Недолеченный

Итак, я прикинул. На глаз, конечно. Что, если мы останемся здесь ещё на недельку? Сюда непременно приедут какие-нибудь люди, будут спрашивать, как живёшь, дядя Лёха, что нового, есть чего путнего? Путнего – навалом. Вона – путники, сидят, ногами дрыгают, а я кормлю их за свой счёт. А людям стоит приглядеться – батюшки родные, они же оба в розыске! Понаедет полиция, увезут, кто куда. Есть и второй вариант. Я выбрал именно его. Поэтому, не смотря на то, что ноги отнимались, и я падал на колени от собственной слабости, пришлось поправиться быстрей, чем это предполагалось. Дядя Лёха, конечно же, оказался добрым малым. Он никогда бы не сдал нас полиции. Я пытался рассказать ему о том, как именно мы попали в лес, но Мисс Смерть быстро заткнула мне рот, и все сошлись на версии, что нас сюда занесло по начерченному криво-косо туристическому маршруту. Якобы, маршрут оказался неточным, карту мы со зла сожгли в костре, а позже попали под грозу. Я сам чуть не поверил. Дядя Лёха долго смеялся, а когда вытер подступившую от смеха слезу, сказал: «Из вас картографы, как из меня инструктор по бальным танцам». Мы ночевали у него ещё три дня после того, как я очнулся. Казалось бы, это так мало, но для нас время шло очень медленно. Мы уже не думали о том, что нас найдут и поймают. Мы думали о том, куда мы придём. И если я не мог представить себе ни точки на карте, ни какой-нибудь избушки или пятизвёздочного коттеджа, то Мисс Смерть могла. Как только мы выполоскали наши последние вещи и высушили их, пришлось двигаться в путь. Я всё ещё с трудом переставлял ноги, да и Мисс Смерть со своим перебинтованным пальцем шла, хромая через каждый шаг. Дядя Лёха недолго махал нам в след, потом почесал бороду, хмыкнул и ушёл в свою избушку. Жить дальше, так сказать, имея смысл в собственном бытии. Я был рад, что этот старикан нам встретился. По крайней мере, мы всё ещё живы. Мы шли уже пять часов, сцепившись локтями. Чтобы не потерять равновесия, разумеется. Периодически меня шатало из стороны в сторону, за вечер раз пять бросало в жар и холод. При этом сумку я тащил самостоятельно. - У тебя температура, - заметила Мисс Смерть и пощупала мой лоб. – На голове можно уже яичницу жарить. - Я в этом не виноват. - А я и не говорила, что ты в этом виноват, - Мисс Смерть подняла голову вверх и посмотрела на небо. – Как стемнеет, так и придём. Кажется. Я не уверена. - Что значит – кажется? - Я не руководствуюсь картами и секундомером, я не могу выдать точную информацию. - Да? – спросил я и шмыгнул носом. – А чем ты руководствуешься? - Башкой своей, - Мисс Смерть улыбнулась и даже попыталась посмеяться, но не смогла. – Честно говоря, я ни разу в жизни не делала большей глупости. - О чём ты? – спрашиваю я и понимаю, что сейчас она готова сказать мне больше, чем обычно. - Просто прикинь, - начала она и сильней ухватила меня за локоть, чтобы не упасть. – Вот я живу себе, никого не трогаю. Так? Тут аварии эти, катастрофы, и всей родни не стало разом. Два дня лежу пластом на диване, ничего не ем. Знаю, что надо как-то разобраться с этой ситуацией и тут внезапно понимаю, что терять больше нечего. А раз терять нечего, можно что-нибудь найти. И вот я вижу тебя. Конечно же, понимаю, что ты в розыске. И тут, гляди-ка, надо было выкинуть какую-нибудь фигню, чтобы забыть обо всём разом. Срываюсь с места, ищу приключений на свою задницу, веду тебя чёрт знает куда… Как думаешь, мне не пора в дурку? Тут она посмотрела на меня и улыбнулась. Печально как-то, уныло. Я набрал побольше воздуха в лёгкие. - Я думаю, что пора бы. И она смеётся. Через силу, конечно, как будто сейчас её лихорадит. Или же она изнутри умирает. Я-то знаю. Был у нас такой парень в дурке. Вацой звали. Вацлав. Лет – под тридцатник, а выглядит на двадцать. Правда, весь такой худой, замученный. У него на глазах пара мотоциклистов сбили сына. Я так и не смог понять этого беднягу, разделить чужое горе – очень сложная задача, она не для меня. Так вот, он всё время смеялся. Только нервно так. Смеётся, руки трясутся, всё трясётся, при каждом вздохе. Как-то раз он устроил погром в саду. Не знаю, где он раздобыл бензопилу и как это вообще у него получилось, но деревья были порублены, некоторые – частично подрезаны, некоторые – под самый, что ни есть, корешок. За это его поместили в одиночную камеру, и его вой я слышал каждую ночь. Лосось говорил, что он сгнил изнутри. Для меня всегда оставалось загадкой, что значит – гнить изнутри? Чувствовать себя так хреново, что во сне просыпаешься и хватаешь себя за волосы, разучивать от и до – что такое смерть, пытаться понять, страшна ли она и избегать лишнего ненужного общения ради мысленной беседы самим с собой? Возможно. Получается, я – гнилой кусок мяса. Не, не гнилой. Подгнивший отчасти. - А в дурке плохо жить? – вдруг спросила Мисс Смерть. Я призадумался. - Не хуже, чем в аду. - О, да ты был в аду? - Нет. Но я читал. Я часто читал книги. - Это как допинг, или ты просто… - Это допинг. Просто потому, что больше нечем было заняться. Это как в тюрьме: ты знаешь, что уйдёшь отсюда не скоро, и делаешь всё, лишь бы время шло. - Вот оно что, - Мисс Смерть подпнула здоровой ногой мелкий камушек, тот улетел куда-то в кусты. – Я бы тоже на твоём месте много читала. - Ты разве совсем не читаешь? - Раньше – было дело. Теперь не до книг. - Да, и мне тоже. Мы оба усмехнулись. Она как-то странно на меня посмотрела, в упор, изучая. Ох, не люблю, когда так смотрят, хотя сам себя частенько ловлю на том, что невежливо пялюсь на человека. - Что? – спросил я. Мисс Смерть отвела глаза. - Откуда у тебя такие глаза? - Какие? - Да огромные. Просто… Ух. - Не знаю. Каким родился, вот уж извините. А откуда у тебя столько чёрной одежды? - У меня траур, если ты не заметил. - А та штука, похожая на пылесос, - вдруг вспомнил я. – Она была в тот день, когда я первый раз тебя увидел. Что это? - Ах, это, - Мисс Смерть помялась немного, как будто не хотела вспоминать. – Это папа поковырялся как-то годик назад, и вместо того, чтобы втягивать воздух, пылесос начал его выпускать. Турбина завертелась в другую сторону. Это он практиковался, мама потом его отчитала за такие опыты. - Он был учёным? - Нет. Конструктором, мопеды собирал. - Престижно. - Ещё бы. Откуда тебе знать, престижно это или нет? - А откуда у тебя возникает столько вопросов? - Потому что интересно. - А ты не хочешь меня спросить, например, о том, Солнце ли вертится вокруг Земли или наоборот? Или, сколько ног у кролика-мутанта? Или, существует ли Санта Клаус? - Иди нафиг. Снова смеёмся, как старые добрые друзья. Почаще бы так. Наступил вечер. Меня подкашивало, комары кусались, запах прелой листвы сбивал с толку, темнело, но деревья становились всё реже. Мы куда-то выходим. - Пришли, - сказала Мисс Смерть и остановилась. Я замер. Передо мной стоял большой двухэтажный дом, за ним – дорога. Кажется, это загородный частный домишко. Он был огорожен забором, вокруг которого росла высокая зелёная трава. У дома стоял большой пикап. Явно, здесь живут богатые люди. Только вот, кто… - Идём, - шепнула Мисс Смерть и пошла к калитке. Была не была.