Среди безмолвных гор

В воздухе стоял запах поздней весны. Ласковый май принес обитателям Синих гор долгожданное тепло, и теперь солнце сияло на своем законном месте высоко в небесах. Оно посылало яркие лучи, слепило глаза. Уже успевшая укрыться мягким мхом земля словно ожила после долгих зимних месяцев. Жуки копошились в траве; их оббегали муравьи, спеша отстроить свои муравейники. Оживление царило и на деревьях — заливисто щебетали птицы, перекликаясь друг с другом, в вершинах крон птенцы пронзительно пищали в гнездах. А в лесу творилось что-то немыслимое. Дятлы стучали клювами по стволам сосен и дубов, шумела маленькая подвижная иволга. Остальные птицы, похоже, решили полетать наперегонки. И шум, гам, стук и свист давали понять скорое приближение лета. Фили и Кили спускались с холма, на котором стояли Чертоги Торина, по узкой тропе. Их взору открывались удивительные пейзажи, способные заворожить кого угодно своей красотой. Перед ними раскинулись обширные леса — но только верхушки деревьев, стоящих близко друг к другу, были видны оттуда, где они шли. Далеко внизу виднелись овраги, по краям которых росли небольшие деревья, создавая тень. Ветер играл в листве берез и ив, покачивал тонкие ветви, наполняя воздух свежестью и прохладой. На много миль тянулись деревянные дома, из которых выбегала веселая детвора, носилась вокруг деревьев, громко смеялась и выглядела совершенно счастливой. Некоторые смельчаки отваживались лезть на деревья. Но, карабкаясь все выше и выше, вдруг понимали, что не спустятся вниз без посторонней помощи. Их снимали, наказывали впредь хорошо подумать, прежде чем что-либо сделать, а потом отпускали играть с друзьями. И снова волна безграничной радости накрывала ребят, они вновь убегали, радуясь теплой погоде и солнцу. Но самым изумительным, самым очаровательным было то, что земля будто вырядилась к празднику весны. Повсюду была зелень. Деревья переливались на солнце всеми оттенками зеленого цвета — казалось, ни одной одинаковой кроны попросту не существовало. Светло-зеленая трава искристым ковром укрывала широкие равнины, даже камни и скалы поросли изумрудным мхом, словно поддавшись влиянию погоды. Яркие, слепящие глаза зеленые низкие холмы постепенно переходили в ровную гладь ароматных трав, и неестественный, но волшебный изумрудный цвет ставал спокойнее и больше не выглядел кричаще. А вдали, за лесами, виднелись темно-зеленые деревья-гиганты, которых словно отделили от остального мира, повелев им стоять до скончания века под покровом дали и неизвестности. И не было такого клочка земли, на котором бы на все лады не смешалась изумрудная краска. Фили на мгновение остановился, вдохнул носом воздух и улыбнулся: — Как же хороша природа весной! Не правда ли, Кили? — Уже почти лето, — буркнул тот. — Разве ты не видишь этой захватывающей красоты? Нельзя подобрать слов, чтобы описать столь волшебную погоду! — Не переживай, у тебя всегда найдутся слова. Ты ведь любишь поговорить за других. «Господин, прошу простить моего брата…» — передразнил младший. Фили посмотрел на него. — Ты сердишься? — С чего бы вдруг? — язвительно спросил Кили. — Сейчас ты начнешь доказывать свою правоту, как всегда, а я должен буду согласиться. Потому что ты старше меня, ты старше меня всего лишь на четыре года, но уже можешь командовать мной, как тебе заблагорассудится. — Что с тобой? Где твоя вечная улыбка, за которую тебе все сходит с рук? — пошутил старший, попытавшись взъерошить брату волосы. Тот отпрянул от него, как будто Фили обнажил клинок. — Как ты посмел вмешаться в мою жизнь? — прошипел Кили. Лицо Фили выражало полнейшее недоумение, он сам скрестил на груди руки. Так он делал всегда, когда предстоял серьезный разговор. — Объясни, — сухо сказал он. — Я и сам мог разобраться с наставником, — резко ответил младший. — Нечего было извиняться за мой поступок. Я не просил тебя вмешиваться. — Кили, да я ведь хотел тебя избавить от наказания! — Наказание все равно бы последовало. Выглядело так, будто бы ты решил меня унизить. — Я никогда не… — Хватит за меня заступаться, я уже не маленький глупый младший брат, который прячется за твоей спиной. — Мне стало тебя жалко. Фили сделал шаг в сторону брата, однако тот отвернулся. — Я не нуждаюсь в твоей жалости. Запомни это. Мне не нужно ничье сожаление. Словно старший брат причинил ему какую-то немыслимую обиду, Кили быстрым шагом направился прочь. Не понимая, что же могло вызвать вспышку гнева, Фили почти догнал его, тронул за плечо. Но младший устало и медленно, будто объяснял неразумному ребенку простую истину, произнес: — Прошу прощения, я опаздываю на тренировку. Он унесся так стремительно и легко, что напомнил порыв ветра. Однако только со стороны казалось, что он летит без всякого труда, что у него выросли мощные крылья, а ноги почти невесомо отталкиваются от земли. На самом же деле он задыхался от быстрого бега. У Кили глухо стучала в висках кровь, кололо в левом боку, он сам едва ли не врезался в незнакомого старичка, пока мчался сломя голову. До тренировки оставалось еще достаточно времени, но Кили не желал находиться с братом дольше. Он бы просто не вынес этого укоряющего взгляда голубых глаз, от которого сразу чувствуешь себя виноватым. Младший принял одно-единственное решение: убежать, да так, чтобы засверкали пятки. Впоследствии, он поймет, что поступил не как храбрец, а скорее наоборот. Однако сейчас Кили летел на крыльях предвкушения тренировки, ни о чем не задумываясь. В день своего десятого дня рождения Кили получил в подарок меч. Это был небольшой стальной клинок, с которым по обыкновению упражнялись новички в ратном деле. Но тогда для Кили имело значение лишь одно: ему доверили настоящий меч, и теперь он станет воином! Восторгу обоих мальчишек не было предела. Фили сразу же утащил брата к Двалину. Вдвоем они хвастались подарком Кили до тех пор, пока у чернобородого гнома не кончилось терпение, и он предложил поупражняться с новым оружием на площадке. Потом к ним присоединился Торин, с его советами Кили стало намного легче. Занимались с младшим до позднего вечера. Тренировка затянулась бы надолго, но прибежал Фили и передал слова матушки, которая ужасно сердилась и вопрошала, куда могли деться ее сын и брат. Площадка была большая, на ней тренировались одновременно несколько десятков молодых гномов и их наставников. Были и новички, с ними занимались бывалые бойцы, чтобы передать им свой опыт. Мальчишки двенадцати-тринадцати лет, вроде Кили, разбивались на пары между собой и сражались с громкими боевыми кличами и возмущенными криками, если кто-то нарушал правила. С правой стороны тренировались мечники — их место на поле, казалось, было пропитано особенным воодушевлением. С молниеносной быстротой мелькали их клинки, скрещиваясь в поединке. Отдыхавшие между боями гномы только раскрывали рты, не успевая следить за ударами и поворотами. Посередине была расположена гигантская деревянная мишень, сплошь усеянная кинжалами, ножами, небольшими топорами, копьями и другими видами метательного оружия. На недалеком от мишени расстоянии толпились и взрослые гномы, которые уже успели отрастить бороду до пояса, и совсем еще юнцы. Последние возбужденно галдели, наблюдая за старшими. И радостно вскрикивали, едва кто-нибудь из них попадал в «яблочко». Когда весь красный от бега и запыхавшийся Кили прибежал на тренировочную площадку, там уже царило оживление. Еще издали доносился хрустальный звон металла, пронзительный свист тетивы луков и оглушительные крики. На обычного темноволосого мальчишку никто не обратил внимания. Он спокойно прошел вперед, повернул налево и оказался на участке, отведенном для лучников. Левая половина площадки была окружена небольшими мишенями. Чуть поодаль от них стояли взрослые и юные гномы с луком и колчаном за спинами. В отличие от шумных возбужденных мечников, они сохраняли невозмутимость. Лучники и лучницы хладнокровно доставали из колчана стрелу, не спеша целились, натягивали тетиву лука и отправляли стрелу в самый центр мишени. Даже если кто-то из них с точностью до дюймов поражал незаметное белое «яблочко», это не сопровождалось криками радости. А победителя не подбрасывали в воздух. В полной тишине к стрелку подходили и говорили несколько одобрительных слов. Объяснялось это тем, что каждый может раз промахнуться и раз попасть в цель. Так что громко воздавать похвалу нужным не считали. Мало ли, может, эта была случайность? Позади стрелков стояли длинные низенькие скамейки, на них отдыхали или негромко делились советами. Как стрелять точнее, к примеру. Недолго думая, Кили сел на одну из лавок и начал с интересом следить за происходящим. Несколько лучниц сосредоточенно разглядывали свои луки, обменивались ими с лучниками и спрашивали, какие стрелы крепче. Остальные быстро или медленно целились в мишени, отпускали стрелу и брали в руки следующую. Все выглядело, как обычно. Ничего интересного, подумал Кили, и эта мысль стала назойливо крутиться у него на языке, норовя сорваться. Только вот кому он пожалуется, что скучно? А было и вправду нечем заняться на площадке для лучников — все мишени успели занять, луки расхватали так быстро, что Кили даже моргнуть не успел. Именно, в больших корзинах всегда кучами лежали запасные луки, но сейчас не осталось ни одного, а свое оружие Кили забыл дома. Маленькая девочка, еще младше Кили, тщетно пыталась вдеть в лук стрелу. Она прогибалась назад под тяжестью колчана, набитого стрелами, ее руки мелко дрожали. Сама она с тоской поглядывала на взрослых лучниц. Кили не сразу увидел ее, ведь она была незаметной, ничем не выделяющейся девчонкой лет девяти. Может быть, лишь худоба и огромные глаза привлекли его внимание. Или же короткая косичка и большие уши. Или ее донельзя мальчишеская одежда. Тем не менее, он подошел к ней. — Я вижу, тебе нужна помощь, — доброжелательно улыбнулся Кили. — Спасибо, я вполне могу справиться и сама. Девочка тоже одарила его белозубой улыбкой, и ее отказ прозвучал вежливо. — Я мог бы помочь тебе с колчаном, например, — предложил младший племянник Торина. — Тебе не обязательно брать такой большой, и ты уж вовсе не должна пихать в него столько стрел. — Неужели ты такой хороший лучник, раз взялся указывать, что мне делать? — снова улыбнулась девочка. Кили смутился. — Нет, конечно, мне еще долго учиться до хорошего лучника. Но я обладаю простым знанием дела, — добавил он. — Простым знанием дела? — Как держать лук, как натягивать тетиву, как стоять, когда целишься… — принялся с воодушевлением перечислять Кили. — По-моему, это все знают. Ну, вернее, все, кто хочет быть лучником. Без этого «простого знания дела» стрелять не научишься. Маленькая лучница разочарованно вздохнула. Кили объяснил это тем, что ей попросту надоело стоять без дела и слушать его болтовню. — Я покажу тебе, — спохватился он, выхватывая у нее лук и стрелу. — Ты посмотришь, как стрелять. Не успела изумленная девочка опомниться, а крепкая стрела уже вонзилась в паре дюймов от центра мишени. — Здесь нет ничего сложного, если повторять одни и те же движения много раз, — рассмеялся Кили, проследив за ее взглядом. — Я могу научить… Спустя некоторое время он уже показывал ей стойку лучника, взахлеб разглагольствуя о правилах на тренировочной площадке, о своем новом наборе стрел с ярко-красным оперением, о новом луке, который подарили ему две недели назад. Девочка завороженно слушала, иногда забывая выставить вперед ногу для опоры или поднять локоть на уровне стрелы. И Кили, как ни странно, при всем его нетерпении в любом деле, оказался весьма неплохим наставником. Он терпеливо поправлял съезжающий вниз локоть, доходчиво объяснял, как нужно стоять, под каким уклоном должна лететь стрела. Почти безостановочно стреляя в мишень, показывая тем самым пример, он постепенно отходил все дальше и дальше, и наконец прицелился только возле скамеек. Юная лучница (да и не только она одна!) изумленно глядела на него. — Когда целишься, лучше не закрывать глаза! — крикнул он. — Так получится точнее. Стрела со свистом рассекла воздух и замерла в дюйме от белого «яблочка». Довольный Кили вернулся к девочке и лишь сейчас вспомнил, что не узнал ее имени. — Гримма. Простое, довольно распространенное имя для гномки. При этом в ее больших лучистых глазах мелькнуло сожаление, и Кили поспешил возразить: — Нет ничего простого, все, что мы видим, имеет свою загадку. Такая есть и в тебе, и в твоем имени. Она улыбнулась, благодарно кивнула и, заметно повеселев, спросила имя лучника. — Кили, к вашим услугам! — отвесив грациозный поклон, юный наставник довольно расхохотался. — Торин мне все уши прожужжал своими наставлениями о приличии, я скоро засохну, если он не перестанет повторять одно и то же. «Не забывай здороваться, Кили!», — низким голосом изобразив своего дядю, Кили вновь рассмеялся. Но Гримма не слышала его. Она точно приросла к месту, сжав лук, из которого они стреляли, да так, что побелели костяшки пальцев. Лицо ее бледнело, глаза становились шире, губы сузились в одну тонкую линию. — Значит, ты — Кили, сын Гроди, племянник короля Торина Дубощита, — медленно проговорила она. — Разумеется, племянник — не брат же! — беззаботно пропел лучник. — Брат у меня есть, зовут его Фили, и он страшно любит обо мне позаботиться. А еще его попросту трясет, если я забываю соблюсти правила вежливости. О, я уже представляю, как он позеленеет, узнав, что мы с тобой познакомились не сразу, а спустя полчаса тренировки. — Нет… нет, не надо, чтобы он знал, — чужим голосом просипела Гримма. Испуганно озираясь, она затрясла головой. — И лучше тебе ничего никому не рассказывать, Кили, принц Синегорья. Не расскажешь ведь? — Ты о чем, Гримма? Фили все равно вырвет из меня подробную историю, где я пропадал без его присмотра. Надзиратель, — усмехнулся Кили. — Прости, но будет лучше, если я уйду, — поспешно сказала девочка, уронив на землю лук и колчан со стрелами. И пока Кили, кинувшись подбирать оружие, наивно болтал о посторонних вещах, Гримма стремглав помчалась к воротам. Она убежала с площадки раньше, чем ее новый друг успел поднять глаза. Он растерянно оглянулся, вскочил на ноги. Обыскав чуть ли не всю тренировочную площадку и задав около дюжины вопросов о Гримме, он получил неутешительный ответ: она унеслась в неизвестном направлении. Видели только, как она перемахнула через забор, а потом скрылась из виду. Кили рассердился, пнул ствол дерева, но зашипел от боли в ноге, попрыгал на одном месте и еще раз убедился, что Гриммы нет на площадке. Все его действия сопровождались ругательствами сквозь зубы — пожалуй, кхуздул все-таки может пригодиться, понял он. Но вскоре ему надоело ругаться. Он рассеянно обернулся и заметил, что стоит среди мечников. Одни с любопытством глядели на него, другие нарочно не отводили взгляда от своих мечей, чтобы не смотреть в его сторону. Издалека доносились крики и лязг стального оружия: там шла ожесточенная борьба. Кили принялся с увлечением наблюдать за поединком, следя за грациозными парированиями ударов, развивающимися локонами бьющихся и их мастерством. Сражались два незнакомых ему гнома, которые, судя по всему, хорошо знали друг друга. После боя они обменялись крепким рукопожатием и улыбкой, отойдя чуть назад, чтобы не мешать другим. Кили, решившись, подошел к самому крепкому и низкому мечнику и приветливо улыбнулся: — Тренируешься? Мечник покосился на него, но ничего не ответил. — Я тоже потренируюсь, давненько меча в руки не брал. — Очевидно, что так, — буркнул гном. У него была яркая рыжая шевелюра, и со стороны казалось, будто его круглую голову охватило пламя. — Не хочешь составить мне компанию? — дружелюбно предложил Кили. — Можно, — пожал плечами мечник. — Удостоюсь ли я чести узнать твое имя? — Граир, к твоим услугам. Свое можешь не говорить, все равно с тобой и так все понятно. Постеснявшись спросить, что же понятного Граир увидел в нем, Кили метнулся выбирать себе меч. Неподалеку от места тренировок лежали самые разнообразные ножны, и в них находились, наверное, все мечи на свете, от мала до велика. Острые, с железной рукояткой клинки не подошли Кили еще с первого занятия: слишком короткое лезвие вызывало неудобства. Он предпочитал длинные, тонкие и легкие мечи, напоминающие шпагу. Возможно, дело было в том, что Кили являлся больше лучником и привык держать в руках лишь воздушно-невесомый лук да деревянную стрелу. Приспособиться к тяжелому клинку казалось ему невозможным. Ему повезло, что «шпаги» остались. В мгновение ока он выбрал себе самый длинный и изящный клинок, быстро встал напротив Граира и замер. Тот хмыкнул, оценив его выбор. Сам-то мечник крутил в руках широкий, на вид неподъемный меч, поворачивал его так, словно это было обычным занятием. Неторопливо обнажив клинок, рыжеволосый гном крутанул его в руке, будто бы заново привыкая к тяжести. Кили мигом оголил свой меч, отбросил ножны подальше, ухмыльнулся. — Желаю тебе удачи. — Себе лучше пожелай, — хмуро пробормотал мечник. — Нянчиться с тобой я не собираюсь. Словно подтверждая свои слова, он сделал внезапный выпад, и Кили отскочил в сторону. — А что ты скажешь на это? — задорно воскликнул племянник короля. Он стремительно повернулся кругом, уклонился от удара, нагнулся и направил клинок вперед. Граир успел увернуться, иначе меч бы оставил кровавую полосу на его животе. — Ты слишком много болтаешь, — процедил он, скрещивая свое оружие с оружием Кили. Принц не ответил, только сверкнул глазами и перешел в наступление. С самой первой тренировки Кили усвоил одну простую истину: в бою нельзя себя жалеть. Сейчас это очень помогало, и он крутился, поворачивался, наклонялся, оббегал противника — делал все, чтобы не стоять неподвижной глыбой на месте в ожидании удара. Граир был сильным, мощным и крепким мечником, но ему никак не удавалось разгадать его, Кили, манеру вести бой. Рыжеволосый противник едва успевал отражать удары, один раз и вовсе «был убит», к радости Кили. Это еще больше разозлило его, но он не мог подобраться к своему сопернику, как ни старался. Кили невозмутимо парировал удары, сам наносил их, — казалось, будто он обрел чрезвычайную легкость и умение летать. Около часа было непонятно, на чьей стороне победа. Оба гнома уже взмокли, устали, но ни за что не желали сдаваться. Граир думал лишь о том, как бы нанести нахальному мальчишке решающий удар, и сосредоточился на своем оружии. Кили думал о Гримме. Он не понимал, как его имя могло вызвать столь бурные чувства у девочки. «Во время боя нельзя думать о посторонних вещах», — говорили Кили и Двалин, и Торин, и Фили, и остальные наставники. Но сейчас Кили начисто забыл об этом и, рассеянно отражая клинок Граира, мыслями несся к знакомству с девочкой. Кто же она на самом деле? Умеет ли она обращаться с мечом? Встретятся ли они еще когда-нибудь, или же судьба свела их совершенно случайно? Кили безо всякого труда защищался от меча противника, по-прежнему наступал, однако внимание его было заострено лишь на мыслях о Гримме. Он не мог думать о чем-либо другом, даже не заметил перемену во взгляде мечника. А следовало бы насторожиться, ибо тот усмехнулся, выставил вперед свой меч и медленно пошел к Кили. Тот еще не осознал, что удары на него больше не сыплются. Кили продолжал бестолково махать клинком, парируя невидимые наступления, не видя ни противника, ни оружия. И вдруг Граир сделал потрясающий молниеносный выпад, замахнулся, и меч со свистом рассек воздух. Рыжеволосый гном приготовился упасть вперед, на противника, воткнуть в него оружие и напороться на меч принца самому. Кили почувствовал, что его оттолкнули, свалился на землю, затем услышал оглушительный звук стали. Не успев ничего сообразить, он лишь хлопнул глазами и мотнул головой. Тем временем меч Фили мелькнул вверху, закрутил оружие Граира, и тот, растерявшись, разжал пальцы. Клинок приземлился точно в руку старшего принца, эфесом в ладонь, а сам Фили рывком воткнул оба меча в землю. — Поединок окончен, — нахмурившись, произнес он, смерив пронизывающим взглядом Граира. — В. ваше высочество… я не… — заикаясь, начал тот, но Фили оборвал его: — Известно ли тебе, что использованная тобой уловка строго запрещена, по крайней мере, на тренировочной площадке? Противник Кили передернул плечами. — Ваше высочество, я совершенно… — Ты мог убить и себя, и моего брата, — повысил голос Фили. — Вашего брата? — изумлению Граира не было предела. — Кхм… не часто он появляется здесь, на площадке мечников, а сражается превосходно. Кили, стоявший неподалеку, задохнулся от возмущения. Он появлялся на площадке мечников чуть ли не каждый день. — Рад это слышать, но сказанное тобой не относится к делу. — Фили нахмурился. — Ты подверг моего брата большой опасности, однако, насколько я успел заметить, ты мог бы ранить его только в бок, чуть задев пару ребер. Твоя рана, которую он нанес бы своим мечом, стала бы смертельной. Если тебе дорога жизнь, думай перед тем, как идти на всякие хитрости! Я поговорю с твоим наставником и попрошу разъяснить тебе, почему этот прием опасен. — Я не сообразил… — попытался оправдаться Граир. — Оружие — это не игрушки, — сурово отчеканил старший племянник Торина. — Хорошо, что я успел оттолкнуть Кили и лишить тебя оружия. Иначе там, где ты сейчас стоишь, уже валялись бы два окровавленных трупа. Если бы помощь не подоспела вовремя. — Б… больше не повторится, ваше высочество. Фили подошел к ошарашенному брату. Кили уже успел подняться на ноги, а также выслушать все, за что Граир был виноват. Теперь он стоял неподалеку, заложив руки за спину и опустив глаза в землю. Так он делал всегда, когда приходило время оправдываться в содеянном. Да и не только он до конца осознал произошедшее — бо́льшая половина мечников столпилась вокруг старшего принца. Гномы перешептывались, украдкой косились на Фили и Кили, некоторые показывали на них пальцем. Фили, кашлянув, попросил всех разойтись. Большинство мечников удалились; оставшихся любопытных старший принц разгонял испепеляющим взглядом. Никто никогда не видел его таким, даже его собственный брат. Кили стоял сжавшись, в ожидании кары. — Позволь спросить, где ты был, когда сражался? — поинтересовался Фили таким голосом, что младшего передернуло. — Как далеко витали твои возвышенные мысли? Почему же ты не разгадал уловки противника и не отпрыгнул в сторону? — Меня тоже накажут? — по-детски спросил Кили. — Ты уже наказан. Нет смысла рассказывать Двалину или Торину, если ты до конца осознал, что в бою нельзя отвлекаться. — Испытал на себе, — заверил младший. — Я не понял, что случилось, но теперь знаю, что могло произойти непоправимое. — Если бы старший брат, которого ты так ненавидишь, не оказался рядом, — закончил Фили. — Я снова влез в твою жизнь, Кили. Кили помотал головой и, пока брат не успел сказать еще что-нибудь, сдавил его в объятьях. Фили со вздохом погладил брата по голове. — Я тебя не ненавижу, — прошептал лучник. — И никогда не буду ненавидеть. Вопреки всем моим словам. На обратном пути Кили рассказал о новом знакомстве с девочкой-лучницей. Начал выдвигать предположения, почему она убежала от него, даже не попрощавшись. Кто она такая? Откуда взялась и почему оказалась на тренировочной площадке? Быть может, она имеет некое отношение к королю Торину? Фили всерьез задумался над этим, но вскоре его раздумья прервал стук копыт. Пони отчаянно скакал по направлению к дому мальчишек — можно сказать, летел стрелой, так что всадника не было видно. Впрочем, братья услышали громогласный крик соседки, сообщающий всем, что наездник — не кто иной, как сам король. Фили удивленно застыл на месте. Раздумывал, отчего дяде понадобилось приехать именно на пони, да еще без сопровождения благородной свиты слуг. Насколько старший принц знал, короли никогда не разъезжают в одиночестве. В тех многочисленных книгах, что Фили прочел на своем веку, ясно говорилось об этом. Пока в его голове проносились беспорядочные мысли, у младшего на лице возникало смешанное чувство. Он расплылся в счастливой улыбке, потом недоверчиво нахмурился и покачал головой, но вскоре радость взяла верх. — Торин приехал! Торин приехал! — взвизгнул Кили и, переглянувшись с братом, со всех ног помчался к дому.