Реальность и сновидения. Шесть заветных ночей.

      Утро встретило меня совершенно пустой головой и удивительно приятной истомой во всём теле. Однако по непонятной причине я снова не чувствовал бодрости.       Тут в памяти всплыл сегодняшний сон, заставив буквально застонать и в ужасе закрыть руками лицо — как я мог! Как я мог так запросто отдаться ему! Отдаться почти не раздумывая, дико, не помня себя от помутившего разум желания! Это безумие! Но самое безумное то, что мне — бессмысленно себя обманывать — случившееся понравилось… Боже, как стыдно!       Пытаясь спрятаться от своей дьявольской сущности, кожей чувствуя, как небо обрушивает на меня самые страшные кары из всех существующих, я закутался с головой в одеяло, в довершение всего обнаружив, что простыни отнюдь не отличаются непорочной чистотой! Это конец.       Да, действительно, конец. Так больше продолжаться не может. Я обязательно спрошу у капитана какое-нибудь средство, пусть даже не смогу поднять на него взгляд после произошедшего.

***

      — Снотворное, профессор? — удивлённо переспросил Немо, словно я просил у него не безобидное лекарство, а мощную дозу опиума. — Зачем оно Вам?       — Не могу порядочно заснуть вот уже три ночи.       — Стало быть, в каюте душно? В таком случае следует немедленно проверить систему вентиляции и устранить все неполадки.       — Нет-нет, с вентиляцией всё в порядке, просто… Необычные сны мучают меня каждый раз, стоит закрыть глаза. Они странные и, я бы сказал, не совсем приемлемые для воспитанного человека. Поэтому я и должен принять хотя бы успокоительное, дабы иметь возможность отдыхать в положенное время суток, — последнюю фразу я практически отчеканил наизусть, благо заучивал её с особым старанием, рассчитывая, что мой язык вполне может «случайно» отняться в присутствии командира корабля.       Он, между тем, смотрел сейчас на меня с непонятной грустью, возможно даже с сожалением, причина которого оставалась неясной, но всё же ответил:       — Хорошо, господин Аронакс. Если Вам угодно, я принесу нужное средство.       Обещание своё Немо выполнил вечером, дав мне пузырёк с непонятной, но приятно пахнувшей жидкостью.       — Вот то, о чём Вы спрашивали. Выпейте одну ложку на ночь, и забудьте о дурных снах.       — Благодарю, капитан, — искренне ответил я, наконец-то предвкушая долгожданный отдых для тела и рассудка. Поскорее бы опробовать чудо-снадобье и погрузиться в пустое забвение!       К несчастью, в урочный час абсолютное изнеможение овладело мною, отнимая ясность ума, приказывая поскорее лечь в постель. Позабыв о словах капитана, я машинально вылил в рот добрую половину флакона, проваливаясь в небытие.

***

      Это небытие оказалось... "Наутилусом"? Как странно, неужели снотворное не подействовало и мне придётся провести в кошмарах ещё одну ночь? Ох... Однако, быть может, на этот раз всё обойдется не столь жутко: ведь на нашей подводной лодке мне опасаться нечего. Надеюсь.       И всё же я не был чересчур наивен, чтобы слепо верить в свои домыслы, не убедившись в них окончательно. Привычка учёного настойчиво требовала проверки, а значит, нужно внимательно наблюдать за происходящим - ни один сон в последнее время не был миролюбивым и приятным, всегда отражая какой-то неявный смысл.       Вещи стояли на своих местах; корабль замер неподвижно в толще вод; тишина.       Как часто мелочи жизни, наши случайные действия определяют дальнейший путь. Вот и мимолётный взгляд в окно заставил кровь похолодеть в жилах!       Чем я заслужил вновь оказаться в такой чудовищной ситуации?! За что?       Хотелось верить, что я ошибся, но за стеклом иллюминатора по-прежнему была безжизненная подводная поляна, ограниченная со всех сторон толстыми глыбами льда, через которые "Наутилус" не мог выбраться. Ледяная ловушка!       В паническом страхе я отступил вглубь салона. Ежеминутно казалось, будто я уже начинаю задыхаться. Через несколько минут лёгкие действительно стало сжимать от нехватки кислорода. Насколько это страшно - умереть во сне одной из самых жестоких смертей? Вскоре мне предстоит узнать.       Собрав остатки сил, я направился к каюте, окончательно вымотавшись по дороге туда. Начинались галлюцинации, тело отказывалось подчиняться. Что ж, умирать, так умирать.       Внезапно за дверью раздались шаги, и в комнату вошёл капитан Немо. Хоть увижу его перед смертью.       - Капитан, - прошептал я. - Нам действительно не выбраться? Надежды нет?       - Откуда, Вы считаете, нам нужно выбираться, господин профессор? - он говорил удивлённо, точно не мог понять, что побуждает меня задавать подобные вопросы.       - Из ледяного затора, разумеется, - пояснил я уже без прежней уверенности. - Мы же плывём с Южного полюса?       - Да, но причём здесь затор? "Наутилус", естественно, находится в приполярных водах, однако вовсе не заперт пластами льдов. Он просто на ночной стоянке в приполярных водах.       Кажется, ситуация проясняется: в моём сне история нашего плавания повернулась иначе; очевидно, рокового несчастья, что постигло нас в действительности, удалось избежать. Что же, это замечательно, но остался ещё один неразрешённый вопрос:       - Капитан, скажите, если с воздухом на судне проблем нет, почему я почти задыхаюсь?       В глазах напротив мгновенно отразилась тревога.       - Вы задыхаетесь? Плохо себя чувствуете?       Утвердительный кивок с моей стороны.       - Честное слово, лучше бы Вы задыхались от моих ласк, как вчера, а не от каприза здоровья! - воскликнул вдруг Немо. - Ждите здесь, я сейчас вернусь.       Что он такое говорит? О нет - в памяти, будто невзначай, вновь мелькнуло воспоминание о последней ночи, заставляя в смущении прикрыть горящее пунцовым лицо. Впрочем, вернувшийся капитан, аккуратно отвёл мои ладони, заглядывая в глаза.       - Вы чётко видите меня сейчас, господин профессор?       - Не совсем... Вокруг почти всё размывается... И голова сильно болит.       - Очевидно, Ваше удушье вызвано спазмами дыхательных путей; а головная боль - следствие недостатка кислорода.       - Что же теперь? - прошептал я на остатках дыхания. - Я не... могу глубоко вдохнуть.       - Позвольте помочь Вам сделать это, - в его руке появилась какая-то небольшая вещица. - Вот кислородная маска. Осмелюсь попросить Вас немного разомкнуть губы.       Едва только просьба была выполнена, Немо, на удивление, не стал прикреплять маску к моему лицу. Вместо этого он поднёс её к своему, вобрал в грудь как можно больше воздуха и, склонившись, с силой выдохнул мне в приоткрытый рот. Потом ещё, и ещё...       Ощущение, точно я падаю в потоках воздушных волн! Кислорода вдруг становится много, он заполняет лёгкие, бежит по сосудам, проникает в каждую клеточку тела, что так остро нуждается в нём. Кажется, меня опьяняет это чувство каждый раз, когда капитан касается моих губ, вливая в меня новые живительные порции. Силы уже вернулись ко мне, дыхание восстановилось, значит, можно ответить ему.       Вместо нелепой череды фраз, которые наверняка последовали бы с моей стороны, во время очередного сеанса терапии я осторожно притянул его голову к собственному лицу и с нежностью углубил поцелуй, чувствуя как сильные руки скользят вдоль моего тела, оглаживая кожу через ткань костюма. Наконец, запас воздуха подошёл к концу.       - Я бы хотел сказать Вам многое, господин Аронакс, но сейчас ни Вы, ни я не готовы к этому серьёзному разговору, хотя, безусловно, чувствуете, что с нами происходит, даже если пытаетесь скрыть от самого себя. Прошу, приходите сюда завтра ночью, и мы вместе разрешим все вопросы.       - Хорошо, я... - волна удушья снова накрыла меня, - Согласен...       Капитан в мгновение ока очутился рядом, подхватывая под плечо:       - Профессор!...

***

      Проснулся я от того, что меня хорошенько встряхнули.       - Почему Вы ослушались меня, господин Аронакс?...