6. Кто же ты, наш верный Рыцарь?
26 августа 2017 г., 22:01
Shalalie shalala, shalalie shalala Het gaat niet uit m’n kop Shalalie shalala, shalalie shalala Ik sta d’r ‘s morgens mee op Ik ben verliefd op jou Daardoor vergeet ik alles gauw en weet ik het niet meer Shalalie shalala, shalalie shalala Zo gaat het ongeveer Ik ben verliefd, ik ben verliefd Ik ben verliefd, dat kun je zo zien Sieneke_Ik ben verliefd (Sha-la-lie)
Что для вас цирк? Огромная арена, присыпанная опилками; ловкие гимнасты и акробаты, выполняющие опасные трюки где-то высоко под куполом; жонглеры, которые ловко подбрасывают и ловят все — от яблок до горящих факелов и кинжалов; покорные дрессировщикам хищники, которым без страха можно положить в пасть руку или даже голову; слоны в пестрых попонах, выделывающие удивительные трюки… ну и, конечно же, веселые клоуны. А еще цирк — это веселые лотереи в антракте, облака сладкой ваты, пестрые сувениры и фото на память с любым цирковым животным. Всего и не перечесть! А над всем этим властвуют веселая музыка и звонкий смех. Здесь нет места грусти или скуке — только вечный позитив и буйство положительных эмоций. Поначалу так казалось и Сорано Хикару, когда она впервые в жизни привела туда свою маленькую сестренку Йоко. Родители не смогли вырваться на отдых из-за работы, поэтому, передав старшей дочери некоторую сумму денег на билеты и прочие расходы, поручили сводить младшую в цирк. Хикару не сопротивлялась — она так давно не была в местах, подобных этому, что согласилась сразу же. Малышка Йоко, едва переступив порог храма смеха, была очарована. Еще в просторном холле она, торопливо перебегала от лотка к лотку, выражая буйный восторг от милых, кричаще-ярких безделушек, от количества и расцветки которых рябило в глазах. Девочка брала в руки то светящееся йо-йо, то гигантскую бутылку мыльных пузырей, то фосфорецирующую в темноте резиновую змейку. Хикару, что стояла рядом, смотрела на сестру со снисходительной улыбкой, втайне мечтая оказаться на ее месте. Она-то уже взрослая, ей ни к чему игрушки… Однако, покупая Йоко водяной пистолетик и калейдоскоп, девушка не удержалась и купила для себя парочку магнитов на холодильник — миниатюрного павлина с хвостом из настоящих перьев и сшитого из пестрой ткани клоуна. Затем, купив себе по порции сладкой ваты, сестры Сорано вошли в огромный зрительный зал с ареной посередине и, предъявив проверяющему в красной форме свои билеты, заняли свои места, лениво пощипывая вату в ожидании начала представления. И вот, свет потух, и на арену вышел конферансье в ярко-красном, расшитом золотыми узорами кимоно, и зрители, весело гомонящие в предвкушении незабываемого шоу, тут же затихли, во все глаза уставившись на причудливо одетого ведущего. Он обещал два часа смеха и невиданных ранее зрелищ, и все ему верили, ибо где, как не в цирке, можно еще увидеть настоящие чудеса? Время бежало незаметно. Фокусники, клоуны, отважные акробаты и дрессировщики сменяли друг друга, и каждое последующее выступление казалось еще лучше предыдущего. Зрители восторженно хлопали в ладоши, а малютка Йоко и вовсе от переизбытка эмоций то и дело вскакивала с места или дрыгала ногами, так что Хикару то и дело приходилось ее одергивать. После выступления шпагоглотателя на арену вновь вышел помпезный конферансье и объявил о начале антракта. Некоторые были откровенно рады такой передышке: не было лишним выйти размять ноги или отлучиться в туалетную комнату. Однако не успели зрители подняться с места, как на самый центр арены вдруг выскочило странное существо, отдаленно напоминающее клоуна. Пышные, красно-коричневые густые волосы создания торчали во все стороны, и Хикару могла поклясться, что они шевелились. Мертвенно-бледное до синевы тело было затянуто в угольно-черное трико; на ногах — такие же гетры или их подобие. Других деталей Сорано не заметила, так как от купола цирка звонким эхом отразился чей-то приказ: — Вперед, Утонберино! Ты знаешь, что делать! При этих словах существо подпрыгнуло и, сделав кувырок в полете, зависло в воздухе, раскинув руки. Одновременно с этим все двери, ведущие к выходу из зала, захлопнулись, и зрители, ахнув, отпрянули назад, вжимаясь в мягкие кресла. Создание по имени Утонберино подняло голову, и все увидели красное сияние в его ромбовидных глазах. Кто-то закричал, раздался надрывный детский плач, и в тот же миг монстр (в этом уже никто не сомневался) шевельнул пальцами, и оттуда потянулись сотни тонких красных нитей, опутывая всех присутствующих в зрительном зале… Последнее, что запомнила Хикару, после того как в беспамятстве повалила плачущую от страха Йоко в проход между креслами и прикрыла собой, дрожа от ужаса — это жалящее прикосновение алых нитей и то, как силы покидают ее. Перед глазами поплыли темные круги, в ушах зазвенело, и Сорано погрузилась в умиротворяющую темноту беспамятства… Очнулась она уже в больничной палате, и первое, что Хикару ощутила — это тревогу за сестру. Сорано беспокойно пошевелилась и, едва приоткрыв глаза, тут же зажмурилась — свет причинял боль. Собственное тело казалось ей невероятно тяжелым, точно налитым свинцом, во рту ощущался легкий металлический привкус, и Хикару невольно провела кончиком языка по потрескавшимся губам. Девушка не знала, сколько времени прошло, однако доносящееся снаружи пение птиц подсказывало, что на улице уже день. Или утро. Хикару застонала, и это привлекло внимание матери и дежурившей рядом медсестры. Тут же поднялся переполох, и Сорано буквально завалили вопросами, на которые она едва могла ответить, предпочитая кивать или качать головой. Язык и губы отказывались повиноваться, но все-таки девушка смогла выдавить из себя имя сестры. — С ней все в порядке, — поспешила уверить старшую дочь миссис Сорано, заботливо поправляя одеяло. — Благодаря тебе Йоко практически не пострадала, и ее еще вчера выписали. Она дома, с нетерпением ждет встречи с тобой, — женщина заботливо провела рукой по лбу Хикару и ободряюще улыбнулась. — А теперь отдыхай. Ты потеряла слишком много сил. — Воды… — с трудом прохрипела девушка, и ее желание тут же было исполнено. Хикару чуть приподняли, и она с наслаждением осушила целый стакан, после чего в изнеможении повалилась на подушки. Надо же, устала от столь простого действия!.. — Миссис Мицуно прописала тебе снотворное, — проговорила мать, опуская изголовье кровати. — Так ты быстрее восстановишься. — Сколько я…? — выдавила Сорано, глядя на то, как медсестра вводит в капельницу какое-то лекарство. Должно быть, снотворное. — Почти двое суток. Хикару была шокирована. Она была без сознания почти двое суток! Уму не постижимо! Должно быть, остальные зрители попали в схожую ситуацию. В голове всплыл образ атакующего монстра, и Сорано едва слышно застонала, пытаясь изгнать его из собственных мыслей. Однако вскоре лекарство сделало свое дело, и девушка погрузилась в глубокий целительный сон без сновидений, в котором она отчаянно нуждалась. На следующий день по пробуждении Хикару почувствовала себя гораздо лучше. В голове прояснилось, собственное тело более не казалось обузой. Некоторая слабость, конечно, ощущалась, но доктор Мицуно — миловидная женщина с усталыми глазами — сообщила, что дело идет на поправку, и возможно завтра Сорано сможет уже вернуться домой. Однако сегодня не будет лишним продлить постельный режим. Девушка с аппетитом позавтракала и принялась листать книгу, которую ей принесла мать, в надежде скоротать время. Именно за чтением детективного романа ее и застала посетительница. Она ворвалась в палату Хикару лучом света и весенним ветерком, принеся с собой ароматы цветущей сакуры и свежих апельсинов, перебить которые не смог даже стойкий запах медикаментов. — Привет! — звонко поприветствовала подругу Минако, стягивая на груди накинутый халат, что-то и дело норовил соскользнуть с плеч. В руках она держала плетеную корзинку, полную фруктов и выпечки. — Вот, девчонки передали тебе небольшой гостинец, — Айно поставила подарок на столик и осторожно присела на край кровати. — Как ты? Хикару отложила книгу и кисло улыбнулась: — Не на порядок лучше тех, кто в тот день был в цирке. Теперь и на пушечный выстрел туда не подойду!.. И еще другим скажу. — Охотно верю, — вздохнула Минако и ободряюще улыбнулась. — Но, тем не менее, выглядишь ты неплохо. — Ага, — хмыкнула Сорано, — а еще вчера чувствовала себя так, словно по мне асфальтоукладочная машина проехалась. Айно не стала возражать. Вместо этого она потянулась к корзинке и извлекла оттуда два персика — просто удивительно, откуда Мако их достала в середине весны. Видимо, это одна из кондитерских тайн семьи Кино. Один плод Минако протянула Хикару, в другой же не преминула впиться зубами. Зубы прокусили бархатную кожицу, и сладкий нектар брызнул в рот. Ммм, как вкусно! — Слушай, — как бы между прочим произнесла Минако, ловко стирая сбежавшую по подбородку каплю сока, — расскажи мне, что произошло. Сорано поджала губы и как-то странно посмотрела на подругу. — Я бы предпочла не вспоминать об этом, Мина. Айно прикусила губу и бросила на Хикару долгий серьезный взгляд. — Понимаю, — тихо произнесла она, — я, конечно, не настаиваю, но… Ты же мне доверяешь? — девушка мягко улыбнулась Сорано. — Как бы там ни было, никто из твоего окружения, кроме меня, не воспримет сказанное серьезно. Подумают, что ты приукрашиваешь. — А остальные пострадавшие? — вскинулась вдруг Хикару, ощутив легкий приступ раздражения. Чего это Минако пристала? — Они тоже приукрашивают? Айно вскинула голову: — Насколько я знаю, все вокруг считают происходящее террактом. — Террактом? — Сорано уставилась во все глаза на подругу, в порыве сев на кровати. — Серьезно?! — Вполне, — Минако заговорщически подмигнула и снова надкусила исходящий соком персик. — А… что же говорят сами пострадавшие? — проговорила Хикару, чувствуя себя несколько растерянно. — А они сами не уверены, что видели, — беспечно пожала плечами Айно. — Большинство просто помалкивает: одни — чтобы их не приняли за психов, ну, а другие считают, что это их воображение разыгралось на фоне стресса. Ну, а детям просто никто не верит — они же дети, а значит — великие выдумщики и вруны. Вот так вот, — победно завершила она, съев последний кусочек персика и положив сморщенную косточку на бумажную салфетку. — Вот я и понадеялась, что ты по старой дружбе мне все расскажешь, — Минако развела руками и, осторожно достав из сумочки пачку влажных салфеток, принялась медленно и методично вытирать липкие пальцы. Сорано растерянно проследила за ее действиями и облизнула пересохшие губы. Итак, к какой категории относится она сама, отказываясь рассказать всю правду? К латентным психам или фантазерам? В конце концов, чего ей скрывать? Что было — то было. К тому же, Минако сохранила не одну ее тайну, так что же ей, Хикару, терять на этот раз? — Ладно, уговорила, — медленно протянула Сорано и приподнялась на подушках. Свой персик она по-прежнему держала в руках, с задумчивым видом перебрасывая тяжелый плод с ладони на ладонь. Повествование Хикару начала с самого начала, стараясь не упускать ни одной детали. Почему-то это казалось ей чрезвычайно важным, точно создание наиболее точной картины произошедшего поможет Минако каким-то образом выйти на след монстра. Странные, конечно, мысли, но Сорано не могла отделаться от этого невероятного ощущения. Когда она перешла непосредственно к нападению монстра, голос Хикару дрогнул, и Айно ободряюще сжала ее руку. Это придало девушке сил, и она, прочистив горло, закончила рассказ сухим и бесстрастным тоном: — Потом я закрыла собой Йоко, и эти… нити впились в меня, точно корешки орхидеи-кровопийцы из рассказа Уэллса. И я отключилась. Вот и все. — Ты уверена? — уточнила Минако. — Может, ты вспомнишь еще что-то? Даже то, что тебе показалось неважным, малозначительным? Хикару покачала было головой, но в этот момент двери распахнулись, и в палату вошли миссис Сорано и медсестра. — Мисс Айно, вам пора, — произнесла женщина в форменном халате, прикрепляя на пакет с лекарством на подставку капельницы. — У вашей подруги сейчас время процедур. — Да-да, понимаю, — подхватилась Минако и, поправив халат, направилась к двери. — Ну, выздоравливай, — неловко пожелала она, взявшись за ручку. — Надеюсь, тебя скоро выпишут. — Да, конечно, — рассеяно ответила Сорано, слабо улыбнувшись, а потом вдруг встрепенулась: — Мина, подожди! Кажется, я что-то вспомнила… Айно заинтересованно развернулась и прошла к центру палаты, сжимая в руках сумочку: — Да? — Когда я лежала… там, — Хикару облизала пересохшие губы, — я слышала два голоса. Не помню, о чем они говорили, но запомнилось имя одного из говорящих. Минако выжидающе вскинула брови, а Сорано чуть подалась вперед — к явному неудовольствию медсестры, которая никак не могла поставить пациентке капельницу. — Эйл. Кажется, так. — Эйл… — повторила Айно, словно смакуя каждый звук столь странного, но мелодичного имени. — Хм. Пожалуй, это может пригодиться… — Минако! — тут уже не выдержала мать Хикару. — Тебе пора. — Все-все, ухожу. Всем пока-пока! — прочирикала Айно и поспешно скрылась за дверью, благоразумно решив не навлекать на себя гнев медработников. К тому же, ей удалось узнать у подруги немало любопытных деталей. Осталось только умело пустить их в ход. Ну, ничего. Команда Сейлор воинов и не с таким справлялась!***
Апрель прилетел в цветущий Токио на легких лепестках сакуры, а вместе с ним — и новый учебный год, сулящий для четверых подруг перемены и немало интересных возможностей. Все они холодным мартовским днем распрощались со школой, и теперь стояли на пороге новых свершений, с надеждой глядя в светлое будущее. Для девушек начиналась другая, студенческая жизнь, полная ярких впечатлений и новых знакомств. Путь к успеху не обещал быть легким, и основным условием преодоления трудностей должно было стать усердие и жажда познания. Начало апреля — это чистая страница в тетради, альбоме или блокноте, только что купленная книга, от которой еще пахнет типографской краской, нераспечатанные канцелярские принадлежности. Подобно обновлению природы в середине весны, берет начало новый виток жизни, новый цикл в обучении, новая ступенька, ведущая к успеху. Даже в воздухе, напоенном ароматом цветов, ощущается дух перемен, и каждый, открывающий новую страничку, прилагает максимум усердия, впитывая знания жадно, как губка, мечтая преуспеть. Конечно, в дальнейшем у большинства запал угасает при первом же столкновении с трудностями, но начинать все с чистого листа приятно каждому. Наши старые знакомые тоже пополнили число счастливчиков, начавших новую жизнь вне стен школы или выбравших занятие по душе. Так, Минако не без удовольствия ходила на занятия вокалом, хотя лекции об истории искусства, входящие в список обязательных к изучению предметов, немало ее утомляли. Рей поступила на факультет юриспруденции, ловко совмещая изучение норм и законов с обязанностями мико и походами в студию танцев. Усаги всякий раз завистливо вздыхала, не раз замечая, что Хино, должно быть, клонировала себя или втайне пользуется машиной времени, чтобы успевать всегда и везде. Кстати говоря, Цукино тянула с выбором, не зная, какую же ей выбрать специальность. Она не раз говорила, что больше всего на свете хочет стать хорошей женой и матерью, но увы, в мире не было таких университетов, где бы обучали сему искусству. Тогда, отчаявшись найти занятие по душе и навыкам, Усаги записалась на курсы журналистики, решив, что язык у нее подвешен достаточно хорошо, чтобы брать интервью. К тому же, занятия проходили во второй половине дня, так что Цукино могла с чистой совестью проваляться в кровати всю первую половину дня. Мако же, в противовес ей, всегда знала, чем хочет заниматься, и потому записалась сразу на два курса: кулинарный и флористики. Первый ей наверняка пригодится в развитии семейного бизнеса, а второй Кино выбрала для души, так как девушка всегда мечтала иметь собственную цветочную лавку. По крайней мере, так она станет на шаг ближе к мечте. Девушки со всем возможным усердием взялись за гранит науки, так что не всегда могли выкроить время на совместные встречи, хотя старались поддерживать друг с другом связь на случай непредвиденных обстоятельств. Однако в одно прекрасное субботнее утро все четверо собрались вместе, дабы совместить приятное с полезным — обсудить недавнее нападение на зрителей в цирке и спустить немного денег на покупку новой одежды. Что-что, а шоппинг Рей и Минако любили. Пожалуй, на этой почве они и сошлись, если, конечно, не считать общего предназначения. Обе знали толк в хорошей одежде и носили ее со вкусом, не жалея денег на красивые и качественные модели, в то время как Мако и Усаги старались держаться от подобного в стороне. Кино предпочитала носить старые, но удобные вещи, среди которых особое место занимали мешковатые джинсы, футболки и толстовки. Платьица и рюши были чужды ей, как и модные тенденции в целом. Главное — простота и удобство, к тому же, лишняя трата денег ни к чему. Усаги была другой стороной медали. Стоило ей попасть в магазин одежды, как глаза ее тут же загорелись, и она носилась от стенда к стенду, от манекена к манекену, восхищаясь выставленными экземплярами. Цукино с удовольствием примеряла одежду, однако не всегда она отличалась изысканностью вкуса или разнообразием. Она обожала розовый цвет, яркие принты и кружавчики, и часто останавливала свой выбор именно на вещах такого плана, из чего Рей не замедлила сделать вывод, что по уровню развития Усаги осталась где-то на уровне детского сада. Девушка надулась, но в итоге, руководствуясь советами Минако, купила сарафан более сдержанной расцветки и милые туфельки в тон, чем осталась довольна. Наконец, пополнив свои гардеробы парочкой обновок, подруги в приподнятом настроении отправились в новое кафе, дабы в спокойной обстановке обсудить недавнее нападение, перекусить и просто немного поболтать. Спрятав пакеты с одеждой под стол, девушки сделали заказ, и когда официантка удалилась, завели разговор о насущной проблеме. — Да, девочки, покой нам только снится, — выдохнула Минако, откинувшись на мягкую спинку сиденья. — Как раз вчера я была у Хикару в больнице и расспросила ее о том нападении… — Как она? — участливо перебила Айно Усаги. — Уже лучше? — Намного, — подтвердила девушка, — сегодня ее должны отправить домой. В общем, слушайте, что мне удалось разузнать. Чувствую себя прямо как Мисс Конгениальность, — Минако, хихикнув, чуть подалась вперед и торопливо пересказала подругам все, что накануне услышала от Сорано. — Хм, не так уж и много, — нахмурилась Рей, в задумчивости барабаня пальцами по столику. — Почему же? — удивленно вскинула брови Макото. — Как по мне, мы знаем уже достаточно. Атаки частые — это раз; проходят они при больших скоплениях народа — это два; всем этим заправляют предположительно двое — это три. — Ух ты! — восхитилась Усаги. — Да ты настоящий детектив! Как этот… англичанин… как его… О! Хорлок Шелмс!.. — Шерлок Холмс, — исправила Кино, и Цукино весело рассмеялась, признавая свою ошибку, и Мако улыбнулась в ответ. Айно чуть поморщилась — сияние славы Кино малость угасило ее собственное, и она поспешила добавить: — Еще мы знаем имя одного из нападавших — Эйл. А это уже кое-что. — Да ну? — внесла нотку скептицизма Хино. — Как же это нам поможет? Объявим этого Эйла в розыск? Разве что можем расспросить Луну и Артемиса — может, они знают что-нибудь? Минако покачала головой: — Уже. Я говорила с Артемисом — имя Эйл ничего ему не говорит… — Да, это тупик, — согласилась Макото, но тут их разговор был прерван появлением официантки с полным подносом десертов, и вся серьезность обсуждаемой ситуации тут же испарилась при виде аппетитных розеточек с суфле, парфе и тирамису. Девушки некоторое время отдавали должное десертам, пока Рей, не отложив ложечку, не нарушила молчание: — Знаете, что я еще заметила? Каждая такая атака приходится примерно раза три-четыре в неделю, но в разных местах. И обязательно при большом скоплении народа. Где еще, кроме цирка, были нападения? Усаги задумчиво потерла переносицу: — На традиционной весенней ярмарке, на открытии нового супермаркета… — В парке, — подсказала Минако. — Именно, — подтвердила Хино, задумчиво сдвинув брови. — И в каждом из этих мест прошло по одной атаке. Как будто противники, кем бы они ни были, учатся на своих ошибках, не появляясь дважды в одном месте. — Точно! — оживленно кивнула Минако. — При этом они всегда на шаг впереди, так как невозможно предугадать, когда и где они нанесут удар. Обычно приключения сами нас находят, а теперь… — она сокрушенно покачала головой, так и не закончив фразу, но все и так поняли — И самое ужасное, что мы ничем не можем помочь, — вздохнула Усаги, помешивая трубочкой малиновый коктейль. — Эх, жаль, что с нами нет «мозгового центра». Меркурий запросто вычислила бы все это. Остальные члены команды охотно согласились с Цукино. Без пятого члена команды порой приходилось туго. Их действия напоминали работу слаженного механизма; однако без важной детальки все шло наперекосяк. Недаром лунные жрецы твердили о важности создания Круга Пяти Планет — именно замкнув его, Сейлор сенши обретут настоящую силу. В сущности, все сидящие за столом были обыкновенными девушками. У каждой были свои заботы, каждая грезила о своем прекрасном принце или ломала голову над дилеммой. Они по-прежнему пытались жить прежней, беззаботной жизнью, но так уж случилось, что предначертанное свыше все только усложняло или вносило дополнительную путаницу. Так, после принятия сил Рей обнаружила, что ее новоиспеченная мачеха не кто иная, как сама королева Берилл, пусть и перерожденная. Подобное открытие шокировало, что и говорить. Конечно, Хино понимала, что Мидори — всего лишь перевоплощение их прежней противницы — злобного, но все-таки глубоко несчастного и обманутого создания, но смириться с этим было не так-то просто. Она и до того недолюбливала новую избранницу отца, а теперь, осознав, откуда растут ноги у этой неприязни, и вовсе стала подозревать молодую миссис Хино во всех смертных грехах. Пусть их отношения с отцом были далеки от идеала, но Рей не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое, поэтому на всеобщем совете (а Хино не замедлила поделиться с другими сенши своим открытием) все приняли решение держать руку на пульсе и действовать, если Мидори начнет проявлять подозрительную активность. Впрочем, за все время молодая женщина не дала повода усомниться в себе или своем поведении, однако Рей всегда была начеку, и относилась к жене отца еще более предвзято, чем прежде. Ибо знала: история только набирает обороты. Вспомнила красавица мико и Юичиро — о том, как поздно ответила на его любовь и потеряла, сгинув в битве с древней юмой. Она вспомнила каждый момент, проведенный вместе с Кумада, вспомнила свои эмоции и ощущения и… не могла поверить, что вообще когда-либо смогла полюбить это лохматое недоразумение. Рей сердилась на саму себя за то, что вообще когда-либо связывалась с таким неудачником, как Юичиро. Уж она-то достойна большего, чем какой-то лохматик. Даже если в сердце живет вера, что любви не существует. Голова Мако по-прежнему была забита мыслями о Сейджуро Джинга. Высокий, статный красавец с чуть раскосыми глазами и обаятельной улыбкой — чем не герой девичьих грез? И Кино мечтала. Мечтала каждую минуту о том, какой красивой парой они будут, с каким удовольствием она будет готовить ему всевозможные яства, а он будет с аппетитом уплетать их за обе щеки и благодарить свою возлюбленную теплой улыбкой… А потом они отправятся на вечернюю прогулку по побережью и будут целоваться на фоне заката. Это ведь так романтично! А потом… потом они вернутся домой и всю ночь будут смотреть фильмы о любви, большой и чистой, сидя бок о бок, тесно прижавшись друг к другу… Ах, как это романтично! А потом они наверняка поженятся и отправятся в свадебное кругосветное путешествие… Одна только загвоздка: Кино не видела Сейджуро уже целую вечность и так и не удосужилась угостить его бэнто! Но это дело поправимое. Уж она, Макото, не упустит своего шанса на взаимное счастье! Минако тоже грезила о любви, однако, к собственному смятению, понимала, что во снах и воспоминаниях ее фигурируют двое мужчин — защитник в белом и защитник в черном, как она окрестила их про себя. Первого она уже встречала наяву — обходительного, надежного, и такого до боли знакомого, что у Айно замирало сердце. Он являлся к ней во снах, и каждое видение приносило терпкую сладость неразделенной любви и, порой, легкое отчаяние вплоть до сожаления. Он был разным — коварным, хитрым, мстительным, и в то же время заботливым, нежным и верным. Светлые зеленые глаза, мягкие белокурые волосы, в которые так приятно запускать пальцы (Минако знала это из полуреальных сновидений), сладкое послевкусие поцелуя — все это вызывало дрожь в теле, и так не хотелось просыпаться… С защитником в черном дела обстояли гораздо сложней. Айно не видела во снах его лица, но эмоции, связанные с этим молодым мужчиной, были подобны урагану. Безумное влечение, неразделенные чувства, эйфория от всего одного прикосновения, решимость, безотчетное желание сражаться до последнего, горечь потери, нежный трепет и страсть до самозабвения. В этом клубке чувств Минако не могла разобраться — все казалось таким сложным, запутанным и противоречивым, что вызывало еще больше вопросов. Айно предвкушала встречу с ним, и в то же время боялась, ибо чувствовала, что защитник в черном принесет в ее жизнь не только любовь, но и боль. У Усаги все было гораздо проще. Во снах ей являлся всего один мужчина, прекрасный синеглазый принц с алой розой в петлице. Девушка всегда видела одно и то же: залитый лунным светом балкон, себя в длинном струящемся платье, и его рядом. Словно наяву она ощущала крепкие руки, сжимающие ее талию, сладкие поцелуи и биение сердец в унисон. А еще слышала клятву, что еще долго эхом отдавалась в сознании: «Я буду любить тебя вечно… Вечно…» А потом Цукино просыпалась с глупой счастливой улыбкой, крепко сжимая в объятиях подушку. Странно, но по пробуждении Усаги не помнила лица своего принца, хотя во сне видела его достаточно ясно, словно наяву. Однако она не сомневалась, что при встрече обязательно узнает его, ибо они — родственные души, и им предначертано быть вместе самой судьбой… И сердце взволнованно билось в девичьей груди, предвкушая сладость первой истинной любви. Знала бы она, что они с Минако видят одни сны на двоих… Но давайте все-таки вернемся в небольшое уютное кафе, где наши героини проводили время в теплой компании, беседуя о всяких милых мелочах и потягивая напитки. Порой такие моменты становятся редкостью, оставляя лишь приятные воспоминания, а эпизоды жизни, подобные этим, со временем начинают цениться на вес золота. Думать о долге и высшем предназначении не хотелось, какой бы тема ни была злободневной. Все-таки, как ни крути, они были еще юными девушками, которым хотелось просто жить, наслаждаясь каждым чудным моментом. Однако все хорошее имеет свойство заканчиваться. Рей нужно было успеть вернуться в храм, да и Мако засуетилась, вспомнив, что пообещала матери помочь с выпечкой кофейно-кокосового торта — специального воскресного предложения их кондитерской. Девушки заплатили за угощение и покинули кафе, направляясь в сторону автобусной остановки. После двойной порции шоколадного мороженого настроение Усаги было на высоте. Все внутри ликовало и пело, как это обычно бывает в моменты счастья. Цукино шла рядом с подругами вприпрыжку, весело размахивая бумажным пакетом с покупками, и хвостики-оданго, казалось, тоже подпрыгивали вместе с ней. — Ша-ла-ли, ша-ла-ла, ша-ла-ли, ша-ла-ла, — напевала Усаги незатейливую мелодию, что прицепилась к ней еще в кафе. — Там-парара-пам-пам, оп! — девушка запрыгнула на невысокий бордюр, огораживающий цветочную клумбу, и, балансируя, точно канатоходец под куполом цирка, двинулась вперед, продолжая напевать: — Ша-ла-ли, ша-ла-ла, ша-ла-ли, ша-ла-ла, ба-рам-барам-бам-бам… — Усаги, ты что делаешь? — недовольно покосилась на легкомысленную блондинку Рей. — На нас люди смотрят! — Ша-ла-ли… А? — Цукино отвлеклась всего на мгновение, но и этого ей хватило, чтобы потерять равновесие и оступиться. Нога подвернулась, и девушка с громким «Ой!» грохнулась на тротуар. Лицо ее, до того безмятежно-счастливое, исказила гримаса боли. — А-а-а! — вскрикнула она. — Бо-о-ольно!.. — и, прежде чем все успели прийти в себя, заревела белугой, размазывая слезы по щекам. Прохожие, до того не обращавшие на компанию девушек внимания, стали с любопытством оборачиваться. Мако, отчего-то запунцовев, помогла Усаги встать и отряхнуться. Та, продолжая заливаться слезами, повернулась к Хино и топнула ногой: — Это все ты виновата! Если бы меня не отвлекла, я бы не упала! — Если бы ты не вела себя, как дитё малое, я бы не сделала тебе замечание, и ты бы не упала! Усаги растерянно моргнула и, не зная, что ответить, показала Рей язык: — Беее! — Беее! — не осталась в долгу Хино, и обе, хмыкнув, горделиво отвернулись друг от друга. А Мако с Миной так и застыли на месте, переводя ошарашенные взгляды с одной подруги на другую. — Ага, а вот сейчас вы не как дети себя ведете, да? — весело произнесла Айно, первой придя в себя после мини-бури. — А она первая начала! — буркнула Рей, на что Цукино снова продемонстрировала ей свой язык. Естественно, мико не смогла не принять вызов, и вот они вновь продолжили своеобразную дуэль на глазах прохожих, к стыду своих более сдержанных подруг. Надо было срочно отвлечь их чем-то… Тут на глаза Минако попался большой плакат, приглашающий токийцев в новый луна-парк на традиционный весенний фестиваль. Вот оно! Идея посетила светлую голову девушки моментально. — Смотрите! — возопила она, подпрыгивая на месте и указывая рукой на рекламу фестиваля. — Ну разве это не замечательно? Кино укоризненно взглянула на Айно и покачала головой — мол, и ты туда же, однако старания Минако все же увенчались успехом — Усаги перестала рыдать и заинтересованно взглянула на плакат. Рей тоже покосилась в ту сторону, но особого энтузиазма выказывать не стала. — Ух ты! — наконец, изрекла Цукино, шмыгая носом. Слезы к тому моменту уже высохли, и разве что покрасневший кончик носа выдавал недавнее ее состояние. — Девчонки, а давайте и правда сходим? Завтра же воскресенье. Смотрите, да тут же практически вся программа летнего фестиваля! Заинтригованные, Мако и Рей подошли ближе, изучая список предлагаемых развлечений, среди которых были не только аттракционы и карусели, но и кингё-сукуй, тир, лотки с безделушками и сладостями, фейерверк в полночь и… — Шатер гадалки! — воскликнула Усаги, воодушевленно потирая руки. — Все, решено! Мы должны пойти в луна-парк хотя бы потому, что там нам могут предсказать будущее!.. Рей фыркнула, услышав «весомый» аргумент Цукино. Хино могла заняться тем же самым, не выходя из храма, но разве ее переубедишь? Себе дороже. — Я согласна! — тут же высказалась Минако, чрезвычайно довольная собой. Кто, как не она, увидела этот постер? — Думаю, я тоже смогу, — потеребив сережку в форме розочки, произнесла Мако. — Если родители не попросят вдруг подменить одну из наших продавщиц. — Класс! — воссияла Усаги. — А ты, злючка Рей? Наверное, не пойдешь? Рей скорчила гримаску: — Не пойти, а потом целый год жалеть, что не увидела твое розовое кимоно с вышитыми кроликами? Цукино вспыхнула: — Между прочим, это мое любимое кимоно, ясно? Тут уже Минако и Макото перестали сдерживаться и рассмеялись в голос, не в силах бесстрастно наблюдать за перепалкой других двух подруг. Их противостояние не беспокоило, а забавляло даже больше, чем зарубежные комедии. И это было здорово!***
Никогда еще Эйл и Анна не чувствовали себя такими крепкими, здоровыми и полными сил, как в последние несколько дней. Энергия била ключом, подпитывая не только Дерево Темного Мира, но и его детей. Впервые за все время, проведенное на Земле, пришельцы были счастливы находиться в маленькой комнате в задней части дома, куда они поместили Дерево. Собрав в свое время остатки сил, брат и сестра смогли исказить пространство в достаточной мере, чтобы их Мать не чувствовала себя стесненной. Сейчас бы никто не сказал, что это огромное, просторное помещение, сравнимое по объемам лишь с залом Гранд Опера в Париже, на самом деле являлось крохотной спаленкой. Эйл сидел на корнях Древа, наигрывая на флейте древнюю мелодию давно утерянной родины. Тихий перезвон хрустальных листьев вторил ему, равно как и размеренное пульсирование тугих розовых бутонов, светящихся изнутри. Анна находилась тут же, приникнув к дереву, как дитя к родной матери. Она терлась щекой о шершавую кору, чувствуя, как под древесной кожей живо бежит терпкий сок. Блаженно прикрыв глаза, девушка слушала умиротворяющую мелодию флейты, пока, наконец, Эйл не взял последний аккорд и не опустил инструмент. Тогда Анна, нехотя оторвавшись от дерева, подошла к брату и села рядом, обхватив его за плечи. — Нужно спланировать очередное нападение, — тихо произнесла она, уткнувшись носом в крепкое плечо Эйла. Тот в ответ легонько погладил сестру по плечу. — Что ты предлагаешь? — спросил он в ответ, и девушка улыбнулась, глядя на возлюбленного полными обожания глазами. — То же, что и всегда — молниеносная атака с массовым забором энергии. Я даже не думала, что Утонберино достигнет успеха. Эйл кивнул: — Я тоже. И, что самое главное, мы уже давно не видели этих вездесущих Сейлор воинов. Анна поморщилась, едва услышав упоминание о них, и отодвинулась от брата, обхватив колени руками. Почувствовав изменение в настроении сестры, парень тут же поспешил исправить положение: — Это как раз еще одно свидетельство того, что твое внутреннее чутье на высоте, — Эйл подобрался поближе и легко поцеловал Анну в висок. — Ну, так что оно говорит насчет следующей цели? Девушка ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась и протянула ему небольшой прямоугольник лощеной бумаги. Пришелец быстро пробежал глазами рекламное объявление и торжествующе ухмыльнулся, сминая флаер. — Энергии никогда не бывает много, — произнес он, откидывая скомканный клочок бумаги. — Ну что ж, решено. Луна-парк так луна-парк.***
На выходных время всегда летит быстро — неоспоримый факт. Это в будни оно ползет улиткой по склону горы, заставляя томиться в ожидании конца рабочего дня; еще, пожалуй, время замедляет ход, когда чего-то ждешь. А если при этом постоянно смотреть на часы, то и вовсе, кажется, замирает, подогревая нетерпение. Так было и в то воскресенье, когда девушки собрались на отдых в луна-парк. Нетерпение буквально пожирало их, заставляя то и дело смотреть на часы в перерывах между прихорашиванием у зеркала и домашними хлопотами. Подруги договорились встретиться у входа в семь часов, так что когда часы пробили шесть, их нетерпение только усилилось. Минако и Рей жили от парка аттракционов дальше всего, поэтому вышли чуть раньше. Остальные же могли позволить себе несколько минут форы. Однако в назначенное время в назначенное место явились все, кроме Усаги. Вовремя пришел даже Кенджи, которого позвала с собой Макото. Не явилась лишь идейная вдохновительница, и остальным пришлось прождать ее около двадцати минут, неловко переминаясь у входа, точно нашкодившие школьники, и чувствуя себя чудовищно глупо в своих пестрых кимоно. Им казалось, что все прохожие смотрят на них, и оттого чувствовали себя еще более неуютно. Когда на горизонте наконец замаячили длинные белокурые хвостики, Минако вздохнула с облегчением, а Рей рассерженно выдохнула, уперев руки в бока: — Да уж, эта черта Цукино не меняется из перерождения в перерождение. — Равно как и твоя раздражительность, — беспечно заявила Айно, хихикнув, и тут же поймала свирепый взгляд Хино. — Кажется, Усаги пригласила с собой Нару, — произнесла Мако и, прищурившись, пристальней вгляделась в фигуру в красивом кимоно нефритового оттенка рядом с Цукино. — Да, это точно она, — Кино взмахнула рукой в знак приветствия, и девушки ответили ей тем же. Когда Усаги и Нару подбежали к ожидающим их друзьям, они извинились за опоздание, выслушав в ответ не только слова приветствия, но и упреки Рей, после чего все сплоченной компанией отправились в луна-парк, где призывно гремела веселая музыка и доносился звонкий смех. Они оказались в царстве облаков сладкой ваты, рек молочных коктейлей и гор мороженого; где повсюду, куда ни кинь взгляд, кружились карусели, а головокружительные аттракционы предлагали испытать выносливость и нервную систему; где в каждом шатре их поджидало чудо или веселое приключение. Лучшего отдыха и пожелать было нельзя. Друзья бегали от шатра к шатру, покупая себе то мороженое, то сладкие коктейли, то памятные сувениры. В глазах так и рябило от разнообразия, хотелось получить все и сразу, и даже еще больше. Голова кружилась от восторга, пьянящего чувства свободы и адреналина. Кенджи, единственный парень в их женской компании, был просто счастлив находиться в кругу столь прекрасных дам. Он буквально из кожи вон лез, чтобы угодить, а девушки были этому только рады. В их глазах друг Мако был самым ловким и метким, способным не только поразить мишень в тире или набрать больше всего очков в метании колец, но и поймать несколько золотых рыбок в кингё-сукуй, что было далеко не самым легким делом — бумажный пой то и дело рвался, прежде чем Кенджи мог переместить рыбку в другой сосуд. Однако больше всех ловкостью парня была очарована Нару. Она смотрела на Кенджи влюбленными глазами и не отходила от него ни на шаг, то и дело восхищаясь его успехами. Один раз в порыве восторга Осака даже схватила Кенджи под локоть, на мгновение прижавшись к его плечу щекой. Это не укрылось от других девушек, и они принялись толкать друг друга локтями, бросая выразительные и веселые взгляды в сторону парочки. Парень и сам тайком поглядывал в сторону Мако, словно пытаясь прочесть в ее глазах искорку ревности или чего-то отдаленно похожего. Однако Кино выглядела вполне безмятежно, и Кенджи вновь не без горечи вспоминал, что для нее он всего лишь друг, почти брат, который знает о ней слишком много. Нару была довольно симпатичной девушкой, так что парень откликнулся на ее робкие попытки флирта, и вскоре парочка отстала от основной компании. Подобный расклад ничуть не расстроил подруг — напротив, они были даже рады этому, а Мако — в особенности. Девушки не спеша двинулись вдоль вымощенной плитами аллеи, поглощая мороженое в рожках и глазея по сторонам в поисках развлечений. Со стороны моря доносился шум прибоя, легкий бриз ласково трепал волосы и гладил щеки. В воздухе витал слабый аромат соли и цветов, щекоча нос; над головами раскинулся купол бесконечно-глубокого неба, в котором можно было утонуть. Все это дарило ощущение отсутствия времени и какой-то блаженной ирреальности, захватывало дух. Если бы не гремевшая отовсюду музыка, подруги решили бы, что перенеслись в другую, более совершенную реальность. Отойдя подальше от шума и суеты фестиваля, девушки заняли свободную скамейку, продолжая уплетать мороженое и болтать о всяких пустяках. Думать о высоких материях, предназначении и врагах нынешних и будущих не хотелось. В конце концов, это был чудный воскресный вечер, рядом — только самые близкие подруги… Что могло быть лучше? Доев свой бананово-клубничный рожок, Усаги, блаженно улыбаясь, прислонилась к высокой спинке скамейки и скучающе осмотрелась. Ее внимание вдруг привлек полосатый шатер, стоящий в некотором отдалении от шумной суеты фестиваля. Людей возле него было совсем немного — в эту часть парка заходили лишь те, кто хотел немного передохнуть от многоголосья толпы и оглушающей музыки. Цукино поднялась со скамейки и заинтересованно вытянула шею, пытаясь разобрать, что же написано на вывеске у шатра. Она прищурилась и сделала пару шагов вперед, едва заметно шевеля губами. Затем выпрямилась, и лицо ее просияло. — Девочки! — восторженно воскликнула Усаги, поворачиваясь к подругам. Глаза ее горели от возбуждения. — Там шатер гадалки! Давайте сходим, а? Минако с готовностью вскочила на ноги и присоединилась к подруге. Мако, немного подумав, последовала ее примеру — любопытство все-таки оказалось сильнее гласа скепсиса. На скамейке, демонстративно скрестив руки, осталась сидеть лишь одна Хино. — Рей, ты чего? — удивленно протянула Айно. — Пойдем с нами! Девушка фыркнула: — Да я сама кому хочешь погадаю. Зачем мне идти к какой-то шарлатанке? Пришел черед фыркать Усаги: — Знаем мы твои гадания. Только и видишь, что злых духов. А здесь нам погадают о любви и будущем, — Цукино возвела глаза к небу и мечтательно улыбнулась. — Может, скажут, кто наш суженый… Рей покачала головой, сжал губы в тонкую линию: — Меня это не интересует. — Да ладно тебе! — Айно подошла к подруге, обезоруживающе-задорно улыбаясь, и присела рядом на самый краешек скамьи. — Хотя бы за компанию. Или развлечения ради. Это же весело! Хино хотела было поспорить, что не видит в этом никакого веселья, да и вообще, гадания всяких цыганок-гадалок ее не прельщают, но Минако с Усаги посмотрели на нее с такой надеждой, что Рей, вздохнув, была вынуждена согласиться. — Как дети, ей-богу! — пробурчала она, когда Айно и Цукино подхватили ее под руки и буквально поволокли в сторону шатра. Мико едва поспевала за ними, спотыкаясь в высоких сабо. Похоже, затащить Рей к гадалке было для блондинок делом чести, и Хино оставалось лишь смириться с этим. — Я знаю, ты пойдешь первая! — возбужденно зашептала Минако, подталкивая Рей ко входу в шатер. Та, опешив, даже не сопротивлялась. — Усаги, ты же не против, да? — Нет, — с кислой миной ответила Цукино, так что всем стало ясно, что она очень даже против. Однако шатер не собирался перебегать на другое место или растворяться в воздухе, поэтому девушка смиренно застыла рядом с Мако, и лишь легкое постукивание каблуком выдавало ее нетерпение. Вдохнув, точно перед прыжком в воду, Рей откинула полог шатра и шагнула внутрь. Ее тут же окутал мягкий полумрак, напоенный ароматами благовоний — Хино различила нотки сандала и розового дерева. Было что-то еще, но этот аромат был практически неуловим. Девушка, отчего-то оробев, сделала еще один неуверенный шаг вперед, глядя прямо перед собой. — Здравствуй, дитя! Мягкий свет одной-единственной свечи озарил фигуру в широком фиолетовом балахоне, расположившуюся за низким круглым столиком. Перед ней стоял загадочный магический шар, едва мерцающий в полумраке шатра, в его глубинах клубилось нечто, напоминающее густой утренний туман, прорезаемый синеватыми искорками. Рей кивнула в ответ, и гадалка жестом указала девушке на бархатную подушку перед собой. Хино бесшумно опустилась на колени перед столиком, послушно сложив руки. Теперь, когда ее и гадалку разделяло небольшое расстояние, мико смогла внимательнее ее рассмотреть. Это была миниатюрная женщина средних лет, чью голову венчал тюрбан из той же материи, что и балахон. Волосы ее были тщательно убраны, ни одна прядь не выбивалась из-под столь экзотического головного убора. Лицо гадалки было чистым и открытым, почти не тронутым морщинами; сияние свечи выхватывало проницательные черные глаза, что, казалось, заглядывали прямо в душу, широкие скулы, прямой нос и пухлые губы, над которыми виднелась крохотная родинка. Женщина подняла руки, и на запястьях ее звякнули золотые браслеты. — Что желаешь узнать? — спросила она, поводя руками над магическим шаром, и заполняющий его туман тут же всколыхнулся. Рей подняла глаза, и на мгновение девушке показалось, что у гадалки совсем нет радужки — только один сильно расширенный зрачок. Конечно, все можно было списать на полумрак, но Хино все равно стало как-то не по себе. — Ну, — протянула она, — что-нибудь. Вам виднее. Женщина усмехнулась, тем самым напомнив Рей налакавшуюся сливок кошку: — Первое, что я могу сказать тебе, девочка, так это то, что ты пришла в мой шатер не по своей воле. Хино на мгновение широко распахнула глаза, удивившись сказанному, но тут же взяла себя в руки. Подумаешь! Гадалка вполне могла услышать возню у шатра, так что это еще не аргумент. Девушка вздернула подбородок, словно бросая вызов. И куда только делась робость? Чем эта странная женщина сможет ее удивить? Пожалуй, это и впрямь интересно. — Возможно, — уклончиво ответила мико, — что еще вы можете сказать? От гадалки не укрылся проскальзывающий в словах Рей скепсис, и она приняла вызов. Положив руки на шар, она вгляделась в его туманные глубины: — Вижу, ты очень вспыльчива и спесива, у тебя всегда и на все есть свое мнение, часто не совпадающее с точкой зрения окружающих, — начала женщина. — Ты колюча, точно ёж, но глубоко внутри живет тонкая, ранимая натура, нуждающаяся в любви, как страждущий путник в воде. И ты стараешься скрыть это от окружающих. Настоящую тебя знает лишь мать. Глубоко внутри ты держишь обиду на близкого человека, и она разъедает тебя изнутри… — гадалка некоторое время помолчала, вглядываясь в шар, затем продолжила: — У тебя есть дар, схожий с моим, но есть и еще нечто особенное. Ты приходила в этот мир трижды. Самой судьбой тебе предначертано хранить этот мир, ибо в тебе живет сила, неподвластная никому из смертных. Огонь… Пламя течет в твоей крови… Хино остолбенела. Дело принимало неожиданный поворот. Неужели эта женщина, сидящая напротив, рассмотрела ее сущность Сейлор воина? Это же катастрофа! Если хоть кто-нибудь еще об этом узнает… — Не бойся, дитя, я сохраню твою тайну, равно как и секреты твоих подруг, — произнесла гадалка, словно прочитав мысли Рей. Она устремила на девушку пронзительный взгляд. — Вы нужны этому миру… Рей с шумом вдохнула пропахший благовониями воздух и смяла в кулаках тонкую ткань алого кимоно. Слова этой странной женщины не вызывали в ней ни тени сомнения, и странное спокойствие вдруг разлилось в душе, стирая былое смятение. — Вижу, мне удалось тебя убедить? — спросила вдруг гадалка, поглаживая шар кончиками пальцев, и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты не задавала мне вопросов о любви, хотя явно жаждешь их получить. Но, в силу характера, никогда в этом не признаешься, — снова усмешка. — Что ж, слушай же меня, девочка. Ты будешь искать счастье повсюду, цепляясь за миражи. Каждая ошибка будет причинять нестерпимую боль и разочарование, сердце покроется броней. И когда тобой полностью овладеет отчаяние, ты вдруг осознаешь, что счастье все это время было рядом, как очки на носу. И когда ты лишишься их, поймешь цену своей ошибки… Все, что произошло позже, Рей помнила с трудом. Она заплатила гадалке пятьсот йен и вышла из шатра, пошатываясь от переизбытка полученных впечатлений. Она лишь отмахнулась от накинувшихся с расспросами подруг и приземлилась на ближайшую скамью. Вероятно, ей понадобится не один день, чтобы полностью переосмыслить сказанное. Если все то, что женщина в тюрбане говорила о ее характере и предназначении было предельно ясно, то предсказание о любви и счастье по-прежнему оставалось загадкой. Хотя, одно можно было вынести наверняка: ничего хорошего ей в любви не светит. Что ж, она и сама прекрасно это знала — тут и к гадалке ходить не надо было. Следующей в шатер, сжав от волнения кулаки, проскользнула Минако. Рей заинтересованно вскинула голову. Наверняка женщина поймет, что из себя представляет Айно — великое предназначение, высшая миссия, все такое… Впрочем, Мину всегда интересовала только любовь, так что она начнет именно с этого животрепещущего вопроса. Все прочее вряд ли ее заинтересует в полной мере. Айно вышла из шатра спустя десять минут. Выглядела она едва ли не такой же озадаченной, как Рей. Плюхнувшись рядом с подругой, она озадаченно потерла виски и прикрыла глаза, словно пытаясь сосредоточиться. — Что? Что там? — тут же накинулись на нее Усаги и Мако. — Что тебе сказали? — Да что-то непонятное, — вяло ответила Минако, — она все время говорила какими-то загадками. Сиди теперь, ломай голову. — А что конкретно? — полюбопытствовала Рей, придвигаясь поближе. Айно вздохнула и опустила взгляд на сплетенные в замок пальцы рук: — Ну, прозвучало это следующим образом: «В твоей жизни всегда на первом месте стояла любовь. Но в настоящем к ней тебя приведут две дороги: одна ведет в далекое будущее и теряется в неизвестности, другая же усеяна шипами роз, так как не ты должна следовать по ней. Выбрав одну, на другую уже не ступишь. Так что выбирай: боль или неизвестность». — И правда, муть какая-то, — согласно кивнула Мако. — Тут даже не поймешь, все хорошо или плохо. — Да это как угодно можно трактовать, — пробурчала Хино, вспомнив свою загадку. — Да уж, напустила гадалка тумана. — Теперь я пойду, — решительно вскинулась Усаги. — Что она еще мне скажет? И снова повторилось то же самое: Цукино скрылась за пологом шатра, а спустя десять минут появилась вновь, донельзя растерянная. Спотыкаясь, добралась до скамьи, где уже в позе роденовских мыслителей застыли Рей и Минако, и заняла свободное место рядом с Айно, откинувшись на спинку. — Ну, что тебе нагадали? — поинтересовалась Кино, и все остальные повернули головы в сторону Усаги. — Ой, все так сложно… — задумчиво почесала затылок девушка. — Что-то вроде: «Твоя любовь надежна, точно земля под ногами. Но, лишившись ее, ты обретешь звезду». — Мда… — многозначительно протянула Мако, скрестив руки на груди. — Что-то после таких загадок мне уже не хочется туда идти. Что ж, по крайней мере, предсказание Усаги звучит наиболее позитивно. — Ты правда так считаешь? — засияла Цукино, и тут же понуро опустила голову. — Но ведь сказано, что я потеряю любовь… — И обретешь другую, — оптимистично подхватила Минако. — Да, тут понятнее. Не то что у меня. Дороги какие-то… Девочки, как думаете, может, мне надо в путешествие отправиться? — Да конечно, — фыркнула Рей. — Вот прям сейчас и отправляйся. А мы тебе платочками вслед помашем. Айно скорчила подруге рожицу, но развивать тему не стала — себе дороже. — Ладно, — решилась, наконец, Мако. — Пойду и я. Может, мне нагадают скорую встречу с Сейджуро? Главное, суметь прочесть это между строк. Окрыленная, Кино размашистой походкой направилась к шатру и скрылась внутри. Там она пробыла чуть меньше десяти минут, однако и за столь короткий срок гадалка успела озадачить Макото настолько, что та, выйдя наружу, едва ли отличалась от остальных трех подруг. Так на скамейке появилось четвертое подобие роденовского «Мыслителя». — Не гонись за чужой судьбой, — пробормотала она вполголоса. — Что? — хором переспросили девушки, и Кино повторила, прикрыв глаза: — «Не гонись за чужой судьбой. Твоя любовь — не иллюзия…» Еще одна загадка, — обреченно вздохнула девушка, подпирая голову кулаком. — Тут даже между строк не прочитаешь… Резкий вскрик, переросший в какофонию протяжных воплей, прервал Макото на полуслове. Девушки встрепенулись и вскочили на ноги, прислушиваясь к крикам охваченной паникой людей. Отчаянные мольбы о помощи, топот ног, треск ломающихся веток, и еще какие-то странные утробные звуки, напоминающие полузвериный рык. Недоброе предчувствие охватило подруг, сжимая душу в когтистых лапах тревоги. Кто-то охнул, не в силах сдержать свои чувства, и в то же время все четверо бросились в сторону эпицентра бедствия, на ходу доставая жезлы для трансформации. Слова были излишни. — Кенджи… и Нару… там… — задыхаясь от быстрого бега, произнесла Усаги, снимая брошь с кимоно. — Хоть бы успеть… Лунная призма, дай мне силу! Ее крик был подхвачен звоном троих голосов, призывающих магию планет-кураторов, и уже через мгновение четыре цветных вспышки окутали бегущие фигуры, перевоплощая девушек в Сейлор воинов — хранительниц мироздания. Трансформация придала им сил, и сенши в несколько прыжков достигли эпицентра нападения. Еще издалека они увидели бледного до синевы монстра с неестественно рыжей шевелюрой, что управлял несчетным количеством тонких красных лент, что обвивали посетителей луна-парка, не успевших скрыться из виду. Они безвольными куклами висели в воздухе, окутанные легкими облачками света — энергией жизни, что перетекала к кардьян по капиллярам лент подобно электрическому току. Острый взор Юпитер выхватил из полусотни полубессознательных фигур Кенджи и Нару. Их головы безжизненно свешивались набок, конечности болтались безвольными плетьми, точно у сломанных марионеток. С правой ноги Осака свалился один сабо, и почему-то именно эта деталь заставила повелительницу молний выйти из себя и рвануться вперед с жаждой мести. — Дух грома! В бой!!! — скомандовала Юпитер, привычным уже движением руки выпуская шаровую молнию. Плохо спланированная атака прошла мимо — заряд лишь задел торчащие во все стороны космы кардьян, опалив их. — Утонберино-о-о! — издав протяжный рык, повернулся монстр, устремив взгляд пылающих ромбовидных глаз в сторону подоспевших сенши. Хлесткая алая нить тут же обвила обидчицу, приподняв ее на землей, но тут же раздался звонкий клич Венеры, и лазерный луч с шипением разрезал путы. Юпитер ловко приземлилась на одно колено, благодарно кивнув подруге, и они отошли в сторону, пытаясь восстановить энергию для следующей атаки. Вперед вышла Марс, направив ладони в сторону кардьян. Она целилась в ромбовидный вырез черного трико, прямо в бледную грудь монстра, пребывая в твердой уверенности, что не промахнется. — Дух огня! В… — внезапно Марс запнулась, резко втянув ртом воздух, и тут же, оглушенная, повалилась навзничь. На белоснежной ткани фуку мрачно выделялось темное пятно с подпалинами по краям. К счастью, это не принесло жизни огненной сенши серьезной угрозы — поврежденные кожные покровы быстро регенерировали, и вскоре она могла прийти в себя. Сенши пораженно ахнули, и Венера с Юпитер поспешно оттащили подругу с поля боя, попутно вглядываясь в кусты, окружающие площадку. Кто-то атаковал повелительницу огня со спины, однако невозможно было разглядеть, кто. Оставив Марс на попечение подруги, Юпитер бросилась на разведку, материализовав в ладонях пару мощных электрических зарядов. Однако в кустах никого не оказалось. Кто бы ни напал на Марс, он успел покинуть это место, опасаясь расплаты. Три сенши на время выбыли из строя, и перед Утонберино осталась одна Сейлор Мун. Она не привыкла пасовать перед трудностями боя, но в это раз у нее противно дрожали коленки, вызывая легкий приступ паники. Сглотнув, лунная сенши сняла Диадему и, раскрутив ее на пальце, срывающимся голосом прокричала: — Лунная Диадема! В бой!!! Боевое украшение привычно обратилось в раскаленный добела диск, и Сейлор Мун широким и точно выверенным броском отправила его в полет. И тут случилось невероятное: вместо того, чтобы вонзиться в мертвенно-бледную плоть кардьян, Диадема вдруг замедлила вращение, погасла и со звоном упала на асфальт. А ведь до Утонберино оставалось всего-то пара метров! — А-а-а! — издала панический вопль Сейлор Мун, падая на колени. Она была близка к истерике. — Что делать?! Почему Диадема не работает?! А-а-а, девочки-и-и-и! — Успокойся! — крикнула ей Венера. — Мы сейчас разберемся! Только подожди немного… — К-а-а-а-а-к?! — оглушительно завопила лунная воительница так, что даже кардьян поморщился, вжимая голову в плечи. Однако это не остановило стремительно приближающегося Утонберино. Он выпустил своих прежних жертв, направив сотни нитей-капилляров в сторону Сейлор Мун. Вскрикнув, она закрыла лицо руками, но резкий свист и последующее за ним легкое колебание воздуха заставили ее поднять голову и посмотреть вперед. Утонберино рычал, втягивая обратно энергососущие нити, которые чуть дымились по краям. Ничего не понимая, Сейлор Мун опустила взгляд, и тут же увидела у своих ног прекрасную белую розу, вонзившуюся свежим зеленым стеблем в асфальтное покрытие. «Это же невозможно!» — потрясенно подумала она, глядя на бетонную крошку и трещины в том месте, цветок пробил асфальт. — Что… — начала было лунная воительница, но ее перебил сильный и властный голос, доносящийся откуда-то сверху: — В этом мире тяжело выкроить время на отдых и развлечения. Как смеешь ты нападать на беззащитных людей в то время, когда в их душах распускаются цветы радости и неподдельного счастья? Я, Рыцарь Лунного Света, не позволю свершиться злу под этим прекрасным звездным небом!.. Заинтригованные, Сейлор Мун, Юпитер и Венера подняли головы. Там, на высоком фонарном столбе, стоял некто, закутанный с ног до головы в белые одежды, словно арабский паладин. В ножнах покоился изогнутый ятаган, внушая одним своим видом благоговейный трепет. Лицо мужчины было закрыто наполовину, так что рассмотреть его не представлялось возможным. Подобная скрытность посеяла в сердцах сенши сомнения. Кто перед ними? Друг или враг? Кто он, и почему скрывает лицо? Тем не менее, от незнакомца исходили подлинная мужественность, несгибаемая сила духа, но никак не угроза. Это располагало, заставляя девушек невольно тянуться к заступнику, словно цветы к солнцу. Все, кроме Марс, были очарованы таинственным мужчиной. Впрочем, если бы она находилась в сознании, то тоже попала бы под обаяние незнакомца. Три сердца забились как одно, на уровне подсознания узнавая человека, скрытого под своеобразной маской, хотя и Юпитер, и Венера, и лунная воительница могли поклясться, что никогда его не встречали. Это никак не мог быть защитник в белом, что пришел к ним на выручку у концертного зала, но вот ощущение, что они уже пересекались, не ослабевало. Так бы они и ломали голову над этой загадкой, зачарованно взирая на белый силуэт, пока Утонберино не предпринял очередную попытку атаковать. Для этой цели кардьян избрал Рыцаря, и, пока нежданный заступник ловко перескакивал с места на место, не давая себя схватить, Сейлор Мун будто бы очнулась и быстро подобралась к упавшей Диадеме. Рыцарь, заметив маневр воительницы, выкрикнул что-то подбадривающее. Приказ действовать эхом отозвался в ушах лунной сенши, всколыхнув глубины памяти. Кто-то уже говорил ей это… Неужели?.. Однако медлить не стоило — каждая секунда была на счету. — Лунная диадема, в бой! — собравшись с духом, Сейлор Мун вновь направила сверкающий диск в полет, и на этот раз он достиг цели. Дикий рев Утонберино возвестил об этом прежде, чем яркая вспышка осветила все вокруг, заставляя невольно зажмуриться. Когда же все стихло, сенши остались на поле боя совсем одни, если не считать жертв Утонберино. Обугленная карта монстра тлела неподалеку как символ их победы. Рыцарь Лунного Света исчез, словно и не бывало, зато со всех сторон стали доноситься взволнованные голоса уцелевших посетителей фестиваля. Девушки, в том числе и очнувшаяся Марс, поспешили перевоплотиться обратно и исчезнуть, прежде чем кто-либо успел их заметить — не очень-то хотелось держать ответ, почему только они уцелели после атаки. Все кончилось относительно благополучно, и только чувство дежавю, вызванное появлением таинственного незнакомца, никак не утихало. И раз за разом в сознании девушек возникал вопрос, не находящий ответа: кто же ты, наш верный Рыцарь?***
Произошедшее на фестивале в луна-парке не могло не привлечь внимания общественности. Девушки едва успели перевоплотиться обратно, как на месте происшествия тут же показались представители охраны луна-парка и японской полиции. Откуда-то издалека доносился вой сирен приближавшихся машин «Скорой помощи». Следом прибыли несколько фургонов с телевизионным оборудованием и съемочной командой. Они немедленно развернули кипучую деятельность, освещая в прямом эфире очередное нападение. Корреспонденты что-то быстро тараторили в микрофоны, стараясь придать лицам наиболее озабоченное выражение, а операторы снимали тем временем на камеры все происходящее. К тому моменту пострадавшие уже начали приходить в себя, но никто не смог внятно объяснить, что же произошло и кто на них напал. Некоторым журналисты совали под нос микрофон с требованием поделиться подробностями, но люди вяло отмахивались и отказывались что-либо комментировать. Большинство людей отделалось состоянием легкого шока и переутомлением, так что, получив необходимую медицинскую помощь, потерпевшие разошлись по домам. Все, что им было необходимо — это отдохнуть и хорошенько выспаться. Всех остальных, получивших травмы или потерявших слишком много сил, чтобы стоять на ногах, отправили в больницу. Там они должны находиться под наблюдением врачей до самого выздоровления. Кенджи и Нару находились в числе тех, кому повезло больше. Парень, потирая ушибленные бока, держался молодцом, и даже вызвался проводить Осака до дома. Девушка, стыдливо опустив ресницы и зардевшись довольным румянцем, без колебания согласилась, и они, едва заметно прихрамывая, покинули луна-парк. Оставшиеся на фестивале Минако, Усаги, Мако и Рей проводили их взглядом и медленно двинулись по заметно опустевшему парку аттракционов. — Не жалеешь, что позволила Кенджи переключиться на Нару? — с хитрецой в голосе спросила Айно, легонько ткнув Кино локтем в бок. Макото неопределенно пожала плечами: — Для меня он был и останется другом. Чего уж там, он мне даже больше брат, чем родной кузен. Так что я даже «за». Как по мне, они с Нару идеально смотрятся вместе. — Думаю, ты права, — согласилась Минако и, пнув ногой камешек, вздохнула: — Эх, даже Нару нашла себе парня. А я… — снова тяжелый вздох. Все остальные промолчали, понимая, что в этом они все схожи. Неловкая пауза затягивалась, и Усаги поспешила нарушить ее: — Рей, как ты себя чувствуешь? Может, тебе следовало бы показаться врачу? — Я чувствую себя чудовищно глупо, — отчеканила Хино, поджав губы, — а это не лечится. — Ты все переживаешь из-за того, что тебя оглушили? — сочувственно протянула Мако, легонько сжав плечо Рей. Девушка коротко кивнула, не желая вдаваться в подробности. — Но ведь твоей вины в этом нет! — горячо воскликнула Минако. — Это могло случиться с каждой из нас! — Да, но… — запротестовала Хино, но Кино перебила ее: — Это не так важно. Важнее то, что кто-то напал на Рей и исчез прежде, чем мы успели его обнаружить. С этим трудно было не согласиться, и девушки оживленно закивали, соглашаясь со словами подруги. Это была уже вторая загадка за сегодняшний вечер. — И кто тот Рыцарь? — продолжила Кино, словно прочитав мысли присутствующих. — Всем нам он показался жутко знакомым… — Не всем! — Ладно, всем, кроме Рей, — кивнула Макото и нахмурилась. — Но, как бы то ни было, он помог нам, верно? — проговорила Усаги как можно беззаботней. Она до сих пор не могла забыть, как ее сердце откликнулось на его появление, а в груди сладко заныло. Уже этого ей было достаточно, чтобы понять: под белым плащом скрывается тот, кто предназначен ей судьбой. Минако чувствовала то же самое, что и Усаги, и это не вызвало в ней тех же самых эмоций. Уже по одному виду лучшей подруги она поняла, что та влюбилась. Если так, что делать, если они полюбят одного и того же парня? Случится самая настоящая катастрофа! И это пугало Айно. Впрочем, кем бы он ни был, Рыцарь — одна из отсутствующих частей головоломки, в которую превратилось их прошлое. И предчувствие глобальных перемен переворачивало все внутри Минако. — Смотрите! — восторженный возглас Макото вырвал Айно из плена тяжелых мыслей. — Это же Сейджуро! И Нацуми с ним! Девушки взглянули в указанном направлении и увидели брата и сестру Джинга, сидящих с хмурым видом на одной из скамеек. Их мрачные лица никак не вязались с царящим вокруг весельем, которое не сошло на «нет» даже из-за нападения. Они о чем-то негромко переговаривались, но, заметив стоящую неподалеку компанию, тут же умолкли и враждебно покосились в их сторону. Точнее, так поступила Нацуми; Эйл же, заметив Усаги и приветливо машущую Мако, ослепительно улыбнулся и поднялся со скамейки, приближаясь к подругам. — Вот уж не думал, что встречу здесь столь прекрасных дам, — произнес он, склонившись в галантном поклоне. Усаги хихикнула, прикрыв рот ладонью: — Верно подмечено! — Давно вы здесь? — заговорила Кино, оттесняя Цукино в сторону. Ну, а почему бы и нет? Усаги Сейджуро не интересовал, а вот ей, Мако, просто необходимо его завоевать. «А вдруг он и есть тот самый Рыцарь Лунного Света? Вот почему он кажется мне знакомым!» — пораженно подумала девушка, и ее желание заарканить темноглазого красавчика только усилилось. — Не могу сказать точно, — уклончиво ответил парень. — К тому же… — Мы уже уходим, — послышался совсем рядом голос сестры, и в тот же миг Сейджуро ощутил, как острые ногти Нацуми впились в его предплечье, причиняя боль. Ее слова прозвучали достаточно ревниво и безапелляционно, чтобы лицо Макото сначала вытянулось от удивления, а затем снова приняло беззаботный вид. По всей видимости, ее не занимали чувства Анны-Нацуми. — Да будет тебе, — отмахнулся от сестры, точно от назойливой мухи Эйл, — нам некуда спешить. Неужели нельзя поболтать с хорошими знакомыми хоть пару минут? — Слушай, Сейджуро, — немного нервно произнесла Макото, закусив нижнюю губу, — давай как-нибудь встретимся с тобой на ланче? Я приготовлю бэнто… Как идея? Все хвалят мои блюда… Спроси хоть Усаги. — Бэнто? — переспросил парень, непонимающе хлопая ресницами. — Что это? Анна, почувствовав, что брат сейчас может выдать их с головой, потянула Эйла в сторону, но тот нетерпеливо вырвал свою руку из ее захвата. Кино весело рассмеялась, оценив остроумие Сейджуро: — Ты не знаешь, что такое бэнто? Ты что, с другой планеты? — Ну, вообще-то да, — почесал затылок парень, неловко улыбаясь, — хотя в последнее время мы много странствуем. — Все, нам пора! — на этот раз Нацуми удалось привлечь к себе внимание брата и потащить его прочь от компании девушек к выходу из луна-парка. Он напоследок помахал девушкам рукой, а потом уж обрушился на Анну с критикой: — Ты что делаешь? Зачем ты выставляешь меня на посмешище перед прекрасными? Девушка развернулась к Сейджуро. Лицо ее выражало полнуя гамму эмоций от обиды до гнева: — А зачем ты треплешь языком, тупица? «Вообще-то, да, мы много странствуем…», — передразнила она. — Ты же чуть не выдал нас! — Да ладно тебе, Анна! — примирительно произнес Эйл. — Они наверняка решили, что я шучу. — Искренне на это надеюсь! — язвительно прошипела девушка. — Иначе я вырву твой длинный язык!.. Когда брат и сестра удалились, Макото вернулась к подругам. Щеки ее горели румянцем смущения. — Ну разве он не чудо? — произнесла она, широко улыбаясь и кокетливо обмахиваясь веером. — Я так не думаю, — хмурое выражение лица Рей погасило улыбку Кино. — С ним явно что-то не так. Я чувствую. — Чепуха! — обижено заявила девушка, демонстративно вскинув голову. — Просто у Сейджуро отменное чувство юмора. Хино лишь покачала головой. Она не стала вступать в спор с подругой, но от своего мнения не отказалась. Этот Джинга был будил в ней смутные подозрения, а его сестра — того больше. И в этом следовало разобраться, пока не стало слишком поздно.***
Когда все закончилось и его помощь воительницам уже не требовалась, Рыцарь Лунного Света удалился с поля боя в несколько прыжков, скрываясь от излишне любопытных глаз. Ему удалось уйти красиво, даже эффектно, однако чего это ему стоило! Сколько сил он вообще положил, чтобы поспешить на помощь прекрасным сенши! Где-то неподалеку раздался громкий треск и оглушающие хлопки, и в то же мгновение на беззвездном токийском небе, темном, точно пролитые чернила, распустились фантастически-яркие цветы фейерверков. Воздух наполнился шумом восторженных возгласов гостей фестиваля и треском взрывающихся ракет, так что все остальные звуки тонули в этой праздничной какофонии. Рыцарю это было только на руку. Отойдя подальше, чтобы никто из случайных прохожих не заметил его, мужчина обессиленно привалился к кирпичной кладке стены, окружающей территорию луна-парка, и хрипло выдохнул сквозь сцепленные зубы. Вспышки фейерверков на несколько мгновений осветили искаженные болью глаза Рыцаря и крупные капли пота, выступившие на мертвенно-бледном лбу. Собравшись с силами, он сдернул ткань, скрывающую нижнюю половину лица, открывая мужественные и в то же время тонкие аристократические линии губ, носа и подбородка. Глубоко вдохнув, Рыцарь услышал доносящийся из груди глухой хрип, который тут же отозвался острой болью. Застонав, мужчина перевел взгляд ниже и увидел зловещее багровое пятно, расползающееся по белоснежному одеянию палладина. Собравшись с силами, Рыцарь щелкнул пальцами, и одеяние пропало; однако кровавое пятно осталось, пропитав багрянцем тонкий батист рубашки на груди, и мужчина непроизвольно дернулся, накрыв открывшуюся рану ладонью. Сцепив зубы, он часто задышал. У простого смертного эта рана давно бы отняла жизнь, но он, странное дело, еще жил. Что ж, придется снова залечь на дно, пока его жизненные силы не восстановятся в достаточной мере, чтобы продолжить поиски. Подумав так, Рыцарь оттолкнулся от стены и, подпрыгнув, перемахнул через ограду. Едва он оказался по ту сторону, ночь поглотила его.
Примечания:
Спасибо Lizzy Winchester и Minako Aino за подаренное вдохновение :)
Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group
Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к "Я в любовь нашу верю..." — здесь.
