Недолеченный

Я встал с кровати и сел на диван. Кисточка ещё спала на втором этаже, а Антон уже вовсю готовил еду на кухне, там время от времени что-то брякало и жужжало. Я уставился на окно. Мелкая морось, серое небо. Ветер, свист которого больше напоминал свист проезжающего на полной скорости поезда, чем перемещение молекул азота и углекислого газа. Кошмарище. Я бы так и лежал весь день, зарывшись в складки одеяла, чтобы только не выходить на улицу и не видеть этого ужаса, но мне приспичило выйти во двор. Просто приспичило. Я хотел с кем-нибудь поговорить. А с кем? Не с Антоном же. Этот меня отметелить может так, что уж будь здоров. С чего это вдруг? Зачем мне это? Я не знал ответа на этот вопрос. Желания прилетают в мою голову, как водопад, внезапно рухнувший с неба, и я над ними не властен. Я ещё раз окинул взглядом комнату и взял с тумбочки мою старую добрую дочитанную историю о доисторических ящерах. Я не хотел, чтобы Антон или Кисточка её куда-нибудь убрали. Вчера они уже сделали так, и я требовал книгу назад до тех пор, пока Антон не швырнул мне её со словами: «Давись!». Странная реакция. Я одел джинсы, мешковатую рубаху и прошёл на кухню. Надо было предупредить, что я ушёл. Первые два плачевных опыта показали, что уходить из дома просто так опасно для жизни. Не только со стороны внешних факторов. Я прошёл на кухню. Пахло чем-то жареным и мясным. - Встал, ты погляди, - сказал Антон и усмехнулся. Стоя у плиты с лопаткой в руках он напоминал мне гориллу, которая может переворачивать котлеты с боку на бок, и чья щетинистая морда так и усеяна мукой, что ему не шло нисколько. - Я на улицу. - А вот фак тебе, - ответил он и перевернул очередную котлету. – Никуда ты не пойдёшь. - Почему? – спросил я, сжимая книгу в руках. Антон обернулся и указал лопаткой в мою сторону: - Потому что тебя загребут в обезьянник, а потом снова в дурку, а нас засадят туда, где коротают свои сроки профессиональные убийцы и воры. Это хуже дурки. Так что прижми и не дёргайся. Я тихонько вздохнул, но потом подумал немного… - Я всё равно пойду, - решительно сказал я. Тут я закрыл дверь на кухню и пошёл к выходу. - Э! – услышал я, а потом Антон начал громко топать по направлению ко мне. Он схватил меня за плечо, резко развернул, а потом отобрал книгу. Я сопротивлялся, но как бы мне это помогло против такой здоровенной гориллы? - Я сказал, что не пойдёшь – значит, не пойдёшь, - сказал Антон и презрительно сощурился. Сначала было очень обидно. Конечно, если тебе не позволяют самого элементарного, да ещё в такой грубой форме! Такими темпами мне и туалет запретят посещать, и ковры топтать. Я хмыкнул и, не смотря ни на что, развернулся по направлению к выходу. Я почти выбежал с крыльца, когда почувствовал, с какой мощью дует холодный ветер вперемешку с мелкими каплями дождя. Я выскочил на улицу босиком. Антон топал где-то позади и бранился в голос. - Твою ж дивизию! Ты в курсе, чем рискуешь? Быстро в дом! - Нет! – решительно сказал я и развернулся в крыльцу, настойчиво глядя Антону в лицо. Ноги почти обледенели, рубашку надул сильный ветер. Тут Антон швырнул в меня мою книгу, да с такой силой, что я подскользнулся на траве и упал на спину плашмя. - Так, значит?! – рассвирепел он. – Тогда вали отсюда! Ну же! Я не успел встать. Антон подбежал ко мне и пнул в бок с размаху. Удар был не очень сильным, но, всё же, мои внутренние органы почти перемешались. Я зажмурился на секунду, а потом вскочил и начал быстро удаляться от дома, молясь, чтобы Антон меня не убил. Он не стал меня останавливать, только что-то прокричал вслед, что-то нецензурное, бранное, а потом хлопнул входной дверью. Как только буря миновала, я развернулся к дому лицом и пошевелил пальцами ног. Их я почти не чувствовал, а тело сгибалось от боли. Я немного согнулся, а потом поднял глаза. За что со мной так? Неужели я – один сплошной сгусток проблем? Почему нужно обязательно бить меня, обзывать и втаптывать в грязь всё то, на что я молюсь каждый вечер? Сейчас я действительно почувствовал себя никому не нужным и опустошённым, как пустая бутылка с посланием, брошенная в море и выкарабкавшаяся на берег. Мне хочется, чтобы моё послание, мою манеру мышления понял весь мир, а они, видя перед собой бутыль, думают, что она пустая, и пинают её по пляжу, грозясь вышвырнуть в открытое море, откуда уже не будет спасения. Кисточка хочет меня понять, она очень добрая, и я несомненно ей благодарен. Но я так больше не могу. Я – сгусток проблем. Я ложка дёгтя в море мёда. Да. Я немного посмотрел на дом, а потом развернулся и пошёл по тротуару. Книгу я сжал в руках. Морось била в глаза, из-за чего я не видел дороги. Я прошёл совсем немного, но потом услышал позади: - Эй! Я обернулся. На крыльце своего дома, от которого я удалился метров на пять, стояла мисс Смерть. Она махнула мне рукой, приглашая зайти к себе. Я видел её взволнованное лицо. Я развернулся и прошёл по газону босыми пятками. - Снова без обуви? – удивлённо спросила она, безо всякой усмешки. Я молча кивнул. Я прошёл на коврик в коридоре и замер на месте, чуя под ногами блаженное тепло. Она дала мне тапочки и вывела к окну, на свет, чтобы оглядеть со всех сторон. - Ужас, - выдала она и оглядела мою рубашку. – Грязь, трава… Её надо постирать. Ты вернёшься? - В смысле? - Я видела, что он наделал, - сказала она и кивнула в сторону дома Кисточки. – Видела… Я усмехнулся. - Сладко живу, да? В меду катаюсь. - Не иронизируй, - посоветовала она и проводила меня в ванную. Рубашку она отобрала, а взамен дала мне новую, ещё больше, но с начёсом. Эта была красная, в английскую клеточку. - Потом расскажешь, что произошло. Вымойся. У тебя весь затылок в грязи. Как только я закрыл дверь в ванную и встал под душ, я задумался. С чего это вдруг она позвала меня к себе, даже не разобравшись, в чём дело? Она всё видела? Она за мной шпионит? В любом случае, я был ей очень благодарен. Так бы ушёл вперёд и умер от переохлаждения. Или, скорее, от одиночества… Я обязательно расскажу ей всё, как только выйду в гостиную. Тёплая вода лилась на макушку, а я чувствовал себя таким грязным, что тёр и взъерошивал волосы на голове с силой. Ту грязь, в которой я увяз, не смыть водой. Я не знал, что мне делать дальше. Если я уже ушёл от Кисточки, то я не вернусь туда, а здесь я не останусь потому, что я совсем не знаю мисс Смерть. Я не знаком с ней, она всего лишь соседка, а сейчас уже просто – приятельница. Ну, что я мог сделать? Нужно было думать. Я не хотел думать. Я вышел из ванной в тёплой рубашке и новых джинсах. Я был в душе около пятнадцати минут, и за это время мисс Смерть постирала мне рубашку и штаны. Я застал её на кухне, она умудрилась постирать прямо под краном. - Почему ты это делаешь? – тихо спросил я. Она подняла голову. Странно, что она даже не удивилась такому вопросу. - Потому что я чую что-то нехорошее, - ответила она и снова принялась стирать. - В смысле? - В смысле, от вашего дома исходит плохая энергетика. С самого утра. Меня всю ночь мучали кошмары, а сегодня я совершенно случайно увидела тебя в окне, когда мыла посуду. Он сильно тебя ударил? - Нет, не очень. - А за что? - Я не знаю, - ответил я и сел на кухонный стул. – Он не считает меня человеком. Мисс Смерть усмехнулась. - А кем он считает тебя тогда? - Психом. Недолеченным шизофреником. Отбросом. - Он просто боится, наверно, - предположила мисс Смерть, пожимая плечами. – Человеку нужно много времени, чтобы понять чьё-либо обличие и изучить его насквозь. Пока он воспринимает тебя поверхностно, но не хочет узнать дальше. - Он меня презирает, - вставил я и вздохнул. - Я не знаю, что можно тебе пососетовать. - Ничего не надо советовать, я всё равно больше не вернусь туда. - Не вернёшься, - подтвердила мисс Смерть. Я ненадолго умолк и в упор посмотрел на неё. - То есть… - Да. Я это знаю. Мне приснилось. - Такого не может быть. - Может,- ответила она. Она помолчала полминуты, а потом продолжила. – Моя бабушка. Она жила здесь до меня, и я каждое лето проводила с ней. Она была ясновидящей, к ней часто приходили люди, и просили передать сообщения из мира иного от умерших родственников и друзей. Как только она умерла, меня начали мучать кошмары, а на следующий день обязательно что-нибудь случалось. Крупные аварии, катастрофы… Дом напротив ограбили две недели назад. В ночь перед ограблением мне снился окровавленный хозяин того дома. Но он выжил, и теперь его положили в больницу. Сегодня я не спала потому, что мне снились кошмары. Дословно я не помню ничего, но, возможно, что всё уже сбылось. Я молча слушал. В это просто не верилось. - А тебе когда-нибудь снятся хорошие сны? – спросил я. Она отрицательно покачала головой. - Нет. Кошмары – не способность. Это больше похоже на проклятье. - Мне часто снятся кошмары, - сказал я. – Но на утро я стараюсь о них забыть. Она посмотрела на меня и слегка улыбнулась. - Ты совсем не псих. Так ведь, признайся! Теперь улыбнулся я. Такого вопроса я не ожидал, но было так приятно, что она это заметила. - Я не знаю, - ответил я, улыбаясь. – Я честно не знаю. - Нет, ты не похож на психа. - А ты не похожа на ясновидящую. - Я не ясновидящая. - А я не… Язык не повернулся сказать. Я не знал точно: псих я всё-таки или не псих. - В любом случае, нельзя тебе назад. Я видела твоё фото по телевизору, - сказала она. - И как? - Впечатляет. Разыскиваемый сбежавший сейчас сидит у меня дома, а я стираю ему штаны. Ух! - То есть, мысли сдать меня у тебя не возникло? - Я не сдала бы, - тут она посмотрела мне в лицо. – Ведь ты же не псих. Я это вижу! Я усмехнулся. Она улыбнулась и дала мне в руки мою выжатую выстиранную одежду. - На, вот, повесь в ванную. Я взял одежду в руки и понёс туда, где мылся несколько минут назад. Как же хорошо встретить человека, который может с полуслова тебя понять! Почему я не пришёл сюда раньше? В любом случае, захочет ли мисс Смерть, чтобы я здесь остался? Нет, я всё ещё плохо себя чувствую. Я всё ещё никому не нужен. Лучше будет не доставлять ей проблем. О чём я? Я же решил ни о чем не думать. Как только я вернулся, мисс Смерть стояла спиной ко мне и заворожено смотрела в окно. Там что-то гудело. Она опустила руки и замерла, как статуя. Я подался вперёд и посмотрел сквозь стекло. То, что я увидел, повергло меня в ужас. У дома Кисточки стояла целая эскадрилья полицейских машин с мигалками, столько народу, и все с пистолетами, как в каком-нибудь боевике. Это ужасно. Но ужасней всего то, что Кисточка с Антоном были прижаты лицом к капоту полицейских машин. Я видел их напуганные лица. Антон что-то кричал, но потом один из полицейских с размаху ударил его по затылку. Он зажмурился. Кисточка закричала. В доме проводили обыск. Потом Кисточку и Антона втолкнули в машину. Я видел наручники у них на запястьях. Это было… Кошмарно. Для меня. Я только бросился к двери, как мисс Смерть схватила меня за руку. - Нельзя! – сказала она таким тоном, чтобы я не пугался. – Нельзя… Иди в подвал. Если будут проводить обыск, они не найдут тебя там. Быстро. Я провожу тебя…