Вторая ночь
30 ноября 2016 г., 20:30
Жаркий солнечный день, золотистый песок на пляже, пальмы, купающиеся в потоках лёгкого бриза, море: лазурное, словно зеркальное отражение небосклона. Всё это - остров Гвебороар, как мне услужливо подсказала память. Окончательно убедиться в этом позволил силуэт "Наутилуса", видневшийся вдалеке, и мои товарищи, успевшие развести на берегу небольшой костёр. Заметив меня они улыбнулись и помахали руками, приглашая присоединиться к пикнику. После вечернего пиршества я не был голоден, а потому решил отклонить предложение.
Но стоило начать приближаться, как очертания моих друзей становились всё более расплывчатыми, искажёнными, приобретая какие-то совершенно дикие признаки... Неужели в глазах двоится? Сколько их здесь: пять, шесть?
В следующую секунду меня пробила крупная дрожь. Туземцы!
Я бежал со всей силой и отчаянием обречённого на ужасную гибель человека, так быстро, как, вероятно, не бегал ещё никогда до этого. Однако соревноваться с привычными к погоням дикарями немолодому профессору естественной истории суждено было недолго. Враги окружили меня и в мгновение ока связали конечности лозами, похожими на гибкие полоски из ивняка. Затем подхватили и понесли куда-то вглубь джунглей.
С одной стороны я понимал, что всё происходящее только плод разыгравшегося воображения, но даже осознание этого не сняло панического страха перед участью быть съеденным каннибалами.
Тем временем дикие притащили меня в своё селение, на удивление, не торопясь ударить дубиной по голове и освежевать. Почему же? Может, мне уготовано стать жертвой для одного из местных идолов? Или для вождя племени, почитаемого некоторыми племенами Богом в человеческом обличье? Мгновение, и я брошен в центр огромной поляны под громкие крики беснующихся. Толпа то подпрыгивала под стук ритуальных бубнов, то кружила вокруг меня, очевидно, дразнясь; некоторые временами подбегали к огромной куче хвороста в десятке метров справа, добавляя туда всё новые охапки.
Внезапно туземцы разом смолкли и упали ниц, не заботясь о будущих ушибах и ссадинах. Причина такого поведения могла быть лишь одна: на поляну вышел глава племени. Вот и конец! Собираясь перед смертью в последний раз взглянуть на солнце, я поднял взор и... узнал в вожде капитана Немо! Одет он был в свой повседневный костюм: ни ярких перьев-бус, ни боевой раскраски - ничего дикарского. Словно он держится особняком и возвышается над этим шумным первобытным сборищем.
Каким образом Немо стал вождём, сознание обдумывать отказалось. Появился вопрос и поважнее: какова моя дальнейшая судьба? Разумеется, во сне могут произойти любые необъяснимые и странные вещи, но всё же мысль о своём съедении отступила куда подальше - не станет же он губить меня, да ещё и таким бесчеловечным способом. Никак не станет.
Наши взгляды пересеклись; в его я прочел удивление с определенной долей торжества, но не радостного, какое плясало только что в глазах дикарей, а торжества спокойного, уверенного, словно иначе и быть не могло. Потом он вдруг властно простер над лежащими туземцами руку, произнеся несколько слов на незнакомом языке, и скрылся в одном из шалашей. Тут уже оживление возобновилось. Одни громко вопили, явно выражая несогласие с происходящим, другие в ответ кричали, пытаясь вразумить их. Однако ослушаться вождя, по-видимому, никто не осмелился. Поэтому уже через несколько минут меня вновь подхватили и понесли. Я увидел шалаш из веток и травы, превосходящий размерами все убогие жилища местных. Оставив меня на ложе из мягких листьев, дикари ушли, по-прежнему, не развязав ни рук, ни ног. Около получаса прошли в мысленных метаниях: что будет дальше. Наконец, окончательно выбившись из сил от напряжения, я потерял сознание, позволяя спасительной черноте поглотить себя.
Очнувшись, я приметил, что сквозь густое переплетение стен моей тюрьмы не пробивается света, из чего следовал вполне достоверный вывод: наступила ночь, а так как в этих широтах темнеет очень быстро и рано, выходит, моё беспамятство длилось около трёх-четырёх часов.
Внезапно раздавшийся шорох сзади оповестил, что в шалаш кто-то вошёл. Неизвестность вселяла тревогу, но повернуться в другую сторону не было никакой возможности - путы держали слишком крепко. Я слышал, как на ложе рядом со мной опустилось другое тело, а в следующую секунду почувствовал, что руки мои свободны.
- Не знал, что Вы увлеклись этнографией коренных племён Индонезии, господин Аронакс.
В первый миг слова ошеломили меня, как, собственно, и само присутствие командира "Наутилуса". Однако чувство растерянности быстро рассеялось, уступая место желанию ответить в том же тоне.
- А я, капитан, ну никак не предполагал, что Вы променяете вольную жизнь в океане на племя диких туземцев.
- Вот как? - с иронией улыбнулся Немо. - Вы не допускаете, что мне захотелось немного пожить на суше?
- Это определённо сон. Настоящий капитан Немо никогда бы не сказал подобное. Ведь так?
- Не имею понятия, о каком "настоящем капитане" идёт речь, но смею заверить, что здесь я единственный и вполне реальный капитан, вождь и всё, что Вам угодно. Но даже я умудрился совершить недопустимую ошибку. Забыл приказать, чтобы Вас развязали.
Краем глаза я заметил блеснувшее в руке Немо лезвие. Тугие лианы вдоль тела ослабли, позволяя развернуться лицом к собеседнику. Получилось с трудом, более того, движение вызвало резкую боль в сильно затёкших за часы заключения мышцах. С глухим стоном, прорвавшимся сквозь стиснутые зубы, я повалился набок, прямиком на грудь капитана. Тот отчего-то тяжело вздохнул и прошептал на ухо:
- Моя недальновидность сыграла злую роль с Вашим самочувствием, профессор. Позвольте же мне загладить свой проступок, избавив Вас от боли.
Я не мог ничего ответить или возразить - слова просто встали комом в горле, стоило только ощутить легкие и точные прикосновения его рук, бережно разминавших мои плечи, лопатки, спину; спускавшихся всё ниже и ниже к бёдрам...
- Прошу, остановитесь! Это странно сказывается на мне.
- Ничего необычного, на мой взгляд, - удивительно мягким тоном ответил Немо, не переставая оглаживать и медленно растирать всё моё тело. - Расслабьтесь, профессор. Небольшой массаж благотворно скажется на Вашем здоровье.
Я не видел лица капитана, чуть сбито дышавшего мне в плечо, но был уверен, что обычное спокойствие ему изменило - сейчас он определённо чувствовал напряжение. Непонятна оставалась лишь причина. Хотя нет... Секунду спустя по телу разлилось обжигающее томление, открывая мне глаза на картину происходящего.
Нет! Это невозможно!
Преодолев желание оставить всё как есть, я оттолкнул Немо от себя, скатываясь с кучи листьев и нечаянно ударился головой о лежавший в углу шалаша булыжник.
***
Ох! Первой моей мыслью было сожаление о слишком богатом воображении, что безнаказанно баловало меня в последние дни столь волнующими снами. Прикоснувшись к затылку, я нащупал ту самую шишку, которую получил во сне от камня, затем вдруг сообразил, что лежу на полу, завёрнутый в одеяло: наверное, свалился и проснулся. Теперь понятно, откуда взялась головная боль. А удушающая жара, вероятно, от плотного слоя материи вокруг тела. И ниоткуда более, ни-ни! Глупо, глупо, глупо! Пошатываясь, я поднялся с пола, отряхнул одежду и едва снова не упал - глаза закрывались от сонливости, челюсти, сводило от зевоты, будто бы я работал всю ночь, а вовсе не спал в своей постели. Неужели отныне ни один сон не сможет принести мне покоя? Так и помешаться недолго! Надо будет обязательно спросить у капитана Немо успокоительное... Хотя нет, лучше у Конселя. Мало ли что. Честно говоря, я и сам плохо представлял, что подразумевается под последними словами, предпочитая не думать сейчас ни о чём, кроме собственного здоровья. А потому просто встал и отправился к своим товарищам за советами.
Примечания:
Думаю, вышло вполне забавно. :)
