Чувства превыше всего

POV- Ирен

Лето 2004 года, Берлин —Лион Возможно когда-нибудь, эти записи увидят свет, но не сегодня. Пером пишу по заветным строкам— этот день случился. У меня больше никого нет, я осталась одна, погребенная под руинами неизвестности и бездны, от которой теперь тяжело избавиться. Я не знала, что подобное вообще когда-то сможет произойти, но, увы, то, чего я боялась всегда, случилось. В тот день мы были в Лионе по работе. Я работала в крупной туристической фирме агентом по поездкам по Европе; работала на два города, Лион — Берлин, сезон через сезон. Это была потрясающая работа, тем более, я была не одна, со мной вместе была моя лучшая подруга Эльза Уинтерс, с которой я дружила еще с детства. День изо дня нам поступали крупные заказы, интересные предложения, которые мы тут же отдавали нашим клиентам. Мне было достаточно одного слова, чтобы настроить клиента на нужный лад, хотя, порой, я даже и не знала, что это за город, куда я предлагаю поехать. Но из таких ситуаций я всегда умела выкручиваться. Нет, это не была рутина, это была жизнь во всей красе. Обеспеченная и прекрасная, с той поры, как я смогла устроиться на работу и почувствовать себя независимой, перестала тратить деньги из семейного бюджета. Но в один день все изменилось навсегда… Это было неожиданно и слишком больно. Я бы никогда не подумала, что такое вообще когда-нибудь сможет произойти! В тот день позвонила из Берлина мать Эльзы и сказала, что родители попали в автокатастрофу. Мои родители… Земля ушла из-под ног. В этот день я поняла, что вокруг меня обрушился весь мир, даже Эльза не смогла меня утешить. Мне пришлось срочно уехать в Берлин на похороны. Народу было не много, только самые близкие друзья семьи Сазерленд и миссис Уинтерс с Эльзой. Я была опустошена, а мое сердце было похоронено за семью печатями глубоко в себе. Ах, если бы я знала, что это было началом моих бед… Через день после похорон, я созвонилась с личным юристом и нотариусом семьи Сазерленд, но, к моему удивлению, завещания не было, точнее сказать, оно было сожжено за несколько дней до смерти отца и матери. По нашим правилам, все состояние должно было отойти мне, но не тут-то было. В уцелевших кусочках бумаги было указано женское имя Виктория Марс. Меня осенило, это была мать Эльзы с ее девичьей фамилией, и тут пришла мысль в голову о том, что Виктория была любовницей отца, и все состояние он передал ей. Такого предательства со стороны отца я не ожидала никогда. Я осталась одна, без семейного гнезда, без родного дома в Берлине, без родителей и любви… Я решила вернуться в Лион к своему жениху Андре Дюкло. Он, естественно, принял меня тепло и горячо, но после, его слова обожгли меня, боль снова подступила к сердцу, и оно в очередной раз упало вниз. Андре сказал, что за те дни, которые меня не было, он встретил милую девушку, которую он полюбил и собирается с ней уехать в Марсель навсегда. Мне ничего не оставалось, как сказать, что «все будет хорошо, мы останемся друзьями», и пулей выбежать из его дома прямиком к Эльзе. Предательство за предательством, и это был человек, которого я по-настоящему любила. Он изменил мне и бросил, как ненужную вещь. Это был удар ножом в спину. Но тогда я не жалела себя и не жалею до сих пор, потому что верила в то, что пройдет время, и все наладится. Мое состояние перерастало в депрессию, но старалась держаться из-за работы. Но все же, вскоре депрессия взяла вверх, от чего я ушла с головой в алкоголь. Каждый вечер я выпивала в одиночестве, пока не начала опаздывать на работу. С каждым разом опоздание становилось все длиннее и длиннее, и вот, этот "долгожданный" день настал. День моего увольнения. За неуспеваемость, за безразличие, за грубость клиентам, за ложь начальству- пришлось заплатить работой и потерять теперь все. Через месяц после увольнения, у меня еще оставались деньги, но с такими грошами можно было только оставаться на улице. Подруга, моя единственная лучшая подруга, уехала из Лиона в Берлин, так как закончился сезон работы в Лионе, и даже ничего не сказала. Просто оставила меня одну на произвол судьбы, погибать и гнить в одиночестве, в безденежье. Гнить во мраке и темноте, без права на жизнь, о которой я так долго мечтала всей душой. Которой теперь у меня не осталось. Три предательства подряд были слишком ужасны, я пыталась связаться с Эльзой, но она не отвечала на звонки и сообщения. Она растворилась в моей жизни, или я выкинула ее из своей. Я почти погибала… Сдалась на произвол судьбы… Просила о помощи и Эльзу, и Андре с деньгами, но в ответ приходил лишь отказ. Я была никому не нужна. Меня опустили в бездну мрака и темноты. Одиночество меня поглощало, как и неминуемая нищета. Пока однажды я не встретила Его. Того, кто изменил мою жизнь в лучшую сторону и того, кто смог ее так же разрушить… Берлин, район Целендорф, дом Эльзы Уинтерс, наши дни… В этой комнате я нахожусь уже несколько дней. Она мне напомнила чем-то спальню в моем доме в Белгравии. На такое мог пойти лишь один человек, интересно, только зачем ему все это? Чего он хочет добиться? Я не вставала все эти три дня (кажется, что три) с постели. Слишком паршивое состояние. Когда я только-только пришла в сознание, я слышала чьи-то знакомые голоса, но кого? Я не могла вспомнить. Я пришла в себя недавно, но изображения фигур были настолько расплывчатые, что мне было сложно понять, что за чертовщина вообще здесь творится. Пока я не встретила ее… Эльза. Эльза Уинтерс, моя лучшая подруга, моя опора, которой я лишилась навсегда в день ее предательства. Рыжеволосая, с пухлыми губами, лисьим взглядом и непревзойденной грацией. Вот какой всегда была Эльза. Лиса, дикая кошка, как и я. Но зачем, спустя столько времени, появиться снова в моей жизни? Есть ли смысл? А она изменилась, стала еще более женственной, элегантной. Взгляд холодный и пронзительный, а на полных губах играет насмешка. Одета дорого, но неброско, значит, сегодня она дома, но какой смысл ей навещать меня? Решила искупить вину? Господи, я даже не знаю, где я! Но, спустя минуту, осознала… Нет, этого не может быть! Я не могу быть в Берлине! Только не это! Еще раз осмотрев комнату, я наконец поняла, где нахожусь. Это дом моих родителей. Тот, что никогда мне не принадлежал. Это моя комната, в которой я все время жила… В глазах брызнули слезы. Как она могла? Эльза была всегда владельцем этого дома, и никогда ничего не говорила мне. Не хочу смотреть ей в лицо, не хочу, чтобы она видела мои слезы, мою боль. Но я смотрела на нее, как она приближается к широкой кровати, как садится рядом и берет меня за руку. Но мне она омерзительна— я отняла свою руку у Эльзы и закрыла глаза. — Доброе утро, дорогая. Я рада, что ты пришла в себя, — она нежно погладила меня по руке, заставляя вспоминать прошлое вновь и вновь. — Что тебе от меня нужно, Эльза? — спросила я «подругу» с раздражением и злобой. — Вот как, значит, помнишь еще меня, а мне-то твой друг рассказывал, что ты свое прошлое похоронила. Да, от той Эльзы ничего не осталось. Она стала безумна, даже чем-то похожа на Джима… — Интересно, какой из них? — во мне кипел гнев. — Ты, наверное, хотела сказать враг? — Не морочь мне голову, Шарлотта. Ты знаешь, о ком я говорю. Твой новоиспеченный любовник, Шерлок Холмс, у него на прицеле, — Эльза встала с кровати и подошла к окну. — Что вы сделали с ним? Что, Эльза? — мне нужно было встать, но сил не хватало,— Я прикончу Джима собственными руками, прикончу эту мразь, из-за которой моя жизнь катится ко всем чертям! — О, а это заманчиво, дорогая. Твой герой-любовник в Лондоне, хотел отчаянно искать тебя, но не может. Если найдет, тогда тебя убьют, а так уже будет неинтересно забавляться Джиму. Ведь так ты его называешь, да? Точно, Джиму. — Кто ты? Где та Эльза Уинтерс, которую я так давно знаю, как мою лучшую подругу? Что с тобой случилось? Я была в недоумении. Хотя, признаться, я догадывалась, почему она такой стала… — Той мисс Уинтерс давно уже не существует. Я погрязла во лжи и грязи, в страхе и боли. Как и ты, Шарлотта, — Эльза печально посмотрела на меня и отвела взгляд в сторону. — А кто ты, Шарлотта? Ты ли та самая Шарлотта Сазерленд, или Ирен Адлер, доминантрикс, поставившая на колени британскую нацию? Что с тобой сделалось? Ты это не ты. — Шарлотта Сазерленд умерла много лет назад от предательств и встреч с Мориарти. Ирен Адлер тоже мертва, она погибла в Карачи. Как видишь, жизнь во лжи и страхе. Ничего нового для меня за последние восемь лет, Эльза. — Видно, нас все-таки что-то объединяет, а может, кто-то. Шарлотта, я не хочу, чтобы ты винила меня всю жизнь. Но знай, с тех пор как я бросила тебя одну, у меня так и не было ни одной родной души, — по щеке Эльзы скатилась одинокая слеза. — Как драматично, мисс Уинтерс. В моей жизни было то же самое. Поверь, я давно тебя простила. Просто теперь оставь меня одну. — Что же, тебе нужно поправляться, — она обошла кровать и поцеловала меня кратко в лоб, — и спасибо за эти слова, Шарлотта. А теперь спи. 2008 год, Мюнхен… Визиты были частью его постоянства, которое можно было объяснить. Он мог прийти с утра пораньше, узнать о том, как продвигаются дела, попить чаю, затащить меня в постель, что в последнее время я ненавидела. Он делал из меня куклу, рабу его желаний, марионеткой в его собственной игре. — Здравствуй, дорогая, как продвигается наш план? — Джим подошел ко мне вплотную и поцеловал в шею. — Замечательно. Тернер почти раскололся, теперь точно согласится, — о да, с моими новыми методами теперь было легко заполучать любую информацию. — И как ты это сделала, Шарлотта? — в его глазах плясали чертенята. Он был безумен. — Веревка, повязка на глаза и плеть. — Умница, может, как-нибудь попробуем? — Нет, Джим, — я отошла от него, чтобы смотреть не в упор. — Я не буду больше с тобой спать, и я не твоя собачонка, которая делает вид, что ей все нравится! — О, мисс Сазерленд выпустила свои коготки, — он провел по своим волосам рукой и наклонил слегка голову в бок, — неужели ты устала? Не напомнить ли, кто тебя вытащил из нищеты? Признаться, я была благодарна ему за это, но все это время Джим меня использовал. Он надвигался на меня, а я пятилась назад, пока не уперлась в стену; бежать времени уже не было. — Решила поиграть со мной? Бросить вызов, не так ли? — он поставил две руки возле моей головы так, что я оказалась в его плену. — Ты умна, Шарлотта. Но кому ты будешь нужна после того, как я... — Что? Убить хочешь? — А ты догадлива, дорогая. Ты ведь знаешь, пачкать руки я не люблю, но вот Моран это дело обожает. Он опустил руки на шею и начал меня душить. Это было неожиданно и весьма больно. Дав мне немного отдышаться, он залепил мне пощечину, а потом снова стал душить. — Нет, Шарли, просто так ты от меня не уйдешь! Ты — моя, дорогая. Просто подумай, как нам с тобой замечательно забавляться вместе. А сколько адреналина! Ты самая опасная женщина из всех, что я встречал. И твои советы весьма полезны, обожаю их. Он перестал меня душить и резко оттолкнул меня от себя, от чего я сильно ударилась головой об стену и упала на пол. Такое было впервые, со мной он никогда не был таким грубым. — Я даю тебе время, Шарли, на все твои проблемы, потому что знаю, что ты с Тернером ни разу не встречалась. Мне он нужен и его контракт, его запуганность и привлеченность. Я молчала, мне нечего было сказать Джиму, и я устала ото лжи... и от Мориарти тоже. Мне надоело скрываться в его тени и исполнять его приказы. Это стало тяжко, просто невыносимо. Тем более, когда я по-настоящему вновь влюбилась— в Антуана, я хотела жить с ним, быть рядом. Но Мориарти этого никогда не даст. — В каких облаках ты витаешь, Шарли? Если ты не сделаешь то, что я прошу, я с тебя шкуру спущу, сверну твою миленькую красивую шейку, на которой держится столь умная головка! — Я не могу... — У тебя нет выбора, дорогая, иначе твоей жизни конец! Мне все равно, как ты добудешь у него этот контракт. Переспи с ним, побей его, заставь молить о пощаде, но этот мужчина должен оказаться в моей власти. Он ушел, оставив меня одну. Моя жизнь не стоила ничего, но отчаянно жить хотелось до последнего. Похоже, у меня остались синяки, которые надо тщательно замаскировать. Нет, мне есть ради кого жить, и я люблю этого человека. Готова отправиться в ад, лишь бы больше не оказаться подле Джима... Дом Эльзы Уинтерс, Берлин, район Целендорф, наши дни... На улице уже давно стоял день, а я только проснулась. Видимо, Эльза подлила мне в чай снотворного, но, может, это даже к лучшему. Усталость прошла, и я чувствую себя немного бодро. Я поднялась с кровати, оглядев всю комнату в поисках какой-нибудь вещицы, которая бы прикрыла моё нижнее бельё. На приставленом к кровати стуле, я заметила темно-красный шелковый халат. Накинув его на себя, спустилась вниз, в гостиную. Поскольку это был мой родной дом, то расположение всех комнат я отчётливо помнила. Это был большой дом, просторный, с винтажной лестницей, огромной люстрой в холле и персидскими коврами на втором этаже. Я с нескрываемым любопытством рассматривала холл на предмет того, что здесь изменилось за восемь гребанных лет моей жизни. Я чётко слышала голоса из гостиной. Первый был женский, то есть Эльзы, второй — мужской с слегка странной интонацией. Нет, этого не может быть. Его здесь нет. Мой кошмар вновь возвращался. Действительно, это был не мираж— Мориарти собственной персоной. Я долго стояла в холле, наблюдая через щелку дверей. Было омерзительно видеть, как он крепко прижимает к дивану Эльзу, как целует ее грубо и настойчиво и то, что Эльза ещё и смеется под ним. Я не могла смотреть на это, потому что сама была в такой ситуации. Как только я отшатнулась от дверей, мягкий женский голос позвал меня: — Хватит стоять у дверей, милая. Ты можешь заходить. Я видела, как Джеймс встал с дивана и отошёл к окну, видно, ожидая, что меня все это удивит. Но это действительно было так, поэтому пришлось спрятать все чувства под маской хладнокровия. — Шарлотта, прошу, входи, располагайся. Не стоит стоять перед нами вот так, — мне невольно пришлось сесть в кресло. — Ну вот мы и встретились, Шарли, — сказал Джим, смотря в окно, в то время как я все продолжала молчать. — Ты не представляешь, как сложно было тебя найти, особенно учитывая то, что одурачивала меня ты не раз. — Что ты сделал с Шерлоком? — О, дорогая моя, он пока жив, но это всего лишь вопрос времени. Видела бы ты, как он всполошился за тебя! А я думал, что он машинка, так еще и девственник, но теперь, выходит, что он зауряден, как и все. Ты его испортила. — Я... Оставь его в покое! Я знаю, что тебе нужна не я, а Шерлок. Но лучше, пускай это буду я, а не он. — Только не говори, что в тебе проснулись сантименты, Шарлотта. Всегда считал, что ты лучше спасешь себя, чем кого-то. Да. Это была правда. У меня вся жизнь такая, но ради Шерлока я готова пожертвовать собой только за тем, чтобы он обыграл Мориарти. Чтобы Шерлок выиграл, а Джим спустился в ад. За все это время Эльза молчала и наблюдала, зная, что Джим не любит, когда ему встают поперёк горла. Он всегда был таким, раз смог сломить и меня, женщину, которая ставила мужчин на колени. Эльза — очередная пешка в его игре, и рано или поздно он все равно от неё избавится. Правда горька на вкус, увы. Так же было и со мной, только я сама его от себя избавила на какое-то время, исценируя свое самоубийство. — Смотришь, как мышь на крупу. Что же это выходит? — он наклонил голову вбок. — Значит, это правда. А я всегда тебе говорил держаться от любви подальше. Надо же было так вляпаться! Но я здесь не за этим. Ты выполнила задание, которое я тебе поручал. Как видишь, мои слова — правда, и ты сейчас со мной, в твоём родном доме. — Я не хочу играть в твои игры, Джеймс, — яростно прошипела я. — Я больше не твоя кукла и не буду ей. Уважь, пожалуйста. Я опустила взгляд в пол, стараясь подавить в себе эмоции. Гнев и злость полыхали во мне. Здесь я не просто так, ибо уже понимаю причину, и то, кто я для них. — Отчего же, мисс Адлер? Раз меня удалось так легко провести, то почему же нам не повеселиться прямо сейчас? Я всегда ценил тебя... — Мориарти осекся, подбирая нужные слова. — Цени свою работу. Тебе удалось меня обыграть. Умно, мисс Адлер, умно. — Что же с ней теперь будет? — спросила шепотом Эльза. — Она пленница. Узница, которой больше некуда пойти. — Что это значит? Я не понимаю... — О, Эльза, включи свою головку, в которой есть черепная коробочка и головной мозг, а после подумай, что это значит. — Боже... — Да, Эльза, да. Она будет жить в этом доме под моей охраной и дожидаться моего решения относительно нее. Посмотрим, сколько еще она продержится, ей все равно некуда идти. Сердце ушло в пятки, руки начали трястись, в горле все время стоял комок, было больно дышать - это был мой конец. Я поняла это. Мориарти обычно всегда говорил так про тех, кому не суждено дальше жить. Но есть одно «но»: он этого никогда не сделает. Пока существует Шерлок, буду жить и я. Мориарти поцеловал руку Эльзе, кинул на меня злобный взгляд и ушел прочь из дома. Два дня спустя После разговора с Джимом, я не выходила из комнаты два дня. Было тяжело ходить по своему собственному дому под охраной, так отслеживался еще и каждый мой шаг. Я думала о Шерлоке, о том, что если у меня остались последние дни, то у меня остались лишь воспоминания о нас. Я сидела на кровати, поджав под себя ноги и обнимая себя за колени, чтобы было теплее. Он сказал о решении, но пока не вынес вердикт. Я умираю, качусь в ад от этого молчания. Оно хуже всего. Эльза ни разу не заходила ко мне. Догадаться было легко, что ей пригрозил Джим. Хотя, может, она сама додумалась до этого. Непостоянство Мориарти было уже его нормальной чертой, чего я только от него не натерпелась. В начале этого пути я и не думала, каким оказался монстром Джим. Он растворился для меня, и теперь он мой враг. В дверь осторожно постучали, после чего в дверном проходе появилась Эльза. На ее лице читалась грусть и печаль. Похоже, это был мой конец. Я ждала, пока войдет Мориарти. — Ты готова услышать мое решение, Шарлотта? — он подошел ко мне и грубо поцеловал в губы, пока его руки скользили по моему телу. Стало омерзительно и гадко. Я вновь вспоминала Шерлока. Нет, он никогда не был грубым, был всегда нежным и аккуратным. Не диким зверем, как Джим. Я попыталась отпихнуться от Джеймса, но он толкнул меня на кровать, прижимая мои руки к матрацу. — Я принял решение, — он резко распахнул мой халат, срывая его с меня. — Ты останешься жить и будешь со мной. — Нет... Прошу, отпусти... — я уже кричала, но меня как будто никто не слышал. — Нет. Ненавижу тебя. Мразь... Нет... Он целовал мое тело, шептал мне пошлые слова на ухо и еще кое-что: — Твой малыш детектив будет не очень рад этому, но мы с ним еще позабавимся. С ним и с тобой. Он отдышался, после чего припал к моим губам в нежном поцелуе. Из моих глаз уже давно текли слезы, и он стирал их большими пальцами. — Твой Шерлок ещё получит по заслугам. Он отнял у меня то, что принадлежит мне. Я была сломлена вновь, он меня уничтожил, убил во мне все самое светлое. Зачем теперь жить? Он оставил меня одну, и я провалилась в сон в думах о Шерлоке...