Просто Гарри

Кабинет зельеварения никогда не казался Гарри уютным, но сейчас он давил особенно сильно. Свечи на длинных медных подсвечниках горели тускло, отбрасывая пляшущие тени на стены, заставленные банками с консервированными тварями. В полумраке их силуэты казались живыми: скрюченные конечности, пустые глазницы, застывшие в вечном безмолвии рты. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным сотнями сваренных зелий — горьким, терпким, с металлическим привкусом, который оседал на языке. Стол, за которым сидел Снейп, ломился от склянок. В отсвете свечей их содержимое переливалось ядовито-зелёным, густо-красным, болотно-мутным. Где-то в глубине комнаты тихо шипело зелье — мерный, гипнотический звук, напоминавший дыхание спящего зверя. — А теперь поговорим о вашем выборе литературы, — проскрежетал Снейп, отбрасывая на край стола книгу, которую он отобрал у Гарри. Та упала с глухим стуком, и из её переплёта вырвался слабый, болезненный стон, словно она была живой. — «Скверны плоти и духа: ритуалы подчинения». Весьма… амбициозный выбор для студента четвёртого курса, не находите? Гарри сжал челюсти. Он знал, что сейчас ему лучше молчать, но слова вырывались сами. — Вы не оставили нам выбора. Драко просыпается в холодном поту, бродит по школе в бреду, а вы просто даёте ему снотворное и надеетесь, что всё рассосётся. — И вы полагаете, что ответы найдутся в книгах, пропитанных кровью? — Снейп взял томик двумя пальцами, словно тот был заражён, и поднял так, чтобы Гарри видел обложку. — Вы хоть понимаете, что это? Ритуалы подчинения воли. Техники, которые использовали тёмные волшебники, чтобы ломать разум жертв. И вы притащили это в надежде защитить Драко? — Там есть раздел о подавлении воли магических существ, — упрямо сказал Гарри. — Если я смогу понять, как действует зов Василиска на змееуста, возможно… — Возможно, вы станете тем, кто использует чудовище, вместо того чтобы его уничтожить? — Снейп швырнул книгу на стол. Та раскрылась на середине, и страницы её зашелестели сами собой, словно перелистываемые невидимой рукой. — Вы даже не понимаете, чем рискуете. Тёмная магия — это не просто заклинания, Поттер. Это путь. Каждый раз, когда вы её используете, она оставляет след. Вы думаете, что сможете остановиться, когда Драко будет в безопасности? — Вы же смогли. — приподнял бровь Гарри, глядя ему прямо в глаза. Снейп замер. На его лице, и без того непроницаемом, словно опустилась ещё одна маска — более старая, более тяжёлая. — Я убил человека, — сказал он тихо, и в этой тишине было что-то страшнее крика. — Не в бою, не на дуэли. Я убил его со спины, когда он стоял над колыбелью младенца. Я сделал это, потому что не успел спасти её. И с тех пор каждую ночь я вижу её глаза. Он замолчал, и Гарри показалось, что комната стала меньше, а воздух — тяжелее. — Вы думаете, я не понимаю? — продолжил Снейп, и в его голосе прорезалась такая усталость, что Гарри вдруг остро осознал: перед ним не просто строгий профессор, а человек, который уже прошёл этот путь. — Вы готовы переступить любую черту, чтобы защитить того, кого любите. Вы готовы использовать тьму, потому что считаете, что ради него стоит. Я знаю это чувство. Я жил с ним двадцать лет. — И вы жалеете? — спросил Гарри, и в его голосе прозвучало то, чего он сам не ожидал: не вызов, а почти мольба. — Вы жалеете, что спасли меня? Снейп посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я жалею, — сказал он медленно, — что не нашёл другого способа. Я жалею, что позволил ненависти и отчаянию выбрать за меня. Я жалею, что стал тем, кем стал, раньше, чем понял, что теряю себя. А вы, Поттер, теряете себя прямо сейчас. Он взял со стола книгу и раскрыл её на заложенной Гарри странице. Там, где чернила, казалось, всё ещё были влажными, а буквы складывались в слова, которые хотелось забыть сразу после прочтения. — «Чтобы подчинить волю существа, рождённого тьмой, нужно сперва подчинить тьму внутри себя», — прочитал Снейп, и его голос звучал как приговор. — Вы читали это, Поттер? Вы понимаете, что это значит? — Я читал, — тихо сказал Гарри. — И что вы поняли? Гарри молчал. Он помнил эти строки. Помнил, как они отозвались в нём чем-то тёмным, тягучим, почти сладким. И сейчас, под взглядом Снейпа, ему было стыдно за то, как легко он тогда перевернул страницу. — Я понял, что если не найду способ защитить Драко, его заберёт эта тварь, — наконец сказал он. — Я понял, что не могу смотреть, как он сходит с ума. И если для этого мне придётся использовать то, что вы называете тьмой… значит, я буду использовать тьму. — Даже если это изменит вас? — Снейп закрыл книгу, и та снова издала тот же жалобный, почти живой стон. — Даже если вы перестанете быть собой? Даже если однажды вы проснётесь и поймёте, что уже не помните, кем были до того, как начали этот путь? Гарри поднял голову. В его глазах горел тот самый огонь, который Снейп так ненавидел в Джеймсе Поттере и так любил в Лили. — Вы спасли меня, — сказал Гарри. — Вы стали тем, кем стали, чтобы защитить мою мать. И я не верю, что вы жалеете об этом. Я не верю, что вы хотели бы, чтобы она погибла, а вы остались чисты. Снейп смотрел на него долго. Так долго, что Гарри уже начал думать, не применил ли профессор какое-то заклинание, чтобы заставить его замолчать. Но Снейп просто стоял, и пальцы его машинально гладили рукоять палочки. — Вы правы, — наконец произнёс он, и голос его был пуст. — Я не жалею, что спас вас. Но я жалею, что не спас её. И каждую ночь я вижу её глаза. А теперь я смотрю в такие же глаза и вижу, как вы повторяете мои ошибки. Он подошёл к окну, за которым чернела вода Чёрного озера, и повернулся спиной. — Завтра, — сказал он, не оборачиваясь. — Завтра я начну учить вас ментальной магии. Не потому, что вы меня убедили. А потому, что если я этого не сделаю, вы натворите глупостей, которые будут стоить жизни вам обоим. Но запомните, Поттер: я учу вас контролю. Я не учу вас использовать тьму как инструмент. Если я увижу, что вы переступаете черту… Договорить он не успел.

***

Воздух в кабинете резко похолодал, и из стены напротив бесшумно просочилась серебристо-серая фигура. Кровавый Барон выглядел взволнованным — насколько вообще может выглядеть взволнованным призрак, чьё лицо навеки застыло в маске сурового спокойствия. — Северус, — голос Барона звучал как скрежет льда о камень. — Твой крестник. Он в Западном крыле. У туалета для девочек на втором этаже. Сердце Гарри пропустило удар. — Что? — он не понял, как оказался на ногах. — Он снова в трансе, — продолжил Барон, не глядя на Поттера. — Я пытался его остановить, но он не слышит. Он стоит у стены, и стена… она открывается. Гарри рванул к двери, но Снейп оказался быстрее. Его рука железной хваткой сжала плечо Поттера. — Мантию, — прошипел профессор. — Накиньте мантию и следуйте за мной. Ни звука. Ни единого заклинания, пока я не разрешу. Вы поняли? Гарри кивнул, накидывая серебристую ткань на плечи. Снейп уже распахнул дверь, и они вылетели в коридор — профессор впереди, Гарри следом, почти не касаясь ногами пола. Они мчались по пустынным коридорам Хогвартса, минуя спящие портреты и безмолвные доспехи. Гарри слышал только собственное дыхание и шёпот мантии, развевающейся за спиной. В голове билась одна мысль: успеть. Успеть, как тогда, десять лет назад, когда он не успел. Коридоры Западного крыла были уже, тусклее. Воздух здесь пах сыростью и чем-то ещё — тяжёлым, древним, звериным. Гарри чувствовал этот запах кожей, и каждый волосок на его теле вставал дыбом. Снейп резко остановился, прижавшись к стене. Гарри выглянул из-за его плеча. Драко стоял в конце коридора, перед неприметной стеной, которая… открывалась. Каменная кладка расходилась медленно, с тихим, скрежещущим шорохом, обнажая тёмный провал. Из него сочился зеленоватый, неестественный свет — пульсирующий, живой, от которого тянуло холодом, замораживающим кровь. Гарри показалось, что он слышит дыхание. Не Драко — другое, глубокое, древнее, словно сама земля под замком дышала. Драко замер на пороге. Его рука была вытянута вперёд, пальцы касались каменного косяка. Из его горла вырывался звук, которого Гарри никогда не слышал, но узнал сразу: шипение. Мерное, тягучее, гипнотическое. Он говорил на парселтанге. — Левикорпус! — Снейп взмахнул палочкой, и Драко поднялся в воздух, оторвавшись от стены. Но даже в воздухе он продолжал шипеть, его глаза были открыты, но ничего не видели. Гарри сорвал с себя мантию, подбежал к Драко, схватил за плечи. — Драко! — он тряхнул его, вложив в этот жест всю силу отчаяния. — Вернись! Слышишь меня? Вернись! Зелёный свет за его спиной пульсировал чаще, и из глубины донеслось — или только показалось? — низкое, протяжное шипение, от которого стены пошли рябью. Гарри почувствовал, как пол под ногами дрогнул, будто гигантский змей пошевелился в своей норе. — Поттер, назад! — крикнул Снейп, но Гарри не слушал. Он прижал Драко к себе, сжал так крепко, что, наверное, было больно, и закричал ему в лицо: — Я здесь! Я рядом! Вернись ко мне сейчас же! Драко вздрогнул. Его глаза моргнули, и в них, сквозь стеклянную пелену, проступило узнавание. Шипение оборвалось кашлем. — Гарри? — голос Драко был хриплым, чужим. — Я… где я? Снейп опустил заклинание, и Драко повис на плечах Гарри, тяжело дыша. Стена за их спиной медленно закрывалась. Зелёный свет угасал, скрежет камня стихал, и коридор снова становился просто коридором — старым, тёмным, ничем не примечательным. Но Гарри знал. Теперь он знал точно: за этой стеной — то, что звало Драко всё это время. То, что едва не вырвалось наружу. — В спальню, — голос профессора звучал так, словно он пробежал не меньше мили. — Быстро. И чтобы никто вас не видел. Он подхватил Драко под руку, и они зашагали прочь, накинув мантию для сокрытия от случайных свидетелей.

***

Малфой шёл молча, только пальцы его вцепились в рукав Гарри и не отпускали. И Поттер держал его, чувствуя, как дрожит его тело, и думая о том, что они едва успели. Что в следующий раз может не успеть никто. В подземельях Слизерина, когда дверь их комнаты наконец закрылась, Драко рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Гарри опустился рядом с Драко, обнял его за плечи, чувствуя, как тело возлюбленного постепенно перестаёт дрожать. — Я был там, — прошептал Драко в подушку. — Я слышал его. Он так близко… Он хотел, чтобы я убил… — Но ты не убил, — твёрдо сказал Гарри. — Ты вернулся. Драко поднял голову, и в его глазах Гарри увидел то, что хотел бы забыть: страх. Не перед Василиском, не перед тьмой. Перед собой. — В следующий раз я могу не вернуться, — сказал Драко. — Что тогда? Гарри не ответил. Он просто притянул его ближе, чувствуя, как под его руками бьётся живое, горячее сердце, и думал о том, что он не позволит этому сердцу остановиться. Никогда. — Не отпускай меня, — прошептал Драко, и в этом шёпоте не было гордости, не было надменности. Только мольба. — Никогда, — ответил Гарри, и это было единственное обещание, которое он точно собирался сдержать. Они лежали в темноте, и Гарри смотрел в потолок, за которым плескалась вода Чёрного озера. Он думал о том, как близко они были. Как стена расступалась, как пульсировал тот зелёный свет, как земля дрожала под ногами. Вход в Тайную комнату существовал. Василиск был там, за стеной, и он ждал. Ждал, когда Драко вернётся. Ждал, когда голос наследника станет достаточно громким, чтобы открыть путь. Гарри сжал руку Драко, чувствуя, как та медленно перестаёт дрожать. «Я не позволю, — подумал он. — Я найду способ. Я стану сильнее. Я вытащу тебя из этого, даже если мне придётся пройти через всю тьму, которую только можно вообразить». Драко уснул, прижавшись к его плечу, и дыхание его было ровным, спокойным — впервые за много ночей. Гарри смотрел на него и думал о стене, которая открывалась. О зелёном свете, пульсирующем, как живое сердце. О том, что он чувствовал, когда Драко стоял на пороге, и мир мог рухнуть в любую секунду. «Мы найдём вход, — крутилось у него в голове снова и снова. — Мы найдём его, прежде чем он найдёт тебя. И тогда я узнаю, как его остановить. Любой ценой». Он поцеловал Драко в макушку, чувствуя запах его волос — чистый, светлый, живой. И в этом запахе было обещание, что они справятся. Что он сделает всё, чтобы этот запах никогда не пропал. Он закрыл глаза и провалился в тяжёлый, без снов, сон.

***

В кабинете зельеварения Снейп сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь. На столе перед ним лежала та самая книга, которую он отобрал у Поттера. «Скверны плоти и духа». Он провёл пальцами по обложке, чувствуя, как от прикосновения холодеют кончики пальцев. — Ты ведь знаешь, что не сможешь его остановить, — Кровавый Барон просочился сквозь стену и замер в углу. — Ни его, ни твоего крестника. — Я знаю, — сказал Снейп, и голос его был пуст. — Но я попытаюсь. Барон молчал долго, а когда заговорил, в его голосе звучала печаль старше самого замка. — Ты напоминаешь мне одного человека. Он тоже пытался спасти того, кого любил. И тоже выбрал тьму, чтобы защитить. — И что с ним стало? — спросил Снейп, не оборачиваясь. — Он умер. А тот, кого он защищал, жив до сих пор. И проклинает себя за это каждый день. Барон растворился в стене. Снейп остался один, глядя на книгу. Он думал о Драко, который сегодня едва не открыл вход в Тайную комнату. О Гарри, который смотрел на него глазами Лили и говорил те же слова, что когда-то говорил ей он. «Если для этого мне придётся использовать тьму… значит, я буду использовать тьму». Он закрыл книгу, запер её в ящик стола и вышел в коридор.