Недолеченный

Мы добирались долго. Я не помню почти ничего, ибо боялся «глотать» всю эту реальность сразу, я совсем её не распробовал и решил осваиваться частично. Как только мы сели в автобус, я вплотную прижался к поручню и закрыл глаза. Недолго думая, Кисточка подошла ко мне и с легонца толкнула в плечо. Тем не менее, глаза я не открыл, но чувствовал на себе чужие взгляды. Значит, здесь это не принято? Ага, запомнил. За рукав Кисточка вытащила меня из автобуса и повела вдоль по тротуарам. Я не смотрел по сторонам, мне было банально страшно. А вот она уверенно шла и заглядывала в лица прохожих. Мы остановились у небольшого голубого дома с резными окнами. Больше я не разглядел ничего, так как меня бесцеремонно втащили внутрь. В доме было светло, пахло пряниками и пылью. Никогда ещё не был в более сказочном месте. Или, может, был, но я совсем ничего не помню. По крайней мере, я с интересом стал разглядывать картины под потолком, голубые обои, деревянный блестящий пол и прочие бытовые штучки. Это всё смотрелось слишком красиво, чтобы просто пройти мимо. Я разглядывал каждую деталь интерьера, и мне чудилось, будто бы я читаю какую-то знакомую книгу, пропитанную сентиментализмом. Красиво. Красиво-красиво. - Располагайся, я сделаю тебе чай, - сказала Кисточка и ввела меня в кухню с посудой, раковиной и прочими бытовыми вещами. Я знал их из книжек, но не часто мне удавалось видеть их вживую. Разве что, в столовой и на иллюстрациях. Сметана рассказывала о них подробней, но я почти не помнил, что именно она говорила. Я стал забывать, кем по сути являюсь. В какой, интересно мне, книге было написано «Живи здесь и сейчас»? Вот и живу. Но почти ничего не помню. Пока я думал, Кисточка, возясь с чайником, диктовала инструктаж: - Спальня наверху, но её занимаю я. Ты будешь спать в гостиной на диване. Если кто-нибудь постучится в двери – беги наверх и не шуми. И, лучше, прячься. На улицу не выходи, соседи увидят и засыплют меня вопросами. Если захочешь поесть – говори сразу, в случае чего, я могу сготовить всё за пару минут. Телевизор находится прямо перед диваном, на котором ты будешь спать. Включи его, если станет скучно. Туалет находится… - А книжки у тебя есть? Кисточка отвлеклась от чая и обернулась. Она как-то странно сощурилась, как будто пыталась понять, что же мне нужно для полного счастья. - Да, - буркнула она и продолжила заливать кипятком заварку в кружках. – Книг десять. - Авторы? - Майн Рид, Сент-Экзюмпри, Анна Гавальда. Если хочешь, я могу принести книгу Кендзиро Хайтани. - Я читал одну его книгу. - Мммм… А что ты любишь читать? Казалось, она просто хочет занять мой рот пустой болтовнёй. Хорошо, почему бы нет? - Я люблю читать о том, чего на самом деле нет. Но я не могу понять, что на самом деле есть. Я не знаю этот мир. Совсем. И какие-нибудь остросюжетные приключенческие романы, но это слишком утомительно. Какая книга Анны Гавальды у тебя есть? - «Утешительная партия игры в петанк». - Я читал. Немного грустно. - Немного? – Кисточка развернулась ко мне. – Немного? Там каждая строка пропитана порцией здравой депрессии! - Зато как красиво. Я услышал, как возле меня на стол с коротким стуком опустилась кружка чая. - Не пей сразу. Горячий. Я кивнул и взял кружку в руки. Она жгла мне пальцы, но я молча терпел. Мне было одновременно больно и одновременно приятно. В столовой никогда не подавали горячий чай. Только тёплый или холодный, чтобы мы не обожглись. Было очень непривычно. - А мне больше «35 кило надежды» понравилось, - добавила Кисточка и улыбнулась. Мы пили чай в течение трёх или четырёх минут, изредка обмениваясь пустыми фразами. Меня изучали с головы до ног. Я, сгорбившийся, опустивший глаза к полу, думал о своём. Знаете, я бы остался тут навсегда, если бы мог. Это место было слишком сказочным, пусть я познакомился лишь с парой комнат. Солнечный свет лился, словно ручей, через форточки и по поверхности стола и пола. Чай, немного остывший, так и остался нетронутым в моих ладонях. Я не рисковал его пить, боясь, что в следующий раз он получится не таким… не таким… Я даже не могу подобрать правильное описание тому что чувствовал. Если бы я только мог, сделал бы всё возможное. Остался бы тут. На-всег-да. Тем не менее, с реальностью нужно считаться. Рано или поздно я покину это место. Оно принадлежит не мне, я здесь абсолютный чужак, и даже если постараюсь вести себя, как многие другие, не смогу. Сил не хватит, чтобы выставить себя тем, кем не являюсь, и держаться так до конца дней. Я тот, кто я есть, и пусть реальность мирится с этим. - Что нам с тобой делать? – пробормотала Кисточка, держа в руках отпитый чай. Я тяжко вздохнул, не отрывая глаз от паркета. Она немного подумала, а потом снова отпила немного из кружки. - Придумаем что-нибудь. Потом, - сказал я. – Не сейчас. - Значит, надо думать быстрей. Я здесь всего на неделю, а потом мне нужно будет вернуться. Надо содержать тебя. - Мне не нужно много. Только еда, сон и пара книг! Кисточка задумчиво опустила глаза к полу. Теперь, когда она оторвала взгляд от меня, я мог полностью разглядеть её. Первое, что бросается в глаза – конечно же волосы. Колючие, цвета горького шоколада, слегка выгоревшие на солнце. Нос совсем не курносый, он прямой, но это отнюдь не было недостатком. Издалека Кисточка напоминала парня, но, исходя из её худобы, я смог определить её принадлежность пола с самого начала. Средний рост и строгие тёмные глаза. Она была колкой и вдумчивой. - Итак, я ухожу отсюда, - сказала она. – Не ненадолго. Куплю хлеб, колбасу, что ты ещё ешь? - Я всё ем. - Так уж прямо всё? - Да. - А сможешь книгу съесть? - Если постараться, можно всё. Она хмыкнула и вышла из кухни. В прихожей она начала обуваться, при этом диктуя мне всё тот же инструктаж: - Если кто-нибудь постучится – ты знаешь, что делать. Если что-то где-то запищит, это, скорее всего, телефон. Не бери его, понял? Дождись, пока смолкнет. Книги найдёшь на журнальном столике в прихожей. Бери любую и читай, но не выходи на улицу. Ни в коем случае, понял? Я кивнул. Вряд ли она увидела, ведь нас разделяла стена. Далее дверь захлопнулась. Что-то во мне в тот момент преломилось, появилось чувство, что я снова остался один. За окном что-то громыхнуло, забарабанило по стеклу. Солнце окончательно скрылось уже через пять минут. В течение этих пяти минут я сидел на кухне с кружкой чая в руках. Когда громыхнуло во второй раз, меня словно подменили. Я начал делать нечто необъяснимое…