Спасибо, Джо.

Джи, ты проверил акустику? Джи! Алло! – начал было спокойно Тедди-хён, но, поняв, что его не слышат, перешёл на крик. Чжиён отмер. Стеклянные глаза взволнованно взглянули на обеспокоенного Тедди. Обкусанные губы парня изогнулись в неуверенной улыбке. - Прости, хён. Я… отвлёкся. – Тедди недоверчиво покосился на парня и, цокнув языком, уставился на монитор компьютера. Эта перемена в Квоне уже не удивляла, а настораживала. Столько времени прошло, но ничего не меняется. Он словно потух, перегорел. – Так что ты говорил? - Я спросил, проверил ли ты акустику. – не глядя на предмет своих переживаний, проговорил мужчина, задумчиво почёсывая подбородок, покрывшийся щетиной. Квон вздрогнул. - Чёрт… я совсем забыл. Прости, хён, я… - пока Чжиён пожимая плечами оправдывался, Тедди медленно развернулся на своём кресле лицом к другу. Он смотрел на рассеянного парня с недовольством, но оно было вызвано не забывчивостью того, а его настроениями в целом. - Знаю, ты не хотел. Но даже не думай говорить, что ты устал. Чёрт возьми, Чжиён, что с тобой?! – укоряющий взгляд заставил парня отвернуться и начать сверлить взглядом аппаратуру. Снова расспросы, снова упрёки. Он так устал от этого… - Сколько времени прошло с тех пор как… - но договорить мужчине не дал раздражённый и даже несколько истеричный тон Квона. - Нет! Молчи. Я не хочу слышать… - начал было порядком выведенный из себя певец, но и его перебили. - Что ты не хочешь слышать? А?! Что она уехала уже девять или даже десять месяцев назад, а ты… - вновь перебит. - Нет! Хватит! Хён! – его голос срывался на злобный крик, но глаза выражали лишь муку, даже мольбу. - … а ты сидишь тут всё это время и не можешь никак прийти в себя от того, что какая-то девочка уехала! Чёрт возьми, да! Я не собираюсь больше деликатничать, Чжиён. Я твой друг! Я не могу смотреть на тебя, такого разбитого и подавленного. Сколько женщин у тебя было? В конце концов, у тебя же есть Кико! Очнись, парень! Она уехала и не без причины. Ты можешь убиваться сколько угодно, но не забывай также и о том, что ты айдол. Ты обязан быть счастливым, выглядеть бодрым и свежим. А во что ты превратился теперь? Целыми днями ходишь, словно сонная муха, не слышишь, когда к тебе обращаются, забываешь элементарные вещи, грубишь всем и каждому, как только речь заходит о прошлом. Но на то оно и прошлое, Чжиён, чтобы помнить о нём. Никто не просит тебя жить им, напротив, мы пытаемся сказать тебе, что жизнь не кончена. Ты сам сделал свой выбор, так будь добр, перестань вести себя как тряпка. – стальные нотки в голосе Тедди то и дело так и норовили сорваться на жалостливый тон, почти отцовскую ласку, но продюсер изо всех сил старался сдерживать свои добрые чувства к этому разбитому парню перед собой. Кто-то должен был напомнить ему о том, что он такой и как должен себя подавать. – Да, ты не пьёшь, не колешься и не шляешься по клубам, как мог бы поступить… но здесь нечем гордиться. Так и должно быть. Зато ты стал дымить в три раза больше. Если раньше ты ночами работал, то теперь сидишь, как обкуренный залипала и пускаешь слюни, глядя в потолок. Хватит! Ты не даун какой-нибудь. И неужели ты забыл о своей «золотой мечте»? Кто-то, кажется, порывался доказать всем, что он не просто айдол, он артист! И что теперь? – он больше не мог. Он пытался быть грубее, напористее… но он не мог. Чжиён даже не злился. А если и злился, то только на себя. Он нервно мял в руках ручку, на что та лишь жалобно поскрипывала в ответ. Но Тедди должен был довести дело до конца. Он наделся, что хотя бы теперь Чжиён проснётся. – А теперь, парень… ты сидишь, молчишь, понимаешь, что я прав и не видишь смысла просыпаться. Ты зачах. И мне… - голос мужчины дрогнул. Сказать или нет? Не слишком ли это жестоко? Он ведь и без того не в лучшем виде… Но он должен. – И мне стыдно за тебя, Чжиён. – эта реплика стала громом среди ясного неба. Ошарашенное лицо парня медленно повернулось в сторону продюсера, от чего того выбила дрожь. Но Тедди старался взять себя в руки, не подавал виду. Нахмуренные брови Квона почти сошлись на переносице, рот медленно приоткрылся и Чжиён произнёс всего одну фразу, прежде чем Тедди выскочил из студии, словно этим громом поражённый… - А мне… не стыдно? – эта фраза прозвучала надрывно, с хриплым вызовом. Упрёк ясно раздался среди пары слов. Упрёк себе, упрёк той, которая довела его до того, что все теперь могут лицезреть. «Ночь. Многие уже ушли из компании. Я лежу на диване в своей студии. Кожаная обивка под моим телом уже давно прогрелась и теперь неистово печёт мне голову. Или это мысли? Всё так, как сказал хён. Я лежу, отстранённо пялюсь куда-то в потолок, вертя в руке плеер. Из наушников доносится Maroon 5 - Harder to breath. Это её плеер. Тот самый, который она потеряла в первый же день пребывания в компании. Оставила на скамейке. А я нашёл. Думал отдать, но всё не мог… Именно эта песня была первой, которую я тогда послушал с её айпода. А теперь… я валяюсь здесь, глажу этот несчастный плеер, словно жду, что из него Джин выскочит, и наматываю сопли на кулак. Тряпка.» - Я помню тот день. Хорошо помню. – улыбаясь, словно полоумный, прошептал сам себе парень, чуть прищурившись, словно пытаясь разглядеть воспоминания как можно лучше. […- Оппа, что скажешь? Не слишком грубо? Мне кажется эту партию лучше спеть Сиэль-онни, но она не хочет её брать! - надувая и без того пухлые губы, верещала Минзи, нависая над Чжиёном, который мирно сидел на диване и задумчиво пялился на Чойса. Вернее сквозь него. Объект зрительной атаки, разумеется, не смог долго выдерживать напор парня и, развернувшись на кресле, оттолкнулся ногами от пола, подъезжая к Драгону, скрипя колёсиками этого самого кресла. - Может… перестанешь смотреть на меня как Тристан на Изольду и расскажешь, что тебя так заинтересовало в моей скромной персоне? - Чойс не смог сдержать улыбки, глядя на растерянное лицо парня. - Что? Эй, нет, хён, ничего. Я просто сегодня видел одну девочку в коридоре, когда шёл к тебе... - из угла послышался смешной вой, который как бы намекал на всякие пошлости. - Нет, Тэ, я не запал на неё, хаха, "невинный" придурок. - процедил тот, оскалясь и метнув испепеляющий взгляд в сторону Тэяна. - Так вот, когда я в очередной раз проходил по этому коридору, я увидел на лавке, где она сидела айпод. Ну и взял его... Там больше никого не было весь день и я думаю, это её плеер. - Ну так зачем взял его? Если там больше никого не было, никто бы его не украл. Нужно было оставить айпод на той лавке, девочка наверняка уже спохватилась, а вещички-то и нет. - почёсывая пальцами затылок, ответил Чойс. - Не знаю, я подумал, что сам отдам его ей. - активно жестикулируя оправдался парень. - Откуда ты знаешь, вдруг она больше не появится? - Об этом я как-то не подумал... - выдохнув, сказал Чжиён и принялся натирать ладонями колени, как он делал в моменты "серьёзной работы" мозга. - Но мне кажется, она ещё придёт сюда. Возможно, это о ней хён говорил... Ну, помните, юная композиторша? - Да-да, припоминаю! - вмешалась в разговор Сиэль, которая до этого сидела и дырявила взглядом какой-то текст. - Ну вот, если это она, а я уверен, что это именно так, то я отдам ей плеер уже совсем скоро! - растягивая губы в улыбке, промурлыкал Джи и вытащил из кармана айпод. - а пока... посмотрим, какие вкусы у нашей незнакомки. Воткнув наушники, он включил первый трек. Это был Maroon 5 - Harder to breath. "Интересное начало..." - подумал парень и стал листать дальше...] Глухой кашель вырвался из груди парня. Он снова болел. Мемберы уже не знали, что и делать со своим непутёвым лидером. Каждая его влюблённость сопровождалась страданиями, но чаще всего они были следствием излишней любви к театрализованности. Чжиёну нравилось разыгрывать сценки посреди своей жизни, словно эта самая жизнь была главным местом действия для героев и сюжета парня. Но в этот раз что-то было не так. Кико хорошо ладила с ним, причин для драмы в их отношениях не было. Если не брать в расчёт тот факт, каким стало поведение самого Квона. Отдельные лица знали об истинной причине переживаний лидера, другие же либо догадывались, либо искренне недоумевали. Суть одна: никто не понимал, как вернуть трудоголика лидера. Как призвать обратно его деятельность, активность, сумбурность и нелюбовь к монотонности. Он забросил себя. Выглядел опрятно, но скорее из привычки. За здоровьем не следил, дымил как паровоз, не спал ночами, то и дело с кем-то ругался. Впрочем, он довольно быстро остывал. Просто уходил, махнув рукой и опустив плечи. Это угнетало окружающих. И сейчас, этот вечно счастливый, непобедимый Джи Драгон лежал ничком на диване в тёмной студии, теребя в руках чужую вещь и изредка бросая грустные взгляды на голубой браслет на собственном запястье. Тот лишь тихонько позвякивал, чем приводил и без того унылое настроение парня в абсолютный ноль. Апатия. Депрессия. Он уже почти заснул, когда назойливая вибрация мобильника заставила его поёжиться и, запустив руку в карман, вытащить оттуда телефон. Из трубки раздался сонный женский голос, отдающий нотками капризности. - Джи, милый, где ты? Я уже час нахожусь у тебя дома… Ты забыл? Ведь ты обещал, что эту ночь мы проведём вместе, у тебя. – с напускной обидой заявила девушка. - Кико… нет, зайчонок, я не забыл, конечно, нет. – устало прошептал Квон в трубку, словно по привычке натягивая дежурную улыбку. - Тогда я жду тебя. Люблю! – раздался весёлый писк и послышались гудки. Чжиён нервно впихнул мобильник обратно в карман и шлёпнул ладонью по лицу. - Придурок… я совсем забыл… - взвыл парень и стал нехотя подниматься. Ещё раз мельком взглянув на плеер, Квон быстро засунул его в задний карман джинс и, разминая затёкшую шею, направился было к двери, как заметил на столе знакомый свёрток. "Футболка... Я ведь и в правду так и не удосужился отнести её домой". Взяв свёрток в руки, он вышел. Спустя полчаса. В просторной комнате царил полумрак. Свет от широкой плазмы на стене неким тоннелем проходил вдоль помещения, разделяя его на три части. Две половины, затонувшие в темноте ночи и светлая полоса между ними. Чжиён устало смотрел. Но не телевизор. Он отрешённо глядел на сам экран, а не на то, что тот старательно вещал. Длинный диван был бы через чур просторным для него одного, но он был не единственным «постояльцем». Длинная стройная ножка модели стала поглаживать бёдра парня. Ненавязчивая игра не разбудила в Чжиёне никаких чувств, помимо привычной улыбки. Эта улыбка была ответом на всё. На грубость, лесть, нескромные вопросы и глупые просьбы. Он лишь улыбнулся и она всё поняла. Ему ничего не хочется. Но она приехала из Японии в Корею на одну ночь. Всего на одну. Всё ради того, чтобы побыть с ним. И она не была намерена сидеть в углу, ожидая божьего озарения. Она недурна собой, пластична, хитра и в конце концов… она женщина. А значит добьётся своего. - Любимый… что-то не так? Ты выглядишь в последнее время таким… поникшим. – ласковый шёпоток раздался прямо возле уха парня. Тёмные короткие волосы приятно щекотали щеку, а мягкие губы едва ощутимо касались мочки. Горячее дыхание лизнуло прохладную кожу шеи, заставив парня поёжиться от накатившей дрожи. Он внезапно осознал, насколько ему сейчас холодно. Тонкие пальчики Мидзухары пробежалисьь по плечам Чжиёна, словно по клавишам пианино. Тот лишь выдохнул и прикрыл глаза. Наступила абсолютная тишина. И только голос ведущего с «Animal Planet» мерно повествовал о том, как самка богомола завлекает самца, дабы получить свою порцию удовлетворения. Хотя какое удовлетворение? Помимо людей только свиньи могут получить удовольствие при спаривании. Оно и ясно, человеческий род, по сути, не слишком далеко ушёл от хрюшек. - Мне тяжело смотреть на тебя, Чжиён-а… Ты знаешь, я так скучаю по тебе… - очередной томный вздох. Ловкие пальчики девушки уже теребят взлохмаченные волосы парня. Лёгкий поцелуй в шею. Она отводит край футболки, едва ощутимо проводит кончиками белоснежных зубов по коже айдола, оставляет очередной, уже более весомый поцелуй и возвращает ворот на место. Сам Чжиён лишь глубоко дышит. Он и сам не знал почему, но уже давно ему не доводилось ублажать свою девушку. Нет, она не стала страшной. Нет, он не потерял мужскую силу. Нет, всё не то. Просто он… не хочет. Ему больше не интересно это. Но сейчас он сам начал ощущать, насколько продрог. Лёгкие касания, казалось, оставляли горячие отметины на его теле, словно кожу прожигали раскалённым маслом. И он сам почти растаял. Ему хотелось ласки. По крайней мере сейчас. И он податливо обхватил талию подруги, подтягивая её к себе. Пара ленивых движений и она сидит у него на коленях. Свет от телевизора, загороженного ею, падает на тонкий стан, обвиваясь ярким ореолом возле стройного тела. Он так устал. Он так хочет коснуться её, прижаться к ней и забыться. И он касается. Одними губами проводит дорожку от подбородка и до самого выреза лёгкой блузки. Резкое движение и блузка невесомо опускается на пол где-то рядом с диваном. Бельё летит следом. Он целует её, неистово и жадно. Она приподнимается и опускается у него на коленях, мерно двигая бёдрами, чем приводит парня в экстаз. Её на первый взгляд невинное лицо покрывает бесстыдный румянец, тёмные глаза заволакивает пелена пошлости и истинного удовлетворения. Он же лишь сжимает её в своих руках, гладит, притягивает к себе и с сумасшедшим вожделением впивается в каждый участок нежного податливого тела. Утро. 5:32. Чжиён медленно разлепляет веки. Он совершенно не понимает, что происходит. Как он оказался в спальне? Разве они вчера не были в гостиной? «А… точно. Мы же переместились тогда в спальню и устроили второй заход.» - безучастно замечает про себя парень, оглядываясь. Замечает открытую дверь гардеробной. - Кико? – хрипит спросонья Чжиён, приподнимаясь на локтях и пытаясь всмотреться в эту самую дверь. - Джи, ты проснулся… - она кошачьей походкой пересекает расстояние от шкафа до постели и, забравшись на неё, приостанавливается на четвереньках, нависнув над любовником. – С добрый утром, родной. – медленный, нарочно растянутый поцелуй с последующим звонким причмокиванием. – Прошлой ночью ты был великолепен. – с чувством шепчет эта соблазнительница в губы парня. Тот лишь мягко целует девушку в щеку, после чего, чуть прикусив её, отстраняется. - Почему ты так рано встала? – поднимаясь с постели, спрашивает Чжиён. Найдя на тумбе серые спортивные штаны, натягивает их, не глядя на Кико. - Мне нужно выбрать, что одеть в аэропорт. Сейчас выберу и пойду спать дальше. – хихикает девушка, обвивая руками торс парня. Она томно вздыхает и начинает покрывать поцелуями оголённую спину Чжиёна. - Кико… Не сейчас. – стараясь не выглядеть грубым, мягко говорит Чжиён и разворачивается, попутно обхватывая руками тонкие запястья модели, чтобы отнять ладони девушки от себя. Взгляд парня падает на футболку, в которой стоит Мидзухара. Широкая бежевая футболка с завёрнутыми краями рукавов. Это его футболка. Это футболка, в которой спала малая. Его малая. Он морщится, когда воспоминания вновь захватывают его в свои сети. Он помнит её лицо, когда она спала. Помнит влажные волосы, помнит каждую деталь. И эти мелочи по куску разрывают его сердце. – Сними её. - Что? – в недоумении Кико косится то на парня, то на футболку. Но вскоре недоумение сменяется хитрым прищуром. – Ах вот оно что… Хочешь поиграть? Тогда… может сам снимаешь её с меня? – она тянется за очередным поцелуем, но ей не отвечают взаимностью. Настроение Квона испорчено. Он не хочет больше «играть». - Ты не поняла. Мне не хочется «играть». Просто сними эту футболку и всё. – холодный тон сравним для Мидзухары разве что с пощёчиной. - Снять? Почему? Она что, какая-то особенная? Как по мне, так самая простая футболка. Не от Каролины Эреры уж точно. – поджав губы, ворчит девушка, пристально вглядываясь в глаза парня. Её прямой, даже несколько подозревающий взгляд вот-вот прожжёт дыру в его лице. - Потому что я так сказал. Сними и всё. Не зли меня. – заметив эту перемену в лице модели, Чжиён раздражённо вздыхает и добавляет, стараясь придать собственному голосу больше ласки. – Это моя любимая футболка, зайчонок. Не ходи в ней, хорошо? – чтобы речь была убедительнее, Квон нежно проводит по её щеке. Но если Кико завелась, значит беды не миновать. Она брезгливо отбивает руку парня и ещё более гневно смотрит на него. - А я твоя любимая девушка, если ты не забыл! Так что будь добр, считайся с моими правами. Хорошо? – под стать Квону, но уже более фальшивым голосом произносит последнее слово она, ожидая привычной развязки. Обычно, в подобных ситуациях Чжиён лишь машет рукой и, вздохнув, уходит. Но в этот раз он настроен решительно. - Права? Какие к чёрту права, малыш? Это мои вещи и я не хочу, чтобы ты их трогала! Что тебе здесь неясно, а? – надвигаясь на Мидзухару, стальным тоном выдает парень. Но и Кико не из робкого десятка, иначе была бы она девушкой такого упрямого козла? - Мне, блять, неясно, какого хрена ты бесишься из-за одной футболки?! В ней твоя мать родилась или ты первый раз с кем-то перепихнулся? – это было уже за гранью. Он был в бешенстве. Громкая пощёчина и Кико валится на кровать. Она ненавидяще смотрит в глаза обидчику. Этот животный гнев бесит Квона ещё больше. Чжиён резко наваливается на неё и под мерзкие визги девчонки стягивает с неё эту самую футболку, ставшую причиной разлада. Чуть позже. - Да пошёл ты к чёрту! Ублюдок ненормальный! – визгливо рапортует Мидзухара, чуть не летя по коридорам многоэтажки. - Грёбаная истеричка! – врезав кулаком по ни в чём неповинной стене, рычит Чжиён. Он рывком захлопывает входную дверь, из которой полминуты назад выскочила, беснуясь, его экс-подружка.