Недолеченный

Бежали быстро, ноги переставляли в неразборчивом порядке, лишь-бы-куда-нибудь-ступить-и-не-провалиться, подошвы скользили по глине, волосы путались, щёки болели от царапин, глаза ничего не видели. Ночь. Дождевая стена. Громовые раскаты. И молнии. Это было ужасно. Ветер бил в лицо, деревья под таким натиском раскачивались и гнулись, скрипели, протяжно так, противно. И все разом. Я ничего не слышал, я вёл Мисс Смерть вперёд, и это очень хорошо, что я предложил ей не останавливаться. Как только мы покинули место, на котором решили отдохнуть пару минут, туда грохнулось старое сухое дерево. А потом кроны деревьев начали шелестеть и разразилась гроза, мрак сгустился, и теперь я видел хоть что-то лишь во время очередных вспышек. Мисс Смерти было куда хуже. Я видел, что она боится, и как она стискивает зубы, стараясь не выдать себя, и стонет от того, что не может идти также быстро, как я. Бедная раненая. Как же не вовремя. Мне тоже страшно. Серьёзно, я же боюсь грозы. Когда по небу прокатился первый громовой раскат, я вскочил и велел собираться в путь – и попал прямо в точку, интуиция просто непрошибаемая. Теперь я бежал, удерживая Мисс Смерть на ногах. Я панически оглядывался, думал, что молния в любой момент может вспыхнуть где-нибудь рядом, и будет пожар. Я боялся грома – это тоже дьявольские звуки. Я боялся ветра – он был не на нашей стороне, он только дул и дул, как будто из принципа веля нам задержаться. Ага. И быть раздавленным деревом, которое он сшибёт. Природе нужны жертвы, а мы оказались тут в самый неподходящий момент. Очередная вспышка – я запомнил кадр. Запомнил каждую каплю, и каждую частицу света, что на долю секунды вспыхивала над нашими головами. Ловил воздух ртом, как рыба. Вода стекала под дождевик. Руки и ноги закоченели. Кто-нибудь, убейте меня прямо сейчас. - Не падай, не падай! – крикнул я, как только ощутил, что Мисс Смерть навалилась на меня всем весом. Она почти не могла стоять, а я заставлял её бежать. По крайней мере, мы ещё живы. Она встала, и мы продолжили гонку на выживание. А потом подскользнулись и полетели вниз. Оба. С громким воплем. По глине. Приземлились неудачно, как только я затормозил, Мисс Смерть сшибла меня, и я протяжно застонал от резкой боли в боку. Туда мне вписалось её колено. А она застонала от того, что больше не могла встать. Очередной громовой раскат, и дождь в лицо, как же мерзко. И дико страшно. - Давай, мы можем! – я перекрикивал гром, рокот и скрип, встал на колени и тут же согнулся пополам: на боку останется невероятного размера синяк. Увижу ли я его? Очнусь ли я живым после этой ночи? - Я не могу идти! – с отчаянием в голосе крикнула Мисс Смерть. – Я не могу встать, я не смогу! - Надо попытаться! - Не надо! Просто останемся. Тут я ощутил такой ком эмоций, который часто подкатывал к горлу в безысходных ситуациях. Только этот был похож на большой валун. Застрявший в горле. Именно. Я задышал сквозь стиснутые зубы и поднял голову к небу. Надо мной раскачивался лес, природа буянила, мир зашевелился, это же романтика, поэзия! Так ли просто оказаться тем самым лирическим героем, на долю которого выпало это… Я имею в виду, всё это. Я бы мог спать где-нибудь в доме, забиться за диван, под стол, как ребёнок, и не шевелиться. А вместо этого я здесь, и теперь гнию изнутри от осознания собственной беспомощности. Тут я зажмурился и свалился на спину от усталости. Мы упали в канаву. Туда затекла вода, и теперь наше положение больше напоминало душещипательный финал Титаника. Только пока никто не умер. Я повернулся на бок и прижался к Мисс Смерти, накрыв её одной рукой. Она тоже перевернулась на бок, и теперь я точно знал, что она боится. Её знобило и лихорадило. Я понимаю. У самого руки и ноги онемели. Такого дикого холода я не чувствовал даже зимой, и теперь, когда мы совсем не шевелились, тепло уходило. Мы медленно замерзали. Мисс Смерть шумно выдохнула и прижалась ко мне. Так дождь не бил в лицо. - Мы могли бы попытаться, - сказал я, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Мы могли бы. - Нет. Слишком много сил потрачено впустую, нам следовало найти укрытие. - И что теперь? Она открыла глаза и задумчиво уставилась в пустоту. - Это конец. Красивый финал. - Это ещё не конец. А ты ведёшь себя так, будто бы совсем не боишься умереть. Не ври сама себе, признайся, что ты бы этого не хотела. - А какая разница? – она горько усмехнулась. – Меня бы всё равно отдали в детский дом. У меня никого нет. Думаешь, я с тобой просто так пошла? Мне нужно было кому-то помочь. Она снова меня удивила. Теперь я уже не думал о том, что у меня отнялись руки и ноги, что я дрожал и при каждом громовом раскате сжимался в комок, лишь бы больше этого не слышать. - Не понимаю. - Чего ты не понимаешь? Я сирота. Родители разбились на самолёте несколько недель назад. Бабушка летела с ними. У меня не осталось даже соседей или тёть. Она уткнулась лицом мне в дождевик, но плакать даже не думала. - За мной приезжали сегодня утром. Наверняка, уже хватились, что меня нет. Пускай. - Сочувствую. - Да какое там… Ты мало что в этом понимаешь. - Я знаю, что значит, остаться одному. - А я знаю, что изливать душу другим – дурная примета. Лучше бы я ничего не говорила. Я вздохнул и крепче обнял её. Вода затекла под рукава и в сапоги. - Ты слишком плохо обо мне думаешь. - Как не так. Всем не всех плевать – главное правило нашей жизни. Не делай вид, будто бы тебе интересно. - Очень плохо думаешь о людях. - Они тоже очень плохо обо мне думают. Может, у меня какая-то дурная аура, или я была конченной дрянью в прошлой жизни? В любом случае, это уже не важно. - А что важно? Я пристально смотрел на неё. Теперь всё происходящее казалось мне сном: диким и фантастическим. Может, я уже умираю? - Например, то, что происходит теперь, - сказала Мисс Смерть. – Слышишь, как деревья хрустят? Наверняка, одно из них проткнёт нас колючими ветками насквозь. - Нет. - Или волки съедят, с голодухи. Только ради того, чтобы пополнить энергию на ближайшие пару дней. - Нет! Замолчи! Она действительно замолчала. Может, я обидел её? Не стоило ничего говорить. Тут я перевернулся на спину и раскинул руки. Она сделала то же самое. - Мы просто замёрзнем и медленно умрём, - сказал я. Я слышал, как она усмехнулась. Через минуту ветер прекратился. Теперь в лесу были только трое: я, Мисс Смерть и дождь. Не сильный и отвесный, а небольшой и очень холодный. Слишком холодный. Я чувствовал, как перед глазами поплыло тёмное небо, и закрыл их. Теперь немело моё лицо. И ноги. И руки. И душа тоже, я ведь совсем ничем не поделился перед смертью! Сколько всего говорят люди, когда знают, что умрут через пару минут. Я любил тебя всегда, а ты меня только презирала – один из вариантов. После смерти на могиле моей посадите вишнёвое дерево – другой вариант. Отдайте все мои старые фотографии соседке напротив, я так ей доверяю – третий. Но я ничего не сказал. Я замерзал. - А меня, кстати, - выдохнул я из последних сил. – Мишей зовут. Сквозь пелену бессознательности я слышал, как она усмехнулась. - А меня – Ирка. Я не успел даже улыбнуться. Поплыло всё, в беспорядочном порядке, и за несколько секунд я просмотрел всё, что пережил. Я увидел старые знакомые лица, каждый пинок и тычок, каждый миг, который пропечатался в моей памяти, и на который ушло большее количество краски, чем на остальные. Я видел всех. Кого любил и ненавидел. Сметану, Веру, Антона с Кисточкой, всех кошек, поимённо. Я видел их всех. И все называли меня по-разному. Миша. Никто. Никак. Больной. Недолеченный. Придурок. Друг. А потом я умер.