Недолеченный

- Руки убрал. - Чего? - Руки, говорю, убрал! Меня будто ошпарило. Я сделал шаг назад, и маленькая бутылочка с йогуртом упала на холодную плитку. Антон устало вздохнул, оглянулся по сторонам и поднял бутылку, поставил её на место. А потом просверлил меня таким взглядом, что я чуть сквозь землю не провалился. - Руки в карманы, - потребовал он. Хорошо-хорошо, мистер «Я само воплощение порядка». Если тебе так угодно, я больше не выну руки из карманов. Я послушно спрятал ладони и пошёл дальше. Кисточка возилась где-то между фруктами, набирала виноград (сам фрукт я видел впервые в жизни). Мы находились в магазине уже около пяти минут. За это время Антон не отходил от меня, всё время потакал и вздыхал, глядя, с каким недоумённым выражением лица я разглядываю предметы на полках. Конечно, всё здесь казалось мне странным. Вот, например, машины для мытья пола. Такие грузные и скрипучие, похожие на большого стального монстра, который вылизывает плитку. Или продукты. Никогда в жизни… Повторяю, НИКОГДА я не видел ничего подобного! Всё такое яркое – аж глаза собираются в кучку. Всё бы ничего, если бы не Антоха. Я чувствовал, как нагло ущемляют мои права на свободу. Перед выходом из дома на меня надели толстовку с капюшоном и, для надёжности, приклеили какие-то усы (Кисточка говорила, мол, на Театральном подарили, года два назад). Поначалу я не понял, зачем оно надо. Если задуматься, то сейчас только начало. Я всё ещё ничего не понял. В перерывах между вздохами Антон, заглянув мне в лицо, начинал ядовито ржать. - Всё взяла, - объявила Кисточка и потянула нас за рукава. – Сваливаем. - Что сваливаем? – спросил я. - Молчи лучше, придурок. - Антон, притихни, - напутствовала Кисточка, смерив своего приятеля презрительным взглядом. – Тебе никто не давал права разбрасываться такими выражениями. - А ты что, мать Тереза? Напокупала тут… У меня ж денег не хватит. - Об этом надо было думать перед выходом из дома. По сусекам поскреби, по карманам поищи, может, что-нибудь найдёшь. Антон улыбнулся и отвёл взгляд. Я заметил, что он не любит с ней спорить. Уже на улице, когда ребята вели меня, я рассматривал каждого прохожего, каждое здание и каждый фонарь. Проезжавшие по дороге машины немного припугивали, но мне было, мягко говоря, фиолетово. Пока Кисточка со мной, ничего плохого не случится. Я молчал. Всю дорогу. К чему вся эта пустая болтовня? Зато Кисточка с Антоном развели трёхэтажную болтологию, и я вслушивался в каждое слово. - …конечно, дай тебе только повод поспорить, ты любого закатаешь под плинтус, - говорила Кисточка. - Кто бы говорил? – возражал Антон. – Зато все мои решения гораздо разумней твоих. - А я что, спорю? При чём здесь это? - Да при том, что я ввязался в это… Сказать бы, язык не поворачивается. - Тогда лучше не биньгай и смотри под ноги. - Под ноги смотри, ха, - тут Антон резко перевёл взгляд на меня, зачарованного высокими зданиями. – Ты-то что молчишь, усатый? Подай признаки жизни! Я рассеянно взглянул на него и пожал плечами. - Руки хотя бы вынь из карманов. Руки? Вот это тема! Сейчас я ему мозг выломаю…. Я, как шёл, так и продолжал идти, не вынимая рук. Антона это напрягло, он презрительно сощурил глаза. - Ты не слышал меня? - Слышал. Но ты говорил не вынимать рук. - А сейчас я говорю, чтоб ты их вынул! - Ты просил не вынимать, мне эта просьба больше понравилась. - Так ты нарваться хочешь? – Антон с силой втянул воздух. – А ну вынул, говорю! Не беси меня! - Я не хочу. У меня руки замёрзнут. - Ах ты ж…. И тут он бросился ко мне, с силой оттолкнув Кисточку. Та сдавленно вскрикнула, а вот Антоха своими ручищами вцепился в меня намертво и встряхнул так, что у меня в голове всё перемешалось. Руки вынулись автоматически, молния полоснула по пальцам и попыталась оставить на коже борозды. Антон, держа меня за воротник, одной ладонью схватил мои руки и с силой дёрнул вниз. Я стиснул зубы и зажмурился. - Антон! А ну живо прекрати! Кисточка вдруг схватила этого громилу за ухо и дёрнула вниз. Против такого нокаута устоять, право, невозможно. Антон резко сменил агрессивную гримасу на ошарашенную и отскочил в сторону. - Что ты себе позволяешь?! – завелась Кисточка. – Я тебя предупреждала, чтобы ты не распускал руки! - Так этот шизофреник меня выбесил! - Не надо валить всё на него! Он тебя и пальцем не тронул! - А что ты мне предлагаешь делать?! Молча слушать?! - Так это не он больной… Это ты больной! На всю голову больной!! Пока они разбирались, к нам один за другим начали обращаться чужие взгляды. Я взглянул на собственные ладони. Чего и следовало ожидать: царапины обрамляли пальцы, и на них уже появились свежие капли крови. Тягостно видеть, что сотворилось с твоим телом по вине кого-то другого. Они кричали. Громко и надрывисто, без передышки. Я смотрел на них почти зачарованно, не так, как случайные прохожие, не мимоходом, а в упор и с интересом. Сколько злобы… Как они могут жить вместе, если не в состоянии совладать с собой и договориться безо всяких укоризненных фраз? Я читал много книг, я слышал о разном поведении. Не верилось, что открывшееся моим глазам – норма для нормальных людей. Норма-а-альных! Не наша норма, не норма психбольных. По сравнению с вами, ребята, мы самые мирные люди на свете. Но слишком странные для того, чтобы вы могли разобраться в нашей психологии. Я оглянулся по сторонам. Прохожие всё ещё бросали взгляды на моих сопровождающих, которые ругались без передышки. А, знаете, пусть. Я развернулся и просто ушёл. Они ведь даже не заметили? Кто его знает, может пройдёт неделя или месяц, прежде чем они, наконец, совладают с собой и договорятся.