Боль

      Утер Пендрагон смотрел в окно и не видел ничего. Костры давно погасли и милосердный дождь смывал с земли Камелота проклятие Серой Немочи. Король не мог понять, то ли он виноват в случившемся, то ли судьба распорядилась так, а не иначе. То ли он помутился разумом, то ли весь оставшийся мир. В глазах короля стояли невыплаканные слезы, иногда сбегая влажными дорожками по сеточке морщин. Артур. Никогда правитель не задумывался, насколько это больно - хоронить своего мальчика. Развеивать его прах во имя Камелота, до которого именно сейчас королю не было никакого дела. Зачем, ради какой неведомой важности он отправил родного сына в проклятую всеми богами и демонами Сому? Ради чего? Чтобы теперь стоять, бессильно сжимать кулаки, молиться и надеяться, что хилый мальчишка сможет все исправить? Но больше Утеру надеяться было не на что. И некому верить. Потому он дал свое согласие, хотя далось оно королю труднее всего на свете, загнав Утера в свой маленький личный Ад. И как жить с этим осознанием вины? Как можно на что-то надеяться, если в руке зажат лишь золотой обруч - все, что сейчас осталось от любимого наследника. Но что, если мальчишка прав? Если есть хоть какая-то надежда - Утер пойдет на все. И, может, больше никогда ему не будет сниться погребальный костер, забирающий в вечность его наследника. Его любимого мальчика.

***

      Артур чувствовал, что каждый шаг ему даётся труднее предыдущего. День оказался более, чем плодотворным: король Малик был согласен на любые условия сотрудничества. Все было бы просто замечательно, если бы не одно но: принц Алвик. Странные, недвусмысленные взгляды, которые Сома бросал на Артура, не просто нервировали Пендрагона, они заставляли принца чувствовать себя совсем не в своей тарелке. Хотелось как можно скорее свернуть посольство и покинуть этот мрачный, сочащийся кровью и распутством замок, выкинуть из головы эти растрескавшиеся камни вместе с их прогнившими обитателями. Нельзя. Отец не поймёт этого и расценит как трусость.        А ещё этот странный подарок. Кинжал, подаренный Маликом был как и весь замок: карикатурным и мерзким. Усыпанная камнями рукоять с изображением существ, пожирающих друг друга отталкивала своей пошлостью. Но отказаться от подарка Артур не мог. Сей дар оттягивал ножны на левом бедре принца Камелота и даже сквозь одежду Артур чувствовал его замогильный холод.

***

Утер распрямил плечи, чувствуя, что дальше тянуть нельзя. Бережно положив золотой обруч на кровать Артура, король Камелота покинул опустевшие покои сына. Осиротевшие покои. Все выглядело так, словно Артур вот-вот сюда вернётся. Только с того света не возвращаются. Серая Немочь должна была забрать свою дань. И она её получила. Но мальчишка в подземелье утверждал, что есть выход. И, отчаянно желавший ему поверить Утер, решился. Широким шагом король Пендрагон направился в сторону темниц.

***

      Алвик медленно водил рукой по плечу любовника. Пресно и невкусно. Капризно сжав губы, Сома медленно произнёс: - А ты совсем не похож на него... - На кого, мой принц? - ореховые глаза метнулись к лицу Алвика, но взгляд юноши запнулся о льдисто-серые кристаллы, глядящие сквозь Рамира. - Артур, ты такой... - Я Рамир, Ваше Высочество. Тут же хлесткий удар рассек воздух, алой волной боли захлестнув сознание Рамира. - Не смей говорить, пока я не разрешу! - и Алвик впился жестким поцелуем в разбитые губы молодого человека. - И кровь у него слаще, - задумчиво закончил Сома, вставая с кровати.        Рамир потянулся за одеждой, однако, очередная пощёчина отбросила его назад. Уже через несколько мгновений в руках Сомы оказался витой кнут, который стегал и жалил молодое однаженное тело монаршего фаворита не разбирая, куда он попадает и зачем. Глаза Алвика полыхали в полутьме. Когда же худое тело скорчилось в болезненных судорогах, белокурый принц кинул на него кнут, прошептав напоследок: - Молчание - вот твой удел. И, довольный собой Алвик оправился в гостевые покои. Сон-трава уже должна была подействовать и Сома предвкушал, каким горячим и пылким окажется Артур в его объятиях.