Истина в вине

      Как оказалось, чтобы привести старинный погреб в надлежащий вид всего за один вечер, понадобились две пары рабочих вампирских рук. Поначалу уборка не задалась и тянулась медленно, словно каша, прилипшая ко дну кастрюли из-за неосмотрительности кухарки. Регис пытался действовать быстро и резко, по-видимому, специально, чтобы отогнать мысли о неловком случае, произошедшем с Джаннет, но в итоге, сталкиваясь друг с другом в проходе, вампиры только поразбивали бутылки. Недовольно насупившись, племянница Орианы кидала тихие заклятия в сторону Региса на их родном языке, пока мысли ее уносили в совершенно другом направлении.       Кое-как скоординировав свои действия, отдаленно похожие на командную работу, дело наконец-то зашевелилось, сдвигаясь с мертвой точки. Вампиры действовали сообща, переговариваясь друг с другом, и уже через некоторое время одна из полок была заполнена бутылками, расставленными по сорту, дате и, как ни странно, дарителю. Рассматривая на некоем подобии этикеток нильфгаардские, туссентские и даже цинтрийские (судя по всему, написанные от руки самим дародателем) имена, Джаннет задумалась. Ведь если бы все эти люди (а ими были преимущественно мужчины) хоть на немного знали Ориану, то предпочли для своего подарка не бутылку дорогущего вина, а наивного людского мальчишку-оборванца с дырявыми башмачками, которого господа завлекли одним упоминанием о сочной куриной ножке.       После нескольких часов совместной работы, за которые Джаннет не накричала, не повысила голоса и даже не съязвила в сторону вампира, она почувствовала себя так странно, будто ощутила разрушающий эффект солнечных лучей на своей коже. Что-то изнутри крушило, ломало и сносило ее хрустальные стены, которые вампирка сама возвела вокруг себя… От этого переживания хотелось ни то повиснуть в самом темном углу, обратившись летучей мышью, ни то затеять душевную (опять же, если можно так выразиться) беседу с кружкой теплой крови в руках и пледом на плечах. Джаннет терпеть не могла ни вскипяченную кровь (но не свернувшуюся), ни плед, который из-за нечувствительности к погодным условиям вампирам и в помине был не нужен, но племянница Орианы подсмотрела этот образ меланхоличной девицы у людей. Разве что вместо крови у юной особы в ладонях теплилась кружка козьего молока.       К счастью, к тому времени как Джаннет ощутила острое недомогание от невозможности высказаться, они с Регисом окончили уборку. Уставшие и промокшие до нитки в вине, оба вампира с гордостью смотрели на проделанный труд, словно ведьмаки, которые выполнили свой первый заказ на волколака, не выпив ни одного эликсира во время сражения. В некоторой степени сердечно попрощавшись, Джаннет и Эмиель разошлись каждый в свои покои.       Хитрую улыбку, отразившуюся на губах Региса, девушка предпочла не заметить.       Еще не дойдя до своей комнаты, Джаннет перехватила по пути наверх служанку, которая, застав вампирку в растрепанном виде с красноватыми пятнами по всему платью и разорванной тканью на спине, едва в обморок не грохнулась прямо на месте. Поддержав бедняжку, та кое-как растерянно закивала и поспешила сбежать вниз, перед этим заверив Джаннет, что все в считанные минуты будет готово. Ну что за глупые эти людские женщины? Даже вина от крови отличить не могут. А ведь еще служанками зовутся!       В любой другой раз, Джаннет бы презрительно фыркнула и хлопнула за собой дверью, разозленная подобным к себе отношением, но, когда видишь такое изо дня в день, тут хоть на стену лезь, а привыкнуть стоит, чтобы лишний раз не трепать свои нервы. К сожалению для прислуг, нервов у девушки было хоть отбавляй, так как можно было спокойно утверждать то, что все нервные клетки у нее отмерли. Все до единой. Уже давно.       Джаннет наблюдала за краснощекими полненькими девочками, которые то и дело таскали ей в ванную горячую воду целыми ведрами. Когда все было готово, вампирка, в долгу не оставшись, поблагодарила служанок двумя сахарными куколками, которые остались у нее еще с Нильфгаарда. Несмотря на кривую улыбку Джаннет, которая открывала клыки, девчонки приняли подарок, пускай и с небольшим недоверием, но уже через минуту весело сбегали вниз по ступенькам, жуя во рту сладость. Вампирка же, посмотрев на разгоряченную воду в ванной, от которой валил пар клубнями, вздохнула полной грудью и размяла плечи, чувствуя, как по всему телу разливается приятная нега в предвкушении.       Впрочем, приятная нега расползалась по всему естеству Джаннет не только от ожидания того, как вода смоет с нее неприятные застаревшие запахи и пыль, но девушка старалась об этом не думать. Очутившись в просторной ванной комнате, которая, при первом взгляде могла показаться больше, чем сама спальня девушки, вампирка посмотрела на свое платье. Оно было бесповоротно испорчено. Конечно, можно было бы отдать наряд умелым рукам прачки, но она тоже не волшебница, и дырки на спине не затянутся сами собой. Девушка разочарованно вздохнула. Ведьмаки вон столько всего придумали: и масла для мечей, и эликсиры, и снадобья… Почему же никто не придумал зелья для экстренной починки одежды?       Оставшись обнаженной, Джаннет, хоть и смущаясь, позволит нам взглянуть на ее тело. Правда, ненадолго — ровно до того момента, пока девушка не откинет ставшее ненужным тряпье и, удовлетворенно выдохнув, не сунет сначала стопу, потом ногу, а затем и все тело в воду, которая тотчас поприветствует ее блаженным жаром.       Уйдя с головой под воду и тут же вынырнув, вампирка собрала намокшие волосы руками и завела назад, за спину, разглаживая их, но потом, вспомнив по характерному пощипыванию о недавних ранах, уберет шевелюру вперед, прикрывая одну из небольших грудей.       Регенерация у вампиров, несомненно, замедляется не только с возрастом, но и из-за отказа от человеческой крови. И хотя прошло уже приличное время от того момента, как Джаннет разбила своим телом бутылку «Сангреаля», раны все еще напоминали о себе и, более того, не хотели затягиваться так быстро. Она подумала, что, наверняка, ее кожа сейчас выглядит жутко из-за открытых ран, но потом, вспомнив, как любовно и осторожно Регис прикасался к ним ладонями, Джаннет поняла, что пожертвовала бы своим здоровьем, лишь бы вампир сделал так еще много-много раз.       Мрачно осознав, что мысли ее все равно пришли к одному знаменателю в виде задиристого вампира, Джаннет, нахмурившись, прикрыла глаза, пытаясь воссоздать в памяти недавнюю картину. Вот сейчас они смотрят друг другу в глаза, а здесь девушка уже отталкивает Эмиеля от себя, когда тот начинает заглядываться на нее слишком уж откровенно… Вампирка обнимает себя за плечи, словно ветер, подувший из настежь распахнутого окна, коснулся ее обнаженной кожи.       И когда это она стала о нем так много думать? С чего вдруг этот нахал заполонил все ее мысли, ни оставив ни единого пустого места? Джаннет не знала, как не знала и что именно ощущает по отношению к Регису. Несмотря на то, что, будучи ужасным эгоистом и пропойцей со стажем, закусывая чаще всего смертными девицами, вампирка не могла отрицать, Эмиель был кем-то большим, чем обычный кровосос из водосточной канавы. И, то ли внешняя холодность, то ли его голос, тягучий, как мед, то ли наличие манер даже при условии непереносимого характера подстегивали девушку узнать Региса лучше, разгадать его, словно сложную математическую задачку, в которой сама Джаннет никогда не была сильна.       Вампирка снова опустилась по нос в воду, пытаясь привести свои мысли в порядок, но получалось у нее это из рук вон плохо, а разум то и дело подкидывал не самые приличные образы вампира, вынуждая девушку стесняться собственных помыслов. Она думала и о том, как глупо выглядит эта ситуация со стороны: типичная история влюбленности глупой невинной девушки и эдакого плохого парня, который сначала всячески пользуется влюбленной дурочкой, а затем оставляет с разбитым сердцем. Прямо таки клише на клише. И если бы она увидела книгу с подобным содержанием, то наверняка бы сначала разорвала ее пополам, а потом сожгла в камине, без смущения затопив его хоть летом, наблюдая, как замечательно горит смятая бумага. Наверняка, вампирка бы не отказалась и от гневного письма в сторону издателей, написанного человеческой кровью. Желательно самого автора.       Только вот Джаннет была далеко не невинной, да и Регис не был клишированным «плохим парнем», просто своеобразным… И ужасно раздражающим время от времени.       И Джаннет не была влюблена в Эмиеля, конечно же. По крайней мере, вампирка не желала это признавать.       Откинувшись, наконец, на бортик ванной, она довольно прикрыла глаза, но буквально через мгновение ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Сперва Джаннет не придала этому никакого внимания, но затем, когда нечто невидимое и неслышимое, как почудилось девушке, оказалось совсем рядом, она ощутила острое желание распахнуть их.       — Не размыкай глаз, — словно прочитав ее мысли, ответило эхо, взявшееся невесть откуда.       Голос этот был совсем рядом, точно щекоча ухо Джаннет, которая и пошевельнуться-то забоялась, не то, что глаза открыть. И, кажется, он не собирался причинять ей вреда.       — Давай же, Джаннет! Будь послушной девочкой. Сделай то, что так сильно хочешь сделать.       В этих издевательских нотках она опознала голос Региса, но приглушенный, тягучий и обволакивающий, словно из другого мира. Списав это на игры воображения, девушка, повинуясь чарующему голосу, провела ладонью по своей груди, цепляя бусинку соска, а затем остановилась, не решаясь зайти дальше. Сомневалась.       — Умница, — голос выдохнул ей прямо на ухо. Девушка буквально могла чувствовать, как чужие губы легли на мочку, но не решалась открыть глаз, страшась того, что вся эта иллюзия рассеется. — Не останавливайся…       Пьяная галлюцинация, подумала она. Совершенно точно, Джаннет попросту слишком долго находилась вместе с Регисом в погребе, полным вина — все это вместе с усталостью и дало такой эффект. Иначе какое еще могло быть объяснение тому, что она повиновалась этому эху в своей голове, который буквально командовал ею, раздавая не просьбы, а приказы, опуская руку ниже, по животу, а затем и по его низу, только после чего ее пальцы оказались там, где загадочному голосу больше всего хотелось, чтобы она коснулась?       Джаннет испустила тихий стон в ответ на то, как нечто, принявшее в ее воображении форму и образ Региса, уже опускалось губами по ее телу вниз, но не целуя, даже не касаясь толком кожи, отчего между ног мгновенно начало зудеть. Вампирка непроизвольно закусила губу клыком, чувствуя вкус собственной солоноватой крови, и в голове сама закончила недосказанную таинственным голосом фразу.       Джаннет не знала, что именно ощущала — смущение или отвращение, а может и все сразу, — пока ее пальцы, точно ими кто-то управлял, орудовали там, между складок, вынуждая вампирку приглушенно стонать, чтобы не перейти на восторженные всхлипы, удовлетворяя себя так грязно, как никогда раньше за все триста лет своего существования. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы возбуждение, копившееся в ней неделю, вышло с развратным стоном, который Джаннет не хотела и не смогла сдержать.       И все же с ее губ сорвалось одно единственное имя…       Отдышавшись, несмотря на то, что у вампиров, по сути, не может быть отдышки, Джаннет, смущенная, сразу же открыла глаза, но, осмотревшись по сторонам, не увидела никого и ничего, что могло бы указать на то, что в ванной был кто-то еще, кроме нее самой. Зато опустив взгляд сначала на себя, а затем и вниз, вампирка обнаружила, что за время ее забав с самой собой, как минимум половина содержимого ванной оказалась вылито на пол. Глубоко вздохнув, Джаннет, схватившись за бортики, вылезла из места своего обитания в ближайшие пару часов на едва сгибающихся ногах, и мелкими шажками, чтобы не поскользнуться, оказалась у комода, где нашла нечто похожее на дряхлый халат, пропахший старостью, и накинула его на свои тонкие плечи. Определенно стоит сказать служанкам, чтобы те прибрали небольшой устроенный вампиркой беспорядок.       Прежде чем перебраться в спальню, Джаннет окинула взглядом помещение. Только штора кокетливо покачивалась вперед-назад под силой ветра, ласкавшего распахнутое окно.       Вернувшись в комнату, девушка сразу же оказалась за письменным столом и, достав из ящичка перо, чернила и бумагу, внимательно посмотрела на чистый лист. Когда же через какое-то время он оказался исчерканным полностью так, что добавить что-то новое на нем можно было только поверх уже написанного текста, Джаннет отложила свои мемуары в сторону. А затем, положив их в какую-то дряхлую книгу, закинула ее в ящик. На всякий случай.