Недолеченный

Ровно в час ночи, когда я, прислонившись головой к стенке, мирно спал, пришли санитары и сняли с меня смирительный костюм. В полусонном состоянии я выпил таблетки, которые они принесли с собой, и, как только решётка снова наглухо захлопнулась, я сел, подперев голову рукой. Мне было откровенно скучно. У меня даже не было красок, чтобы порисовать, а мрак не давал почитать книгу, которую я, после некоторого промежутка времени, взял в руки и начал теребить. Приятно держать в руках книгу. От этой книги исходил горький запах новой печатной бумаги и чернил. Хорошая книжка, это я знал сразу. Оценить содержание книг по запаху – это я могу. Но никто всё равно не верит. После часа мучительного ожидания чуда, оно всё-таки явилось. В теле психологички Сметаны. Она прошлась меж комнат и вот-вот собралась выйти через дверь на другом конце коридора, как я громким шёпотом позвал её. Сметана обернулась и с трудом смогла различить моё лицо за стальными прутьями. - О! Миша, как же тебя занесло сюда? – спросила она (отмечаю, что голос у неё поистине восхитителен!). – Я слышала о сегодняшнем утреннем происшествии, но не знала, что именно в эту комнату. Она же к чертям негодная! Последнее она сказала более жёстко и почти шёпотом, надеясь, что я не расслышу. Я всё слышал. Я слышал, порой, даже больше, чем нужно. Откуда, думаете, я знаю, что санитар Иванов торгует самогоном? Откуда я знаю, сколько хомячков живёт в клетке директора сего заведения? В конце концов, откуда я знаю, что Вера, эта орлиная королева, отделалась лишь испугом? Мой слух – мой друг, а язык… Язык – он всему враг. Сметана быстрым шагом подошла ко мне. Как приятно знать, что она не носит каблуки! Лишь бы не слышать этого цоканья, лишь бы не слышать. - Как ты себя чувствуешь? – спросила она. Я заёрзал. - Нормально. Рисовать хочу. Читать хочу. - Принести светильник? - Да-да! Принеси, пожалуйста! Я чуть не выл от досады. Но надежда теплилась в груди, и я искренне верил, что сейчас же смогу нормально заняться любимым делом. А надежда и вера – обе оказались предательницами. Как только Сметана пришла со светильником, выяснилось, что розеток в моей камере не предусмотрено. Предусмотрена пара розеточек напротив решётки, но длины провода катастрофически не хватало. Тем более, Сметана всё время бубнила себе под нос, мол, нельзя нам давать электричество, мы буйнопомешанные. Мне она должна была верить. Она знала, что я мухи не обижу, если меня не злить. - Что? – нетерпеливо спрашивал я. – Что? - Придётся отнести светильник назад, - разочарованно пробормотала она. Я запротестовал: - Нет, пожалуйста! Не надо! Сметана тяжко вздохнула и села за стол, который стоял совсем неподалёку, почти что напротив моей решётки. Села и начала о чём-то думать. А я заплакал. - Миша, не расстраивайся, - сказала она и улыбнулась. – Подумаешь, не можешь почитать? Не стоит так переживать. Соберись, мужчины не плачут. Больше всего бесило то, как она меня назвала. Сама она Миша! Медведица-Сметана-супер-спец-по-психологии. Я всхлипнул и прижал книгу к себе. Плакать резко расхотелось, приятное ощущение накрыло собой весь негатив. Держать книгу в руках – нет большей отрады. - Что ты читаешь? – спросила Сметана. Я опустил глаза и погладил обложку книги. - Пока что я ничего не читаю. - Давай-ка сюда, - шёпотом сказала она и приняла книгу из моих рук. Поражаюсь, с какой лёгкостью книга прошла сквозь прутья. Быть бы сейчас книгой, маленьким карманным словариком… - Что тут у нас? – спросила Сметана и настроила светильник. – «Дороги. От тени к солнцу». Это любопытно… Конечно, любопытно. Для меня любопытны все названия книг, они слишком необычные. Порой, мне хочется записать их в отдельную книгу и время от времени прочитывать. По пять раз в день, без обеда и выходных. Название – одна из самых интересных частей любой книжки. - Может, я почитаю тебе? – спросила Сметана. Тут я улыбнулся и активно закивал. Бедный я. Немощный. Сам почитать не могу, словно какой-нибудь дедок, у которого не всё в порядке со зрением. Проклинаю ночь! Теперь понятно, почему во всех историях недолюбливают мрак и почитают свет. А вообще, перспектива того, что Сметана будет читать, радовала. Два зайца разом: интересная книжка и ангельский бархатный голос. Умопомрачительная комбинация. - На чём ты остановился? – спросила она и подняла глаза на меня. Я шмыгнул носом и распахнул глаза. - Я не читал. Она новая. Совсем ещё. Сметана раскрыла книгу на первой странице и вгляделась в текст. Я навострил уши и прижался к решётке, как зверь, что ждёт порцию тушёнки, сидя в клетке. Она начала читать. Сначала я не совсем соображал, о чём эта книга, меня больше интересовал голос. Но, вскоре, я начал пристально вслушиваться и вникать в саму суть данного произведения. Интересная книженция. Понравилась мне с первых абзацев. Через пять минут я тихо осел на землю, не отпуская прутья железной решётки. Сметана всё читала и читала, с невероятной завораживающей интонацией. Такая тихая обстановка. Теперь я не так уж сильно ненавидел мрак, я начал ценить его за то, что дал мне возможность послушать эти чудесные текст и голос одновременно. Никогда не забуду этот вечер. -… а за лесом, прямо на лугу, среди которого стояло широкое и раскидистое дерево с пожелтевшей кроной, - говорила Сметана. – Было то, чего ни одному простому смертному видеть не дано. Пробраться через высокие травы, различить дорогу в кромешной тьме и пожертвовать чем-то дорогим ради этого стоило. Там был портал в невероятной красоты мир, в котором динозавры жили бок о бок с людьми, в котором… При мысли о динозаврах меня охватило волнение. И, вместе с тем, разочарование. Динозавры – хищники, они не могут жить бок о бок с плотью, которой, по существу, должны питаться. Тем не менее, я не перебивал. - …и чистые, искренние люди, готовые на всё ради друзей и родных. Под ногами – ковёр из цветов, над головой яркое рыжее солнце, и летние дожди, и снег, тёплый и вовсе не холодный. Эти края находились под запретом и были недоступны для чужих глаз. Поговаривают, что портал открывается в тот момент, когда заходящее солнце скрывается за горизонтом, а дерево среди поля охватывает яркое бушующее пламя. Именно в этот момент сказочный мир становится доступным для тех, кто искренне верит в него и продолжает бороться за право жить так, как действительно хочет. Мир, созданный для свободы. Я слушал и кивал сам себе. Как красиво, как красиво, если бы вы знали! Столько впечатлений, и всё за один вечер. Первая глава оказалась длинной, и потому Сметана быстренько сгребла светильник в охапку, а книгу протянула мне, со словами: - Я навещу тебя завтра, если разрешат. Не будешь против? Я? Быть против? Не имею права. Я слишком романтичен и впечатлителен, чтобы отказаться от продолжения. Как только Сметана ушла, я лёг на холодный пол, свернулся калачиком и уснул. Лезть на кровать не хотелось. Там было слишком тепло и безопасно, а на холодном полу, по которому тёк здоровый и крепкий сквозняк, было более-менее спокойно. Я ждал следующего дня. Молил ночь, чтобы он скорей настал.