3. Юпитер вступает в бой
20 января 2017 г., 00:08
Iʼll never let you see The way my broken heart is hurting me Iʼve got my pride and I know how to hide All the sorrow and pain Iʼll do my crying in the rain A_HA_Crying In the Rain
Прошло два дня той памятной ночи, когда Усаги и Минако приняли свою истинную сущность и бесстрашно вступили в бой с новым врагом. Идеальная жизнь, коей они жили до сих пор, не рушилась подобно карточному домику, но уж точно трещала по швам. Столь неустойчивому положению способствовали не столько обретенные силы, сколько воспоминания, которые Луна вернула девушкам. Образы были смутными и фрагментарными — словно кадры из фильма, просмотренного в далеком детстве. Наверняка каждый из вас сталкивался с подобной ситуацией: в голове отпечатываются отдельные моменты, образы некоторых персонажей, но вот общая сюжетная линия или имена героев никак не вспомнить, как ни старайся. Время от времени всплывает еще парочка незначительных подробностей, но они, увы, не помогают решить каверзную шараду. В таком же затруднительном положении оказались и Минако с Усаги. Судьба, словно капризный ребенок, разбросала в сознании девушек паззлы воспоминаний, вынуждая воительниц мучительно выискивать ключевые элементы головоломки, дабы сложить из них более-менее четкую картину минувших дней. Немалую роль в этом играли сновидения. Сознание по крупицам собирало воспоминания, извлекая их из самых отдаленных уголков памяти, и, связывая их воедино, являло в виде ярких, чудовищно реалистичных снов. Многие видения вызывали у девушек искреннее недоумение и даже некое смятение — настолько противоречивыми казались некоторые моменты. Но, тем не менее, жизнь шла своим чередом, кружа блондинок в водовороте реальности. Так, Нару и и ее мать выписали из больницы после нескольких сеансов психотерапии, после которых Осака вернулись домой в полной уверенности, что монстр им привиделся в следствие хронического переутомления. Однако столь же логического объяснения разбитому окну в спальне Нару найдено не было. Не менее интересной была ситуация, когда Минако и Усаги на следующее утро разошлись по домам, унося с собой Луну и Артемиса. Вообразите удивление старших Айно и Цукино, когда их дочери, едва переступив порог, заявили, что в доме отныне станет на одного члена семьи больше! Икуко, тяжко вздохнув, позволила Усаги отнести Луну на кухню и хорошенько накормить, в то время как Минако пришлось отстаивать Артемиса чуть ли не боем: миссис Айно страдала аллергией на кошачью шерсть, и ей совсем не улыбалось ходить по дому со слезящимися глазами и распухшим носом. Когда угрозы выгнать дочь и ее пушистого друга из дома не возымели ожидаемого эффекта, Ицуми наконец успокоилась и выдвинула требование: Артемис должен находиться исключительно в комнате Минако или же в прилегающей к ней ванной. То же самое касалось и ухода за животным. — Ты несешь за кота полную ответственность, — прогундосила миссис Айно, прикладывая платок к слезящимся глазам. — Я и пальцем не пошевелю, чтобы… А-а-апчхи! — женщина чихнула и замахала руками на сияющую дочь, что так и стояла, прижимая к себе Артемиса: — Ох, идите уже! Это невыносимо… А-а-апчхи! Минако не заставила себя долго ждать. Стоило только получить согласие, как девушку словно ветром сдуло. Уже у себя в комнате она на радостях подкинула кота в воздух, поймала его и закружилась в подобии вальса, крепко прижимая взъерошенного хвостатого друга к груди. На следующий день, посадив Артемиса в найденную накануне объемную сумку, Минако отправилась в гости к Усаги, дабы вместе с лунными жрецами обсудить план дальнейших действий. Погода снаружи не располагала к походам в гости: дул пронизывающий ветер, моросил противный мелкий дождик, временами переходящий в ледяную крупу. Плотные серые тучи закрыли небосвод, и от этого все вокруг казалось каким-то скучным и невыразительным. Однако Айно это не остановило. Натянув капюшон как можно ниже и закутавшись в шарф, она вышла на улицу и торопливо проследовала к автобусной остановке, мечтая как можно скорей попасть в уютное тепло дома Цукино. Спустя полчаса Минако уже сидела на кровати Усаги, скрестив ноги по-турецки. Обхватив озябшими ладонями чашку с горячим шоколадом и блаженно прикрыв глаза, девушка потягивала благоухающий напиток мелкими глотками, постепенно отогреваясь. Усаги и лунные жрецы сидели рядом, отдавая должное пирожкам мандзю с абрикосовым джемом. Стучащий в окно дождь лишь усиливал уютную атмосферу, царившую в спальне Цукино. Когда все было выпито и съедено, коты завели неторопливый разговор, поведав сенши о Сейлор Плутон и возложенной на них, лунных жрецов, миссии. Девушки слушали очень внимательно, не сводя глаз с Луны и Артемиса, и когда жрецы умолкли, Минако не замедлила спросить: — Так значит, мы должны найти еще троих сенши? Луна кивнула: — Верно. И времени остается все меньше. Круг Пяти Планет должен замкнуться прежде, чем зацветет сакура. Плутон предрекает, что враги появятся приблизительно в этот период. — А как же наши воспоминания? — поинтересовалась Усаги, чуть подавшись вперед. — У меня уже голова раскалывается от этой неразберихи!.. — Только когда замкнется Внутренний Круг, — немного помедлив, изрек Артемис. — Когда это произойдет, вы окончательно вспомните себя и прошлые жизни. По крайней мере, мы так думаем. Девушки тяжело вздохнули, и это не укрылось от внимания котов. — Поймите же, — проговорила Луна, подсознательно прочувствовав растерянность подруг, — Хранительница Врат подарила вам идеальную жизнь без горя и страданий, забрала болезненные воспоминания, дабы ничто не омрачало вашего нынешнего существования. Вы могли прожить до старости, не познав печалей и тревог, выпавших на вашу долю в прошлом… Но вместе с тем вы были лишены возможности встретить дорогих сердцу людей. В той, былой реальности, нити ваших жизней были сплетены в причудливый узор; но в этой, новой жизни, каждая из вас могла выбрать свой собственный путь и следовать ему до конца дней своих. Но теперь, когда над всем мирозданием нависла опасность, Пеллар пришлось прибегнуть к крайним мерам и пробудить вас и ваши силы. — Все это так запутанно… — протянула Цукино, выслушав пафосную речь лунной жрицы и повернулась к Минако. Та бросила на Усаги задумчивый взгляд, прокручивая в голове все то, что сообщили им посланники, а затем медленно произнесла: — Наши воспоминания противоречивы. В далеком прошлом мы с лунной принцессой были практически неразлучны, словно сестры, а в той версии настоящего испытывали друг к другу острую неприязнь. Стоит мне немного покопаться в себе, как в душе поднимаются чувства тоски, ревности, обиды, отчужденности… От такого коктейля эмоций настроение моментально падает. Интересно, что тому виной? Коты обменялись понимающими взглядами, но промолчали. Они знали, что причина раздоров девушек носила имя Мамору и никак не могла разобраться в своих чувствах. Земной принц метался между Минако и Усаги, причиняя девушкам немыслимую душевную боль, и, по чести говоря, жрецы были бы рады, если бы Мамору вообще не появлялся на горизонте новой жизни. — Вот и не надо копаться в прошлом, — натянуто ответила Луна, покосившись на Артемиса. — Главное, что сейчас вы снова лучшие подруги. Надеюсь, подобный настрой сохранится и в дальнейшем. Ваша сила — в единстве, запомните это. Кстати говоря, — кошка поспешила перевести тему в нейтральное русло, — надо придумать, как найти других сенши. Вы уже знаете, насколько важно замкнуть Круг Пяти Планет… Луна поймала нерешительный взгляд Цукино и нахмурилась, почувствовав, что девушка что-то скрывает. Она явно чувствовала себя неловко, словно сомневаясь, стоит ли говорить об этом жрице. — Усаги? — кошка решила мягко подтолкнуть подопечную к откровенности. — Тебе есть что сказать? — Знаешь, — начала Цукино, почесав затылок, — мне кажется, что не так давно я встречала похожих девушек. Одна из них с короткими синими волосами — очень умная, ходячая энциклопедия какая-то, а другая — с длинными темными волосами. Она говорила, что чувствует ауру зла… — Меркурий и Марс! — моментально догадалась Луна. — Очень похоже, если верить твоим словам. — Я тоже кое-что вспомнила! — воскликнула Минако, хлопнув в ладоши. — Когда мы с Усаги встретились на месте падения метеорита, меня толкнула высокая девушка в толстовке. — С каштановыми волосами, собранными в высокий хвост? — уточнил Артемис. Айно кивнула. — Юпитер, — хором заключили коты, сложив два и два. — Видимо, судьба случайным образом сталкивает вас перед лицом грядущей опасности. — Эх, как же так? — посетовала Усаги. — Они были совсем близко! — Если бы мы только знали… — вздохнула в ответ Минако, но Луна покачала головой, сделав философское замечание: — Нет смысла плакать над пролитым молоком. Нужно действовать. Интуиция подсказывает, что совсем скоро Сейлор сенши станет трое… — Решительные действия? — переспросила Цукино. — Согласна! Вот мы сейчас с Минако как раз совершим одно из них: прогуляемся за пирожными в ближайшую кондитерскую. Чем не геройский поступок? Луна закатила глаза: — Усаги, ты неисправима. Какую жизнь ни возьми — все одно. — А что? — девушка вскинула брови в неподдельном удивлении. — Снаружи льет дождь и вообще… премерзкая погода. Айно, что до этого момента с тоской смотрела в окно, неожиданно поддержала подругу: — Сама мысль о том, что мы выйдем в такую слякоть на улицу, заставляет нас чувствовать себя героями. Да-да! Луне осталось лишь вздохнуть и покачать головой. Раз уж эти двое задумали что-то, то уж легче сдаться, чем попытаться их отговорить.***
Тем временем погода разыгралась не на шутку. Дождь усилился, барабаня по крышам домов и оконным стеклам. Дворники медленно ползущих автомобилей едва справлялись с потоками дождевой воды, низвергающейся с небес. Холодная сырость пробирала до костей, и одетые не по погоде жители Токио уже не раз пожалели, что оставили дома теплые вещи. Из небольшого кондитерского магазинчика, открывшегося несколько недель назад, вышла девушка в желтом дождевике и, сунув руки в карманы, быстрым шагом направилась в сторону ближайшего городского парка, где у нее была назначена встреча. Накинутый на голову капюшон почти скрывал лицо, заслоняя дорогу, и девушка не видела перед собой ничего, кроме мокрого асфальта под ногами. Войдя через кованые ворота парка, девушка сразу повернула направо и двинулась по выложенной гладким булыжником дорожке к одинокой беседке на берегу искусственного водоема. В погожие летние дни по серебристой глади озера грациозно скользили лебеди, но сейчас вода приобрела стальной оттенок, отражая неприветливо-серое небо. Девушка еще издалека заметила на берегу одинокий мужской силуэт, и сердце ее учащенно забилось в радостном предвкушении. Непроизвольно ускорив шаг, она заскочила в беседку и откинула капюшон. Поправив волосы, собранные в высокий хвост и стряхнув с плаща дождевые капли, девушка бойко произнесла: — Привет! Извини за опоздание, пришлось немного задержаться в кондитерской… Ну, какие у нас на сегодня планы? — Никаких. Глухой и равнодушный голос возлюбленного заставил сердце Макото Кино сжаться в тоске и недобром предчувствии. Однако она постаралась не допускать дурных мыслей и, тряхнув головой, попыталась отшутиться: — Как это? Что-то случилось? Или сегодня в Токио из-за дождя отменили все развлекательные мероприятия? Однако парень не оценил попытку Мако наладить контакт и, опустив голову, отошел в другой конец беседки. — Случилось, — глухо бросил он, и это не на шутку встревожило Кино. Улыбка сползла с ее лица, и девушка, терзаемая предчувствием неотвратимой беды, приблизилась к парню на расстояние вытянутой руки. Она хотела прикоснуться к нему, но что-то остановило Мако от этого шага. — Не пугай меня так. Произошло что-то серьезное? — на последних словах голос ее сорвался на хрип, и Кино сконфуженно умолкла, с трепетом ожидая ответа. Молодой человек промолчал и опустил голову еще ниже, так, что подбородок его уперся в грудь. — Ты знаешь, — нерешительно начал он, — я долго думал. О тебе, о нас… О наших отношениях… Сердце Мако упало. Она по собственному опыту знала, что подобные слова не сулят ничего хорошего и символизируют начало конца, словно нестройные ноты лебединой песни. Поджав губы, дабы сдержать подступающие слезы, Кино замерла в ожидании, не отводя печальных зеленых глаз от заметно нервничающего юноши. — Пора признать, что наши отношения зашли в тупик, — собравшись с духом, на одном дыхании выпалил он. Собравшись с силами, парень взглянул в глаза Мако и тут же отвел их, мысленно отругав себя за малодушие. — Но ведь мы встречаемся всего неделю! — воскликнула девушка, в отчаянии всплеснув руками. Жгучая обида затопила ее душу, грозясь вылиться неудержимым потоком, и молодой человек, почувствовав это, нервно облизнул губы. — Прощай, Мако, — произнес он и, не говоря ни слова, выбежал из беседки прямо под дождь, словно находиться с Кино в непосредственной близости было чудовищно невыносимо. Шатенка проводила его отсутствующим взглядом и тяжело вздохнула, почувствовав вдруг смертельную усталость, даром, что совсем недавно перевалило за полдень. Мако прислонилась пылающим лбом к деревянному столбику беседки и крепко зажмурилась, сдерживаясь, чтобы не закричать от нахлынувшего отчаяния. Мичио по-настоящему нравился ей, и девушка искренне верила, что это чувство вскоре перерастет в нечто большее. Но, увы, не судьба. Постояв так еще немного, Кино оттолкнулась от столбика и медленно вышла из беседки, не потрудившись даже накинуть капюшон. Волосы тотчас же намокли и облепили лицо и шею; ледяные струйки заливались за шиворот, причиняя дискомфорт, но девушка, казалось, ничего не замечала. Она брела, не разбирая дороги, погруженная в невеселые мысли. С самого детства Мако предпочитала общество мальчиков. В школе она была сущим сорванцом: дралась, носилась с товарищами по школьной площадке, попадала во всяческие переделки… Пока другие девочки учились шить и вязать, Кино посещала спортивные секции, занималась восточными единоборствами и закаливанием. Среди мальчишек она была «своим парнем»; это наложило отпечаток не только на поведение Макото, но и на внешний вид. Платьям, юбкам и туфлям девушка предпочитала мешковатые джинсы, толстовки и кроссовки, которыми, в отличие от обуви на каблуке, невозможно было натереть кровавые мозоли. Густые каштановые волосы были безжалостно стянуты в пучок на затылке — чтобы не мешали. Однако когда пришел период взросления, природа взяла свое. Менялось тело, округляясь в нужных местах, но вместе с тем ускорился и рост. Вскоре Мако догнала и даже перегнала некоторых своих друзей-мальчишек. Изменились и увлечения. Кино оставила озорство и увлеклась кулинарией. Особенно удачно у нее получалась выпечка. Еще одним хобби девушки стало чтение романтических историй и комиксов. Идеальные женщины встречали идеальных мужчин, между ними вспыхивала искра любви… И в конце, пройдя через множество испытаний, они обретали друг друга. Все это казалось Кино наивными сказками, не имеющих ничего общего с реальностью, но, незаметно для себя, девушка начала выискивать среди школьных друзей свой идеал. И вот тут-то она впервые в жизни потерпела фиаско. Вся беда Мако состояла в том, что она была очень влюбчивой и не могла ничего с этим поделать. Еще со школьной скамьи Кино с присущей ей прямотой не стеснялась признаваться мальчикам в симпатии, а те либо шарахались от настойчивой одноклассницы, либо с натянутой вежливой улыбкой давали отворот-поворот. Впрочем, встречались на ее жизненном пути и более бесцеремонные парни, которые в ответ на знаки внимания со стороны Макото отвечали резким отказом, да еще прибавляли: — Встречаться? С такой дылдой?! Ха! Да ни за что в жизни! Подобные слова, безусловно, ранили, но девушка умела держать себя в руках, пусть даже ей хотелось как следует накостылять обидчику. Кино не отчаивалась, хотя с каждым разом становилась немного сдержанней в проявлении эмоций. И вот — опять. Очередная неудача… Задумавшись, Мако не сразу поняла, что капли дождя уже отбивают дробь на ее макушке. Вздрогнув, она подняла глаза и удивленно уставилась на темно-синий купол зонтика, раскинувшийся над головой. Догадка о том, кто же проявил такую заботу, посетила Кино прежде, чем она перевела взгляд на своего лучшего друга Кенджи — русоволосого парнишку с теплыми карими глазами, в которых светились забота и участие. Макото невольно улыбнулась и одарила одноклассника благодарным взглядом. На душе сразу стало как-то светлее. Кенджи был единственным, кому она могла доверять и на кого могла положиться. Дружба их завязалась еще в детском саду, когда он съел за маленькую Кино тарелку противной молочной каши, и продолжалась до сих пор. Пожалуй, Кенджи был единственным человеком, на которого Мако не смотрела как на потенциального парня, хотя он явно считал иначе. Когда они перешли в первый класс старшей школы, парень предложил Кино стать парой, но девушка отказалась, мотивировав свой отказ нежеланием портить столь крепкую дружбу. Кенджи принял ее желание сохранить прежние отношения и больше не заговаривал об этом, хотя Макото подозревала, что он по-прежнему влюблен в нее. Друзья некоторое время шли молча, и Кино понимала, что причиной тому деликатность парня. Она была благодарна Кенджи за понимание и возможность выговориться; в его лице Мако всегда могла получить поддержку, не услышав ни слова осуждения, и потому, стоило ей раскрыться и начать рассказ о сегодняшнем разрыве с Мичио, как слова исповеди хлынули бурным потоком, и лились, пока не иссякли. Кенджи внимательно слушал, не отводя понимающих глаз от пребывающей в расстроенных чувствах подруги, и незаметно взял Кино под руку. Мако даже не заметила этого, делясь наболевшим: — У него хотя бы хватило смелости не бросить меня по телефону, как сделал этот… как его… Риото. Но как он убегал… — девушка вздохнула и покачала головой, грустно улыбаясь. — Чувствую себя какой-то прокаженной. — Это не так, — поспешно возразил Кенджи, — и ты прекрасно об этом знаешь. Ну же, Мако, выше нос! Все просто отлично!.. Ты красивая девушка, без вредных привычек, добрая, энергичная… И готовишь так вкусно, что пальчики оближешь, м-м-м! — парень вознес глаза к нему, словно воскрешая в памяти вкус стряпни подруги. — И это далеко не всё. Дураки они все, раз не смогли оценить милую Мако, — с этими словами Кенджи потрепал девушку по щеке, чем вызвал у нее довольную улыбку. Они как раз проходили по пешеходному мосту, когда откуда-то сбоку раздалось глухое рычание. Друзья остановились и невольно переглянулись. — Что это было? — спросила Макото, оглядываясь по сторонам. Кенджи пожал плечами: — Понятия не имею… Девушке это жутко не понравилось, и дурное предчувствие усилилось, когда к рычанию прибавилось еще и приглушенное бормотание. Кино напряглась, готовясь к любой неожиданности, но то, что она увидела в следующий момент, превзошло все ожидания. На мост, мягко приземлившись на четыре лапы, прыгнул лев с великолепной белоснежной гривой. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у него есть даже некое подобие груди, а когда создание прорычало свое имя, все сомнения разом отпали: перед ними было не сбежавшее с зоопарка животное, а самый настоящий монстр. Ноги Кино так и приросли к земле. Мимолетный страх сжал сердце; но не за себя она боялась, нет. Кенджи — вот о ком Мако думала в тот, момент. «Лев? Откуда здесь взялся лев? Да и лев ли это?» — быстрее вспышки молнии проносились в голове девушки мысли, но ответа так и не нашлось. — Палайон! — прорычал монстр, наступая на парочку. Прищурив темные глаза, он переводил взгляд с девушки на парня и обратно, словно не зная, с кого начать. — Мако, беги! — твердо произнес Кенджи, схватив подругу за руку. — Но я не брошу тебя, — возразила Кино, и в тот же момент Палайон прыгнул, остановив свой выбор на ней. Парню хватило доли секунды, чтобы оттолкнуть подругу и принять на себя весь удар. Лев сбил Кенджи с ног, и он, неловко взмахнув руками, вместе со львом полетел с моста вниз. Раздался пронзительный крик, и Макото не сразу поняла, что кричит она сама. Не видя ничего перед собой, девушка кинулась на помощь к другу, оскальзываясь на скользком склоне. В тот момент она не думала о себе. Все мысли Кино занимал Кенджи, неподвижно лежащий ниц. Под ним уже начала растекаться лужа крови.***
— О-о-о, не успели… — разочарованно протянула Усаги, когда взгляд ее упал на табличку «Закрыто». — Зря, выходит, только из дома вышли в такую пакостную погоду. Минако развела руками: — Ничего страшного! В другое место наведаемся. — Ну… — А как же твое желание совершить геройский поступок? — рассмеялась Айно. Цукино хотела было ответить, как вдруг где-то вдалеке раздался пронзительный женский крик, наполненный таким отчаянием, что отзвук его острым лезвием боли полоснул по сердцу. Девушки переглянулись и, не сговариваясь, со всех ног бросились в ту сторону, на ходу доставая жезл и брошь. Однако перевоплощаться на глазах десятка случайных прохожих сенши не улыбалось, и потому они продолжили бег, надеясь применить магию Луны и Венеры уже на месте. «Не успели!», — мелькнуло в голове Минако за пару секунд до того, как сияющее призрачным светом колесо, впитывающее сверкающие потоки человеческой энергии, исчезло, равно как и белый лев, прыгнувший в портал. И снова тишина и покой, словно и не было ничего. Однако впечатление оказалось обманчивым. Подбежав поближе, девушки увидели распростертое на земле тело парня и девушку в желтом дождевике, склонившуюся над ним. Усаги ее образ показался знакомым; ослепляющей молнией в сознании мелькнуло воспоминание, и Цукино, едва ли отдавая себе отчет, выкрикнула, задыхаясь от быстрого бега: — Мако! Кино вскинула голову, на долю секунды смерив непонимающим взглядом мчащуюся к ней незнакомку, а затем вновь обратила все свое внимание на недвижимого Кенджи. Осторожно перевернув его на спину, Мако судорожно вдохнула и побелела, как полотно: лицо парня было залито кровью. Девушка приложила два пальца к сонной артерии друга и замерла, нащупывая пульс. К счастью, подушечки пальцев ощутили под кожей толчки крови, и Кино почувствовала легкое головокружение от мимолетного облегчения: Кенджи жив, еще не все потеряно! — На помощь! — пронзительно вскрикнула она. — Кто-нибудь, вызовите «Скорую»! Одна из подбежавших к Мако девушек вытащила из кармана телефон, набрала 119 и коротко сообщила диспетчеру о произошедшем, назвав адрес места происшествия. В скором времени вдалеке послышались сирены автомобилей «Скорой помощи», и Кино едва не расплакалась. Она придерживала голову Кенджи, лихорадочно умоляя его продержаться до прибытия медиков, совершенно не обращая внимания на то, что кровь заливает ее плащ. Когда «Скорая», наконец, прибыла, девушку отвели в сторону, предоставив Кенджи заботам специалистов. Оказав всю возможную первую помощь, парня быстро переложили на носилки и погрузили в кабину. Мако, Минако и Усаги тут же забрались следом, и автомобиль тронулся с места. Всю дорогу Кино не видела ничего, кроме мертвенно-бледного лица Кенджи и собственных рук, покрытых запекшейся кровью. Она переводила взгляд туда и обратно, словно не в силах поверить в реальность происходящего. Минако с Усаги молчали, забившись в угол кабины. Подруги понимали, что ей сейчас не до разговоров. В приемном покое с прибытием Кенджи поднялась настоящая суета. Макото и ее спутниц попросили подождать, пока специалисты займутся пострадавшим. Девушки послушно присели на мягкие сидения в коридоре, но Кино тут же подскочила с места, не в силах совладать с нервным возбуждением. Совсем рядом ее лучший друг боролся за жизнь, а она… Она не в силах чем-либо помочь. До слуха Макото то и дела доносились отрывки фраз медсестер: — При падении сломаны два ребра… — Перелом руки… — Множественные гематомы… — Сотрясение мозга… — Обширная кровопотеря… — Требуется переливание! Подготовьте третью положительную!.. — У нас недостаточно крови этой группы. Нужно заказывать! Медлить нельзя… — Мою, возьмите мою! — вскинулась вдруг Кино, услышав последние слова. Она подбежала к медсестре и мертвой хваткой вцепилась в ее руку, глядя на женщину с немой мольбой. — У нас с Кенджи одна группа и резус! После ряда анализов и исследований доктора согласились взять кровь Макото для прямого переливания — у них не было иного выхода; благо, девушка по всем параметрам идеально подходила для донорства. Кино отвели в палату, а Минако и Усаги остались сидеть в коридоре, томясь долгим ожиданием. Минута шла за минутой, а девушки все ждали, не отрывая глаз от закрытой двери. Напряжение росло с каждым мгновением, подпитываемое неизвестностью, и вот, наконец, к ним вышла женщина-доктор. — Кто вы, девочки? — Мы — подруги Макото, — выпалила Минако, вскакивая на ноги. — Как там?.. — Все в порядке, — лицо женщины озарила усталая улыбка, — жизнь парня вне опасности. Он должен скоро поправиться. Девушки вздохнули с облегчением. Усаги даже на радостях хлопнула в ладоши, но под укоризненным взглядом доктора Мицуно стушевалась и сцепила руки за спиной. — Вы можете навестить свою подругу, но только пробудете там недолго, — предупредила женщина. — Ей и Кенджи нужен покой. Макото останется здесь до тех пор, пока не придет в себя после переливания. Айно и Цукино послушно закивали, и вскоре, облаченные в больничные халаты и одноразовые бахилы, вошли в палату. Макото смирно лежала на узкой койке, к руке ее была протянута капельная трубка. Услышав шаги, девушка повернула голову к вошедшим, и на лице ее отразилось неподдельное удивление: — Как? Это вы? Я думала, вы давно ушли… Чувствуя себя неловко, Минако и Усаги присели на один-единственный стул, стоящий у кровати Кино, и чинно выпрямили спины. — И, тем не менее, мы здесь, — ответила Айно, тепло улыбнувшись. Мако внимательно посмотрела на посетительниц, смерив каждую испытующим взглядом, а затем задала прямой вопрос: — Мы знакомы? — Э? — синхронно выдали девушки, на мгновение оторопев. — Когда на Кенджи напали, я услышала, как одна из вас назвала меня по имени. Усаги почесала затылок, не зная, что и сказать. Она и сама не могла понять, откуда знает имя новой знакомой. Это было сродни наваждению… Не скажешь же ей в самом деле, что причина кроется в одной из прожитых жизней! — Ваши лица кажутся мне смутно знакомыми, — медленно произнесла Мако, изучив черты лица девушек. — Словно мы уже встречались. — В прошлой жизни, не иначе, — хихикнула Минако, прикрыв рот ладошкой, хотя сказанное было стопроцентной правдой. — Вы сестры? — Нет, — покачала головой Усаги, — мы просто очень похожи. Мако улыбнулась, но улыбка эта быстро увяла, когда девушка повернула голову в сторону Кенджи. Он все еще не пришел в себя, хотя все самое страшное осталось позади, и Кино осознавала, что и сама приложила к этому руку. Проследив за направлением ее взгляда, Минако поинтересовалась: — Это твой парень? — Нет, — покачала головой Макото. — Кенджи для меня больше, чем парень. Он значит для меня даже больше, чем двоюродный брат, с которым мы не очень-то ладим. В самые трудные моменты жизни он всегда был рядом, поддерживал, как мог… А теперь он едва не погиб, — девушка сглотнула ставшую вдруг горькой слюну. — И я не успокоюсь, пока не отомщу за него! Айно и Усаги переглянулись, не зная, как реагировать на подобное заявление. — Собираешься бороться с монстром? В одиночку? — произнесла Цукино, нервно сжав в ладонях ремешок сумки. — Я верю, что могу сделать это, — в голосе Кино прозвучала мрачная решимость, и от этого по спине сенши пробежали холодные мурашки. — Мы с тобой, — быстро произнесла Минако, и Мако смерила ее недоверчивым взглядом. Такое заявление было весьма странно слышать. Даже если собственное не отличалось здравым смыслом. Прищурившись, Айно наклонилась к Кино — так, чтобы никто посторонний их не услышал, и произнесла заговорщическим шепотом: — А что, если мы знаем способ одолеть это существо? — и, как бы подкрепляя свои слова, девушка выразительно вскинула брови. Мако некоторое время с недоумением смотрела на Минако, а затем издала тихий смешок, больше похожий на всхлип. Что ж, подобная реакция была ожидаема. Айно выпрямилась и небрежно похлопала Кино по руке. Та тут же почувствовала, как от этого простого прикосновения по руке ее словно пробрался электрический разряд, и она невольно дернулась. — Мы навестим тебя завтра, если ты не против, — произнесла Усаги, поднимаясь с места. Минако последовала ее примеру. — А пока отдыхай. Мако проводила их напряженным взглядом, а затем с легким вздохом прикрыла глаза. Сейчас ей, как никогда ранее, хотелось спать и не попросту думать о странных посетительницах… — Ну и что это было? — поинтересовалась Цукино, когда они с Айно вышли за территорию больничного комплекса. — Что? — невинно хлопая ресницами, переспросила Минако, засунув руки в карманы курточки. — Там, в палате. Ты была сама загадочность. — А, это… — девушка неопределенно махнула рукой. — Ну, нам же нужно вернуть Юпитер в свои ряды? По крайней мере, ей теперь есть о чем подумать на досуге. Мало ли, вдруг она вспомнит что-нибудь из прошлой жизни? Усаги не могла не восхититься задумкой Мины: — Хм, здорово придумано! Луна явно оценит… На какое-то мгновение воцарилось молчание. Девушки шли, погруженные в свои мысли, пока Айно, наконец, не решила его нарушить: — Мда… — протянула она. — Ничего себе вышли за пирожными! Нашли третьего воина, при этом прошляпили демона… Оказали посильную помощь при спасении раненого человека, потом проторчали несколько часов под его палатой… — А пирожных так и не купили, — уныло подытожила Цукино. — Так, — решительно топнула она, — вот теперь мы точно идем в кондитерскую. Я-таки хочу ванильных!***
Гипнотизирующая мелодия флейты Эйла эхом разносилась по полупустому дому, отражаясь от стен и высоких потолков. Звуки ее мелкой дробью рассеивались в воздухе, создавая в помещении особую магическую атмосферу. Флейте вторил чистый перезвон листьев Дерева, отдаленно напоминающий звуки музыки ветра. Молодой человек, прислонившись широкой спиной к шершавому стволу, наигрывал раз за разом одну и ту же мелодию, не отводя пристального взгляда от Палайона. Лев словно замер в прыжке, грациозно вытянувшись над крутящимся Колесом, из которого серебристым потоком струилась чистейшая энергия. Дерево жадно впитывало все до капли, и благоприятные метаморфозы не заставляли себя ждать: ярко-розовые бутоны набухли, готовясь вот-вот расцвести пышным цветом, по древесным жилам быстрее заструился терпкий сок. Анна сидела тут же, на толстых корнях, греясь в потоках энергии словно в солнечных лучах. На губах ее играла блаженная улыбка — верный признак счастья и довольства жизнью. Когда вся собранная Палайоном энергия иссякла, монстр снова обратился в карту. Кардьян плавно парил в воздухе, пока парень не схватил его, скользнув быстрым взглядом по запечатленному на нем изображению льва. — Великолепно сработано! — довольно произнес Эйл с легкой полуулыбкой. — Колесо Фортуны приносит счастье и несчастье. Никто не может остановить его вращение. — Теперь дела наши пойдут на лад, — все так же блаженно улыбаясь, протянула Анна, запрокинув голову. — Я не думаю, — нахмурился молодой человек. — Все равно стоит держать ухо востро. Вспомни: Вампил не вернулся. Что-то уничтожило его… — Или кто-то, — поддакнула девушка, разом помрачнев. Как и Эйлу, гибель первого кардьян до сих пор не давала ей покоя. — В любом случае, нам стоит быть начеку. Здесь все чужое… И мы здесь чужие. — Да, мы можем довериться только друг к другу! — Анна подняла глаза на Эйла, и он прочел в них желание и нежность. Сердце юноши дрогнуло и наполнилось всепоглощающим чувством ответного влечения. Парень присел рядом с Анной и бережно заключил ее в свои объятия, отдавая возлюбленной все тепло и нежность, на которые был способен. Что-то неуловимое промелькнуло между ними огненной искрой, и девушка, не в силах противостоять влечению, чуть приоткрыла губы в ожидании поцелуя. Эйл приник к ее устам, точно к целебному источнику, и весь мир вокруг разом перестал существовать. Исчезло все, и лишь Дерево Темного Мира тихо звенело листьями над своими детьми, слившимися в долгом упоительном поцелуе…***
Больничная палата, в которую поместили Мако и ее друга, была объята сонной тишиной. Кенджи крепко спал, грудь его мерно вздымалась в такт глубокому дыханию. Безмятежность и покой обозначились в каждой черточке лица парня, в то время как Кино беспокойно ворочалась на постели, терзаемая тревожными сновидениями. Голова ее металась по подушке, одеяло сползло на пол, но Мако даже не заметила этого. Она вся горела, точно в бреду, и легкая прохлада приносила девушке некоторое облегчение. Во всех видениях, мелькающих в сознании подобно узору в калейдоскопе, Кино неизменно видела себя в различных ипостасях. Подсознательно она понимала, что видит моменты из своей прошлой жизни, и потому, всякий раз с трепетом переступала черту неизведанного, ибо не каждому дано узнать то, что скрыто самой судьбой. Первый сон явил Макото бездонное черное небо, раскинувшееся над огромным замерзшим озером. Кварцевые кристаллы, расставленные по периметру катка, неярко мерцали, освещая безупречную ледовую гладь. У резного бортика стояли двое: она сама с длинном зеленом одеянии, украшенном нежно-розовыми розами, да статный молодой человек с густыми каштановыми волосами, спускавшимися ниже плеч. — Жаль, что я в платье, но переодевание заняло бы время, — сокрушалась девушка и, подобрав подол платья, поманила спутника, и вместе пара двинулась к блестящему, словно стекло, катку. Она первая уверенно вступила на лед и, покрепче перехватив подол платья, заскользила по гладкой поверхности, уверенно отталкиваясь сильными и стройными ногами. Сделав круг, девушка, раскрасневшаяся от удовольствия, вернулась к молодому человеку. Тот не решался сделать первый шаг… Картину мирной идиллии на мгновение заволокло туманом, а когда он рассеялся, перед Кино предстала совсем иная обстановка: уютно обставленная гостиная, погруженная в полумрак; несколько зажженных свечей на журнальном столике; початая бутылка сливового вина да пара бокалов… Минако лежала на животе, подняв ноги вверх и подложив под щеку сложенные руки. Ей удалось первой оккупировать диван, и теперь она победно взирала сверху вниз на Мако, что расположилась на мягком ворсе белого ковра. Та лежала на спине, заложив руки за спину, и от этого ее впечатляющая грудь казалась еще больше. — Хи-хи, — Айно издала вдруг легкий смешок. Ее что-то позабавило. — Что такое? — полусонно произнесла Кино. — Я вот тут подумала, что у меня давненько не было романтики при свечах. — Ну, это не романтика, — девушка с ленивой грацией потянулась. — Скорее, это девичник на двоих. — Или же что-то более корыстное, — подозрительно протянула Айно. — Я вот жду, когда ты заговоришь о воинах в матросках. Макото прикусила язык. «Хм. Догадалась все-таки. Значит, пойдем другим путем». — А вот и нет, не угадала, — в глазах Кино засверкали лукавые огоньки. — Просто почувствовала, что у тебя проблемы… На этом моменте сон прервался, и Макото бесцеремонно вышвырнуло в другое видение. Из атмосферы неги и уюта ее перенесло в другое место, где неистовствовала метель и завывал порывистый ветер. Кино ощутила вдруг дикий холод и обжигающее дыхание мороза на коже. Из всей одежды на ней были лишь шнурованные ботинки да тонкое фуку с короткой зеленой юбочкой. Стоящие рядом девушки были одеты точно так же, но Мако совершенно не думала об этом — все ее мысли занимала Усаги, бездумно мчащаяся навстречу гибели. Не раздумывая, Кино бросилась наперерез… На том месте, где Усаги находилась всего несколько секунд назад, теперь стояла Макото — что ж, теперь возникало никаких сомнений, что именно она сбила воительницу с ног, оттолкнув как можно дальше от опасного места. И как раз вовремя, ибо со стороны избитого брюнета, чьего лица было не разглядеть, к воительнице потянулись темно-зеленые щупальца, похожие на крепкие тропические лианы. Они схватили и опутали девушку, лишая Мако возможности защищаться. А когда облик окровавленного мужчины растаял белесой дымкой, потрясенному взору Усаги явилась юма с голубой кожей. Раздался пронзительный крик отчаяния и страха… …от которого девушка и проснулась, рывком сев на кровати. Сердце ее колотилось, как у пойманного в силки зайца, а в ушах до сих пор звенел крик девушки, с которой она познакомилась накануне. Мако боязливо покосилась в сторону Кенджи — не разбудила ли? — но нет, парень спал все так же крепко, и Кино невольно ему позавидовала. Она еще некоторое время посидела на постели, приводя в норму дыхание и сердцебиение, а затем легла, натянув одеяло до подбородка. Сон не шел; перед глазами все еще стояли картины странных сновидений, и Макото невольно прокручивала в голове детали, что особенно врезались в память. Она все думала, думала, думала, пока голова не разболелась от изобилия неразрешимых вопросов, а затем раздраженно вздохнула, не в силах отделаться от поселившегося в душе чувства дежавю. А что, если мы знаем способ одолеть это существо? Последние слова Минако всплыли в голове Кино с пугающей ясностью, точно наяву, и от этого сердце вновь учащенно забилось. И Айно, и Усаги присутствовали сразу в двух ее снах, что не могло не натолкнуть Макото на размышления. А если еще присовокупить и загадочную фразу Минако о том, что они знают, как справиться с монстром… Напрашивались определенные выводы, что все это неспроста. Девушка повернула голову и уставилась долгим немигающим взглядом в сторону безмятежно спавшего Кенджи. И чем дольше Мако смотрела, тем больше крепла ее решимость непременно разобраться в происходящем.***
На следующий день Усаги и Минако снова пришли навестить Кино, прихватив на этот раз с собой Луну. Кошка была безумно рада услышать, что третий воин найден, оттого и потребовала взять ее с собой в больницу. Слова, коими лунная жрица выразила свою просьбу, звучали весьма безапелляционно, что рубило на корню любые возражения. Мако с явным нетерпением поджидала подруг в коридоре, одетая в желтый плащ-дождевик. Прочтя немое удивление на лицах Цукино и Айно, она пояснила: — Меня отправляют домой. Нет нужды оставаться в больнице. — А как же Кенджи? — поинтересовалась Усаги, скользнув взглядом по закрытой двери палаты. — Он еще слишком слаб, но уже пришел в себя и выглядит вполне сносно. Полагаю, его в скором времени тоже выпишут. Доктор Мицуно говорила, что ему придется отлежаться дома, но все худшее уже позади. Девушки вздохнули с облегчением, выражая таким образом свое участие. Кино быстро улыбнулась им, а затем ее лицо вновь приобрело серьезное выражение. — Надо поговорить, — произнесла она вполголоса. — Пойдемте, прогуляемся немного. Заинтригованные, Усаги и Минако даже не думали возражать, а потому покорно проследовали за Макото на улицу. Погода на этот раз выдалась солнечная, хоть и немного ветреная, но, в целом, в воздухе уже явственно чувствовалось дыхание весны. Девушки гуляли по территории больницы, наслаждаясь свежестью умытого дождем утра и подставляя лицо теплым солнечным лучам, пока не оказались в подальше от посторонних глаз. Убедившись, что никто за ними не наблюдает, Кино вдруг остановилась и заложила руки за спину, приняв несколько вызывающую позу. Девушки, почувствовав перемену в настроении новой подруги, последовали ее примеру, и теперь с любопытством смотрели на Мако. — Я тут подумала над вашими словами… — обыденным тоном произнесла Кино тщательно отрепетированную речь, — вы сказали, что знаете способ уничтожить белого льва, что напал на Кенджи. Допустим, я вам верю. И как же? Скепсис, сквозивший в словах Мако, был плохой броней для бушующего в душе волнения, и проницательная Минако быстро раскусила ее напускную браваду. — А если я скажу, что и ты сможешь помочь нам справиться с тем монстром? — произнесла Айно, широко улыбнувшись. Усаги попробовала было добавить что-то и от себя, но тут же передумала, предоставив подруге самой вести переговоры. — Я?! — воскликнула Кино, ошеломленная словами Минако. Такого поворота она явно не ожидала, но, взяв себя в руки, все же выдавила: — Ну и как же, позволь узнать? Вряд ли мое владение боевыми искусствами тут поможет. Услышав последнюю фразу Мако и истолковав ее как сигнал к действию, Луна высунула мордочку из сумки Усаги и произнесла: — Скажи, снились ли тебе странные сны? Сражения? Мако, не ожидавшая такого поворота событий, судорожно вдохнула и невольно отшатнулась, глядя на животное округлившимися от потрясения глазами: — Кошка!.. Она… Она… — Да, именно, — закатила глаза лунная жрица, предугадав реакцию перерожденной Юпитер. — Девочки потом все расскажут, но сначала ответь на вопрос: снилось ли тебе подобное или нет? Мако кивнула и переступила с ноги на ногу: — Сегодня ночью, — призналась девушка. — И они тоже, — добавила она, мотнув головой в сторону Усаги и Минако. — Мы на правильном пути, — одобрительно произнесла Луна и прикрыла глаза. И снова на ее лбу загорелся золотой полумесяц, равно как и символ планеты Юпитер на лбу Кино. Узкий золотой луч связал кошку и Мако воедино, кардинально меняя жизнь этой сильной и красивой девушки. Полустертые воспоминания, обрывки фраз и видений ворвались в ее сознание подобно сметающему все на своем пути вихрю, вызвав тем самым приступ головокружения, и Макото, охнув, прислонилась к дереву. Уже во второй раз в жизни она пребывала в полуобморочном состоянии, и собственное бессилие выводило Кино из себя. «У меня нет родителей. Они погибли…» «Автокатастрофа. Я была совсем маленькой…» «Практически всю сознательную жизнь я была посвящена сама себе…» «Все, что у меня осталось на память — старая фотография. Ведь я даже лиц их не помню…» Подобные откровения из прошлого взорвались в голове подобно атомной бомбе, ослепляя и причиняя Мако еще большие страдания, на этот раз душевные. Эту часть воспоминаний она предпочла бы никогда не воскрешать. Уж слишком сильно больно было от этого. Между тем, сверкающее облако окутало лунную жрицу плотной пеленой, и когда Кино, совладав с собой, наконец распахнула глаза, перед ней, помимо Усаги и Минако, стояла длинноволосая брюнетка в платье странного покроя. Судя по вытянувшимся лицам новоприобретенных подруг, ее появлению Цукино и Айно были удивлены не меньше. — Держи свой жезл, Сейлор Юпитер, — произнесла незнакомка голосом Луны, и протянула Мако раскрытую ладонь, на которой покоился вышеупомянутый предмет. — Теперь ты знаешь, что надо делать. Кино, двигаясь точно сомнамбула, потянулась к жезлу, но когда ее пальцы почти коснулись гладкой поверхности артефакта, Усаги сделала шаг и накрыла жезл ладонью: — Может, не стоит? — с нескрываемой мольбой обратилась она к Макото. — Ты все еще слаба после переливания крови. Кенджи… Звук имени друга окончательно привел Мако в себя, и она, вскинув голову, твердо произнесла: — Со мной все в порядке, Усаги. Я хочу получить свой жезл. Сейчас же. Поколебавшись, Цукино все же нехотя убрала руку и сделала шаг в сторону. — И все же… Мако, я же переживаю! — девушка вновь попыталась воззвать к рассудку Кино, но подруга была непреклонна. Схватив жезл, она крепко сжала его в ладони, почувствовав знакомое покалывание в кончиках пальцев и приятную вибрацию. — Юпитер! Дай мне силу!!! — четко произнесла Макото, и в тот же миг вспыхнули синеватые вспышки молний, грянул гром, возвещая о возрождении воительницы Юпитера. Минако и Усаги затаив дыхание наблюдали за захватывающим перевоплощением Кино, чувствуя себя невольными свидетельницами чего-то воистину грандиозного. Луна их восторгов не разделяла — уж больно не нравился ей напряженный вид Юпитер. Сенши напоминала натянутую до предела струну, пружину на взводе, а это грозило новообращенной серьезными неприятностями. Воительница напряглась, словно прислушиваясь; лицо ее стало мрачнее грозовой тучи, когда она процедила, обращаясь сама к себе: — Я найду его. Я чувствую: монстр совсем близко, — сказав так, Юпитер вдруг сорвалась с места и, оттолкнувшись от земли, в один прыжок перескочила через живую изгородь и была такова. Первой в себя пришла Луна, стряхнув остатки оцепенения: — Девочки, вам тоже стоит поторопиться, — взволнованно проговорила она, обращаясь к Усаги и Минако. — Немедленно перевоплощайтесь! Юпитер нельзя сейчас оставлять одну. Девушек не пришлось долго уговаривать. Призыв сил планет-кураторов, перевоплощение — все это заняло не больше десяти секунд; и вот Сейлор Мун и Венера уже мчатся по следам Юпитер, моля богов о том, чтобы та не наделала глупостей. У нее была минута форы, и воительницы не имели даже малейшего представления, где ее искать. — Разделимся! — предложила Венера и побежала вглубь парка, в то время как лунная воительница, быстро кивнув в знак согласия, поспешила к выходу. Воительница планеты любви поняла, что выбрала верный путь тогда, когда до ее слуха донесся леденящий кровь рев белого льва и крики его жертв. Не теряя времени даром, сенши бросилась туда, зная наверняка, что Юпитер уже там. Первое, что увидела Венера, выбежав на окруженную деревьями игровую площадку — это крутящееся Колесо, жадно впитывающее энергию, и возрожденную повелительницу молний, что пыталась отвлечь Палайона от парализованной ужасом парочки. Юпитер кричала и размахивала руками, быстро перебегая с места на место: — Эй! Эй, ты! Иди сюда, ошибка природы! Слабо меня поймать, а? От резких движений и маневров у воительницы сперло дыхание и закружилась голова; перед глазами весело заплясали черные точки, и девушка, охнув, схватилась за голову. Венера, не раздумывая, бросилась на помощь, не давая Юпитер упасть. — Как ты? — поинтересовалась воительница и, дождавшись слабого кивка от подруги, оставила ее сидеть на траве, выступила против оскалившегося Палайона. — А вы чего застыли? Бегите отсюда! — этот окрик был адресован незадачливой парочке, чье свидание было прервано появлением монстра из царства кошмаров. Слова Венеры привели неудавшихся жертв в чувство, и они тотчас же сорвались с места, не заставляя себя долго ждать. — Луч Полумесяца! В бой!!! — воскликнула девушка, атакуя вставшего на дыбы Палайона. Ослепительный луч вырвался из кончика пальца Венеры, грозясь поразить намеченную цель. Монстр ушел от атаки, уклонившись в последний момент, однако поток света все же задел его белоснежный бок, и лев взревел от боли. Палайон впал в ярость. В один прыжок он достиг воительницу и нанес передней лапой сокрушительный удар по ее голове, оглушая. Венера упала как подкошенная, и в то же время призрачное Колесо закрутилось в разы быстрее, выкачивая энергию сенши. Этот раунд белый лев оставил за собой. Сейлор Мун влетела на площадку как раз в тот момент, когда Венера, лишившись чувств, упала на утрамбованную землю площадки, еще сырую после вчерашнего дождя. Потрясение лунной воительницы вылилось в короткий вопль, но она тут же взяла себя в руки, понимая, что теперь развитие дальнейших событий зависти именно от нее. Юпитер была бледна как полотно и тряслась точно в лихорадке, а значит не могла сражаться; Венера и вовсе была без сознания, и от ее тела к Колесу тянулись призрачные нити энергии. Верное решение пришло быстро. Не теряя времени даром, Сейлор Мун сняла Диадему и произнесла, четко выговаривая каждое слово: — Лунная Диадема! В бой!!! Бесполезное на первый взгляд украшение тотчас же обратилось в раскаленный диск, и воительница метко, одним отточенным движением отправила его в полет, разбивая Колесо вдребезги. Осколки призрачного маховика дождем осыпались на землю, на лету обращаясь в легкие облатки тумана и растворяясь в воздухе. Палайон взревел и бросился было к Сейлор Мун, но от существенной потери сил лапы его подкосились, и монстр упал на землю. В яростном бессилии он некоторое время скреб когтями по земле, а затем затих. Белоснежные бока его тяжело вздымались, как после бешеной скачки. — Венера! — пользуясь тем, что враг повержен, Сейлор Мун бросилась к лежащей без сознания воительнице и коснулась ее лица. Венера была жива, хоть до сих пор и не пришла в себя. Это немного пугало лунную воительницу, но, в целом, все было не так уж плохо. Склонившись над подругой, Сейлор Мун не заметила, как Палайон с трудом поднялся на лапы и припал к земле, медленно подкрадываясь к ничего не подозревающей сенши. — Сейлор Мун, берегись! Сзади! — крикнула Юпитер, которая, в отличие от лунной воительницы, все видела, но не могла достойно отреагировать из-за слабости во всем теле. Реакция Сейлор Мун была запоздалой: она обернулась в тот момент, когда Палайон прыгнул, сбил ее с ног и повалил на землю, впившись когтями в грудь и плечи девушки. Воительница дико закричала, от боли в глазах потемнело, и она едва не лишилась чувств. Белый лев негромко зарычал, приблизив устрашающую морду к лицу Сейлор Мун. Сенши почуяла смрад клыкастой пасти, и ее замутило. Когти тем временем сильнее впивались в податливую плоть, и белоснежное фуку обагрилось кровью из глубоких ран. Это зрелище, равно как и хрупкий силуэт Венеры, сиротливо лежащей на мокрой земле, придало сил Юпитер. Гнев, ярость, негодование и жажда мести смешались во взрывоопасный коктейль эмоций, когда воительница вскочила на ноги, сжав до хруста кулаки. Злость на монстра подкинула ее, точно на пружине, и Юпитер, устремив взгляд горящих зеленых глаз на Палайона, сделала решительный шаг вперед. — Усаги… Минако… Кенджи… — одними губами проговорила она, чувствуя прилив сил и энергии. Дорогие лица встали перед мысленным взором воительницы с такой четкостью, будто все трое стояли здесь, бок о бок, поддерживая и подбадривая. Юпитер вдруг задрожала всем телом и скрестив руки у груди, вперила полный ярости взгляд в сторону рычащего Палайона. — Дух грома! Пошли грозу! Нагони тучи! Метни молнии! — над головой Юпитер сгустились тяжелые тучи. Гром рокотал в их темных недрах, молнии то и дело вспарывали рыхлое брюхо грозового легиона, освещая все вокруг призрачным желтоватым светом. Вращаясь и концентрируясь над головой воительницы, тучи образовали некое подобие воронки. Могучий ветер, сопровождающий разбуженную Юпитер стихию, взметнул волосы воительницы. В тот же миг из диадемы Юпитер появилась антенна, притягивая к себе сверкающие стрелы молний из недр разгневанных небес. Концентрируясь, они обращались в голубоватую шаровую молнию. — Дух грома! В бой!!! — выкрикнула воительница и швырнула в Палайона потрескивающий электрическими разрядами шар. Снаряд достиг цели и монстр, взревев, забился в судорогах, исчезая навеки в ослепительном свете. Все, что от него осталось — лишь обугленная карта, от которой к светлеющему небу потянулась смоляная струйка дыма. Юпитер перевела дыхание. До сих пор она не могла поверить, что сама вступила в схватку и одержала победу. И еще это ощущение силы, подобное бегущему по венам току… Ни с чем не сравнимое ощущение!.. — Сейлор Мун! Венера! — придя в себя от пережитого потрясения, воительница со всех ног бросилась к подругам. По спине побежал холодок, когда она вспомнила, как Палайон впился когтями в грудь лунной воительницы, как белоснежное фуку пропиталось кровью… Каково же было ее изумление, когда Юпитер обнаружила Сейлор Мун на том же месте — живую и невредимую, без каких-либо видимых повреждений! Чудо, да и только! От облегчения воительница была готова расплакаться, но она была сильной и потому, сморгнув слезы, опустилась на колени рядом с сияющей от радости лунной воительницей. Девушке хотелось рассказать так много, но она не могла подобрать слов, чтобы выразить все, что творилось в душе. Неловкую ситуацию неожиданно разрядила Венера. Придя в себя, она села и обвела площадку мутным взглядом; затем перевела взгляд на подруг. На ее лице, испачканном землей, отразилось искреннее недоумение: — Я что, все пропустила? — обиженно протянула воительница. Это выглядело настолько комично, что Сейлор Мун и Юпитер, не сдержавшись, прыснули, а затем покатились со смеху. Венера тоже звонко рассмеялась, запрокинув голову, и девушки, обнявшись, хохотали до тех пор, пока на глазах не выступили слезы, и пока фуку Сейлор воинов не обратились обратно в повседневную одежду. Так возродилась третья сенши…***
Утро следующего дня порадовало жителей Токио совсем не мартовским теплом. На небе — ни облачка, воздух напоен запахами прелой земли и молодой травы. Ласковое солнце подсушило лужицы, оставшиеся после дождя, так что ничего теперь не напоминало о разразившейся на днях непогоде. Со дня нападения самочувствие Кенджи существенно улучшилось, и доктор Мицуно после очередного осмотра позволила молодому человеку совершить небольшую прогулку, решив, что это только пойдет ему на пользу. Так как парню было все еще тяжело передвигаться на своих двоих, его усадили в кресло-каталку. Мако тут же вызвалась в сопровождающие, но Кенджи запротестовав, смущаясь своей беспомощности. Впрочем, Кино благополучно пропустила все возражения мимо ушей и с легкостью покатила каталку перед собой. Толкая перед собой кресло, Мако с новоприобретенными подругами вышли из больницы и медленно двинулись по вымощенной тротуарной плиткой дорожке, болтая обо всем на свете. Когда эта небольшая процессия поравнялась с воротами, Усаги и Минако попрощались с друзьями и разошлись в разные стороны — каждая по своим делам. Мако и Кенджи остались наедине. Они медленно двигались по аллее, обсаженной высокими кипарисами, и вели между собой откровенную доверительную беседу. — Теперь в твоих венах течет моя кровь, — усмехнувшись собственной мысли, произнесла Кино. — Считай, мы теперь и вправду как брат и сестра. Кенджи, насколько это было возможно, повернулся к девушке и одарил ее теплой улыбкой. Тот случай и правда еще больше сблизил их, хотя ранее казалось, что быть еще ближе духовно попросту невозможно. Тем временем Макото, немного помолчав, поделилась с другом тем, что лежало на сердце: — Знаешь, я поняла совсем недавно: расставание с парнем — не самое худшее, что может произойти в жизни. Гораздо страшнее потерять близкого человека… Как тебя, например, — девушка вздохнула и, поймав нежный взгляд Кенджи, слегка покраснела. — Моя беда в том, что я влюбчива и ничего не могу с этим поделать. Но если я встречу человека, который полюбит меня такой, какая я есть, и чувство это будет взаимным… — Я буду очень счастлив, — ответил за Кино Кенджи, и Мако, тихо засмеявшись, похлопала его по плечу. Парень скривился от боли, но мужественно перетерпел подобное выражение признательности со стороны по-прежнему горячо любимой девушки.***
Минако бодрым шагом шла через парк и, пользуясь случаем, болтала с Артемисом, что почти наполовину высунулся из сумки, внимательно слушая щебет хозяйки. Айно, не скрывая возбуждения, делилась с пушистым наставником со своими планами на будущее. — Я хочу связать свою жизнь со спортом, — вещала она, подпрыгивая на ходу, — еще в начале года подала документы на соответствующий факультет. Уже на следующей неделе вступительные экзамены — что-то вроде конкурса. Придется сдавать нормативы: силу, гибкость, выносливость… И что-то еще… — тут Минако задумалась, нахмурив лоб. — Ах, да! Подъем туловища в положении лежа — пресс, попросту говоря… Все, о чем Айно рассказывала с таким увлечением, казалось Артемису сущей белибердой и полнейшей бессмыслицей; тем не менее, он внимательно выслушал хозяйку, после чего спросил: — Уверена ли ты в своем выборе? Минако немного смутил его вопрос. Поколебавшись с мгновение, она вскинула брови, а затем ответила согласием: — Да. Родители поддержали мой выбор, все уже давно решено… А почему ты спрашиваешь? — А чего хочешь именно ты? — Артемис плавно подвел Айно к волнующей его теме. — Что подсказывает сердце? Совпадают ли твои настоящие желания с родительской волей? Готова ли ты связать свою жизнь со спортом? Минако промолчала, что еще больше воодушевило белого жреца: — В той реальности ты тоже ступила на спортивную стезю. Но душа той, другой Венеры, лежала к музыке. Ты жила песней, вкладывала в нее все чувства и эмоции. Вспомни же!.. Айно невольно напряглась. Ее и впрямь преследовали смутные воспоминания: клуб, энергичная музыка, она сама на сцене, толпы благодарных слушателей… И свой голос — звонкий, мелодичный. Минако вдруг остановилась посреди дороги, и лицо ее озарилось озорной улыбкой. — Ты прав! — воскликнула она. — Если я свяжу жизнь со спортом, то пожалею об этом, обману саму себя. Вот что я сделаю: пройду прослушивание в университете искусств — там как раз объявляется вступительный конкурс. Возможно, там мой вокал оценят по достоинству. — А как же родители? — поддел Артемис, напомнив воодушевленной Айно о ее недавних словах. Девушка нетерпеливо отмахнулась: — Это моя жизнь. И раз уж судьба дала мне шанс прожить ее заново, грех этим не воспользоваться. Спасибо тебе за совет, котик! — с этими словами Минако взяла его на руки и легонько чмокнула в розовый носик. Артемис смутился; он покраснел, пусть под густой шерстью этого и не было видно. От переизбытка чувств белый жрец, устроившись поудобнее на руках подруги, громко замурлыкал.***
Усаги и Луна уже почти подошли к дому, когда девушка засмотревшись в телефон, неожиданно налетела на кого-то, упершись носом в широкую грудь. Испуганно отскочив, она тут же принялась лихорадочно кланяться: — Ой, извините! — воскликнула Цукино и подняла глаза. Перед ней, ослепительно улыбаясь, стоял новый сосед — Сейджуро Джинга. — О-о-о, это же моя соседка Усаги, — растягивая каждое слово, произнес он и подмигнул. — Как чувствовал, что встречу вас здесь, прелестное создание. Сама судьба столкнула нас… — парень как бы невзначай положил руки на хрупкие плечи Усаги, откровенно любуясь зардевшимся личиком девушки. Цукино, в свою очередь, тоже не могла оторвать глаз от Сейджуро — главным образом оттого, что никто и никогда еще не говорил ей таких красивых слов. Все было так красиво и поэтично, что мир вокруг романтично настроенной Усаги вдруг заиграл в розовом свете. Еще и голова стала удивительно легкой… Джинга так и не убрал руки с плеч девушки; более того, он стал осторожно притягивать ее к себе… Идиллию разрушила Луна. Высунувшись из сумки, она издала громкое и выразительное «Мяу!», тем самым вырывая Усаги из мира грез, сердечек и радужных пони. Вздрогнув, Цукино испуганно отстранилась и, нервно хихикнув, залилась краской до корней волос. — Еще раз извините за столкновение, мне пора, — пролепетала девушка и, толкнув калитку, со всех ног бросилась к крыльцу и скрылась за дверью. Эйл еще долго зачарованно смотрел ей вслед, пока, наконец, не очнулся и, покачав головой, не двинулся дальше, протянув напоследок: — Ах, какая девушка! Дивное видение!..
Примечания:
Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group
Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к "Я в любовь нашу верю..." — здесь.
