к примеру, рецепт безобидного оборотного зелья находится запертым по соседству с непростительными проклятьями, а заклинание стирания памяти изучалось в обязательной программе. Чем временная кража личности хуже или опаснее кражи воспоминаний? Это были не все противоречия, с которыми ему пришлось столкнуться на пути к знакомству с тёмными искусствами. Гарри упорно искал ответы и на главный вопрос: противоборство чистокровных и маглорождённых. На истории магии им внушали, что всё это — пережиток прошлого. Научных подтверждений различий не было выявлено, потому камень преткновения не имеет под собой веских причин. Но, знакомясь с биографиями тёмных волшебников, Гарри находил много общего в их судьбах. Все они теряли близких из-за маглов.

***

В эти рождественские каникулы Гарри снова остался один. Никто не обращал внимания на его похождения, прежней остроты от нарушения правил он уже не испытывал. Никогда прежде ему не было так одиноко в Хогвартсе. Именно тогда, когда мысль об этом навалилась тяжёлым грузом, он снова встретил профессора Люпина на астрономической башне. — Рад вас снова видеть, Гарри, — улыбнулся мужчина, вглядываясь в горизонт. — Здесь необыкновенно красивые закаты. Гарри кивнул, облокачиваясь на перила смотровой площадки. Заснеженные шапки деревьев искрились алыми огоньками заходящего солнца, придавая запретному лесу почти мистические очертания. — Я давно искал случая поговорить с вами, — произнёс профессор Люпин. — Вам, должно быть, интересно будет побольше узнать о ваших родителях. — Вы ведь знали их? — с надеждой поинтересовался Гарри. — Ближе, чем кто-либо. Особенно хорошо я знал вашего отца. Уверен, не будет преувеличением сказать, что он был и до сих пор остаётся моим самым близким другом. — Каким он был? — Ну… — профессор Люпин по-доброму усмехнулся. — У твоего отца был особенный дар. Он вечно попадал в переделки. Похоже, ты это унаследовал от него. — Кажется, у них с профессором Снейпом были не самые лучшие отношения. — Надо же, тебе даже это известно? — удивлённо посмотрел на него профессор Люпин. — У них с Джеймсом и впрямь были не самые простые отношения. И лучше тебе не говорить с профессором Снейпом о тех временах. Тем не менее, твой отец был очень весёлым и общительным парнем, хоть часто это играло с ним злую шутку. Не смотря ни на что, он всегда оставался очень порядочным и честным волшебником, бесконечно преданным своим друзьям. Гарри улыбался, слушая воспоминания преподавателя. Казалось, они и впрямь были очень близкими друзьями с отцом. — И знаешь, что я увидел на первом уроке, когда ты оттолкнул своего друга от Боггарта? Я увидел Джеймса. Юного и бесстрашного Поттера, готового броситься в самые опасные передряги, лишь бы защитить своих друзей. Только вот… От чего же ты так яростно хотел защитить его? Гарри замялся. Ему захотелось всё рассказать профессору Люпину — в его глазах было столько тепла и понимания. Но это была не его тайна. — Если честно, я просто споткнулся, и так вышло, что Драко стоял прямо передо мной. Люпин добродушно усмехнулся, взъерошив его волосы. Он явно раскусил ложь, но не стал настаивать. Они ещё долго стояли на башне, вспоминая родителей Гарри, их безумные приключения в Хогвартсе и крепкую дружбу, связавшую Люпина и Джеймса Поттера. Мальчик слушал, жадно впитывая истории. Казалось, его любопытству не будет предела. С того вечера Гарри иногда заглядывал к преподавателю после уроков на чашку чая. Он увлёкся защитой от тёмных искусств даже больше, чем полётами. Пока Драко пропадал на тренировках, они с Люпином изучали новые заклинания. Преподавателя поражал необычайный талант мальчика, и он охотно помогал ему учиться отличать чёрное от белого, защиту от нападения. И всё-таки Римус замечал в сыне Поттеров нечто неуловимое, отличающее его от родителей. Сказалось ли воспитание у Дурслей, или мальчик сам обрёл независимые черты, но, поначалу решивший, что Шляпа ошиблась, отправив Гарри на Слизерин, с каждым новым уроком преподаватель понимал, что было в Гарри нечто свойственное изворотливому факультету. Необычайная воля и независимость от чужого мнения, которой часто так не доставало его отцу. Гарри на всё имел свою точку зрения, хоть и не отрицал возможности иного мнения. Ум, острый, словно змеиное жало, выискивал слабые места в собственном характере и тотчас стремился сделать их самыми сильными сторонами, чтобы не дать врагам шанса уязвить его. Римус чувствовал, как упорно сын Джеймса пытается защитить друга от чего-то ужасного, но никак не мог пробиться сквозь эту прочную чешую хладнокровного слизеринца, даже когда был уверен, что ученик открылся ему. Дамблдор совсем не напрасно тревожился.

***

Год близился к концу, а между Гарри и Драко так и не нашлось взаимопонимания. Холодные приветствия, краткие реплики, повисшая недосказанность угнетали Поттера даже больше, чем давно минувшие приступы одержимости Малфоя. Втайне он скучал по тем дням, когда они жили по соседству с монстром, и он пел колыбельные своему наследнику, заставляя Драко сближаться с Гарри. По крайней мере, тогда Малфой хоть немного нуждался в нём. Сейчас он, казалось, совсем не беспокоился из-за потери друга. Только вот в сердце Гарри до сих пор жила необъяснимая нежность и сжигающая обиды тоска, когда он думал о Драко, украдкой смотрел на него поверх учебника, случайно касался… Всё это время он видел сны такие яркие и возбуждающие, что после пробуждения невозможно было находиться рядом с этим равнодушным засранцем! Драко словно нарочно провоцировал его, язвительно усмехаясь или подмигивая всякий раз, когда их взгляды встречались вновь, но Гарри отвечал ему взаимностью. Это было похоже на игру, понятную лишь им двоим, когда они взглядом пытались заставить друг друга уступить и признать поражение. Лишь по ночам Поттер сполна получал своё, каждое утро просыпаясь с ощущением разгорячённой кожи любимого человека и осознанием, что долго он так не продержится.

***

Экзамены в этом году Гарри едва не завалил. На астрономии его чуть не поймали со шпаргалкой, но Драко, отвечавший в это время, привлёк внимание преподавателя, и Поттеру удалось замести следы. Эта выходка Малфоя дала понять Гарри, что Ледяному Принцу не так уж наплевать. Вечером же, когда Гарри вернулся после очередного занятия с Люпином, Драко по-хозяйски лежал на его кровати и читал учебник по защите от тёмных искусств. — Что это было сегодня на астрономии? — спросил Гарри, глядя в упор на флегматично листающего страницы Малфоя. — Пора нам поговорить, — твёрдо заявил он, захлопнув книгу. На его лице не было ни капли той надменной холодности, которой он всё это время отгораживался от друга. — Я слушаю, — кивнул Гарри, поражаясь собственному спокойствию. — Я был не прав, ясно? — произнёс Драко, раздражённо фыркая. — Чёртов ты манипулятор, прекрати игнорировать меня! Брови Гарри удивлённо поползли вверх. Всё это время он думал, что это его игнорируют. — Я не хотел, чтобы Уизлетта попала в больничное крыло, просто не рассчитал. Ты даже на игры не приходил, неужели ты настолько дорожишь этой девчонкой? Так я уступлю ей снитч в финале, понял! Я проиграю, это сойдёт за извинение? Драко замолчал, злобно прищурившись. — Вы ведь с ней этого добивались? — Что? — Гарри не верил своим ушам, но это было похоже на ревность. — Ты и твоя Уизлетта. — раздражённо ответил Драко, с трудом сдерживая эмоции. — Ты ведь не из-за меня бросил Квиддич и стал куда-то пропадать почти каждый вечер. И какого чёрта, кретин, ты не наложил антиблоки на шпаргалку? Тебя могли исключить! Слова лились из Драко сплошным потоком. Он уже подскочил с кровати и нервно расхаживал по комнате. Было заметно, что парень долго копил, но сейчас его прорвало. Гарри слушал, поражаясь собственному спокойствию. Он хотел просто подойти и обнять Драко, сказать, что всё не так, он тоже боялся потерять его окончательно и пытался найти слова для примирения... Но вместо этого Гарри скользил изучающим взглядом по его фигуре, не находящей себе места от прорвавшегося красноречия, и откровенно наслаждался. — Ты не продержишься весь матч, играя по правилам, — усмехнулся Гарри, падая на освободившуюся кровать. — А уж проиграть кому-то у тебя кишка тонка. — Поспорим? — оскалился Драко, принимая вызов. — Если проиграю — ты забываешь про все свои девчачьи обиды, перестаёшь быть напыщенным гоблином и возвращаешься в сборную. Нам без тебя стало намного чаще прилетать от Флинта и бладжеров. — Условия будут немного другие, — улыбнулся Гарри, недобро сощурившись. — Ты будешь играть честно и сделаешь этого выскочку Вуда, заносчивых Уизли и всех остальных. Тогда я обещаю, что перестану строить из себя напыщенного гоблина и впредь всегда буду с тобой честным. — А если… — Если ты сжульничаешь, будешь освобождать мне комнату для… Личных нужд раз в неделю на два часа. — Что! Да ни за что! Это моя комната! Я не позволю вам здесь… — Но ты ведь выиграешь, не так ли? — ехидно усмехнулся Гарри, искренне наслаждаясь тем, как вытянулось лицо Драко. — А если проиграешь, то проспоришь мне всего одно желание. Это ведь ерунда, если сравнивать с регулярной двучасовой прогулкой, пока я развлекаюсь в нашей комнате. Главное — играй честно. — Какое ещё желание? Перед всем Хогвартсом принести извинения рыжей Уизлетте? Я не сделаю этого никогда! — Я знаю, — усмехнулся Гарри. — Желание я потом придумаю. Обещаю, оно не будет касаться никого из Уизли. Особенно Джинни. Он намеренно постарался произнести имя Уизлетты с особенным сочувствием, чтобы подчеркнуть важность этого — А ты всё-таки с ней встречаешься? — Драко злобно сощурился, протягивая Гарри руку для заключения спора. — Так я и знал! Мог бы сказать лучшему другу, очкарик! Только вот придётся вам искать другое место для свиданий. Я выиграю и заставлю тебя рассказать мне обо всём, что ты успел натворить, пока изображал тут оскорблённую невинность, ясно тебе? — Договорились, — усмехнулся Гарри, не в силах сдержать коварной улыбки. Они прожигали друг друга взглядами победителей, и впервые за долгое время Гарри чувствовал, что всё идёт правильно. Довольная улыбка не сходила с его лица весь вечер, о чём Малфой не раз язвительно сообщал, пытаясь выглядеть равнодушным и расслабленным, будто это он держит всё под контролем. Но Поттер был слишком счастлив, чтобы это скрывать. «Это будет моя лучшая шалость!» — торжествующе думал Гарри, впервые ощутивший восторг манипулятора. Кажется, он и сам не подозревал, какую власть имеет над тем, от кого, как думал ещё вчера, зависела его собственная жизнь.