Дневник твоей души

      «21.06.850… Я почувствовала сильное презрение, когда она упала. Думала, насколько позорно потерять сознание от неумения совладать с собой. К тому же, эта кошка… Насколько нужно быть тронутой умом, чтобы лезть за ней в почти разрушенный дом? Чем она руководствовалась, принимая данное решение? Какие доводы приводила, чтобы принять его за правильное? Это же полнейшая дурь и чистейшей воды бред!       Однако, я не знала и другой стороны ее поступка. Я даже не думала о том, через что ей пришлось пройти, и как это повлияло на нее в дальнейшем. Бесспорно, ее поступок остается самым бредовым из всех подобных случаев, а ее самообладание — самым низким; но по крайне мере, они обоснованы и имеют оправдание, чтобы быть простительными для первого раза. Более того, выслушав ее, я поняла, что мы в какой-то мере похожи. Во всяком случае, у нас нет ни настоящих, ни даже приемных родителей. Только в моем случае, у меня есть Эрен, а у нее никого. Что совсем не объясняет ее чрезмерную наивность и доброту ко всему живому… И если так сравнивать, то ее жизнь потрепала больше, чем меня…»       Дописав последнюю строчку, Микаса со вздохом закрыла блокнот. Ей было бы намного проще обдумывать рассказ Найденной, если бы не история про семью. Она как будто являлась отголоском ее собственной жизни, только на несколько тонов мрачнее. Девушка давно решила похоронить все воспоминания о родителях, о тех счастливых временах, которые сейчас больше походили на обычную иллюзию. Она никогда не вспоминала вечерние беседы с матерью и веселые игры с отцом. А сейчас все эти события вихрем проносились в ее голове, показывая самые радостные и в тоже время самые болезненные эпизоды ушедшей жизни. Микаса с отвращением чувствовала, как в ее груди нарастает давно забытые боль и отчаянье. Она начала бояться, что эти эмоции полностью захватят ее, поэтому, когда дверь палаты открылась, девушка испытала неземное облегчение, что сможет уйти от ненужных мыслей прошлого. Правда, тот факт, что из комнаты вышел именно капрал, не делало ее безумно счастливой. Тем не менее, игнорировав это, в глазах рядовой все равно читалась нескрываемая благодарность за появление Леви; что сам мужчина заметил с немалым удивлением.       Привыкший к гневным или равнодушным взглядам со стороны Аккерман, капрал на мгновенье остолбенел. Ему показалось, что если Микаса и не сделает, то точно подумает о том, чтобы набросится на него с тирадой о собственных душевных проблемах. По крайней мере, он так считал, смотря на ее лицо полное необъяснимой надежды и успокоением. Из-за этого, Леви рефлекторно сделал один шаг назад, не зная чего ему ожидать. Конечно же, это не ушло от внимания Микасы, и девушка, вернув свою не проницательность, поднялась с пола, на котором она преспокойно сидела все это время. Леви тоже принял свое обычное выражение лица, после обратившись к рядовой: — Позови капрала Ханжи. Нужно, чтобы она осмотрела Элайн. — Что-то не так? — Если бы что-то было не так, я бы не поручил тебе столь ответственное задание. — Я не сомневаюсь.       Обменявшись недоброжелательными взглядами (что уже становилось традицией), они разошлись.       Когда же Аккерман вернулась в сопровождении Зоэ, Леви все-так же сидел с Крис. И если ему было вполне комфортно, то девушка, казалось, была готова провалиться сквозь землю от такого давящего соседства (видимо попытка завести с ним разговор вышла менее удачной, чем с Микасой). — Что у вас случилось? — спустя какое-то время, Ханжи решила начать разговор, поняв, что от других этого не дождешься. — Нужно чтобы ты осмотрела ее, — сказал Леви, как будто ответ был самой очевидной вещью. — Что-то не так? Крис, тебя стало хуже? — Нет, — неуверенно ответила девушка. — Тогда зачем мне ее осматривать? Обход слабо больных, как мне известно, начинается вечером. — Просто осмотри ее, — раздраженно ответил Леви, — больше от тебя ничего не требуется.       Недовольно посмотрев на капрала, Ханжи все-таки принялась выполнять его просьбу, до конца не понимая, зачем вообще это нужно делать.       Вновь ощупывая Найденную, проверяя раны и задавая ей необходимые вопросы, Ханжи не спеша занималась своим делом; в то время как в комнате снова водворилась тишина, изредка нарушаемая голосами Зоэ и Крис. Леви и Микаса предпочли, по видимому, хранить молчание, что постепенно стало делать атмосферу напряженной. Находясь по разные стороны, они то и дело бросали друг на друга прожигающие взгляды, оставаясь при этом чересчур серьезными.       Ханжи, привыкшая к подобному, мало обращала на них внимание, что нельзя было сказать о Найденной. Та беспрерывно переводила взгляд с капрала на Микасу и наоборот, пытаясь понять их смурной вид и довольно-таки странное поведение. Но в неспособности придумать разумное объяснение этому, Крис попыталась тихо выудить информацию у Ханжи. Шепотом спросив, что происходит между Микасой и Леви, Крис услышала только: «Не обращай внимание, они всегда такие». Естественно, это ничуть не удовлетворило любопытство Элайн, и та стала засыпать Зоэ вопросами, все пуще разжигая в себе интерес. «Ладят ли они?», «Почему не разговаривают?», «Было ли так с самой первой их встречи или же что-то послужило их разладу?», «Какие у них отношения?», и все в подобном стиле. Со временем, это начало выводить Леви из себя, который прекрасно слышал все сказанное Найденной (та же была уверена, что говорит как можно тише). Не выдержав очередного вопроса с ее стороны, капрал, наконец, заговорил: — Вы уже закончили? Или вам надо время, чтобы наговориться?       Покраснев, Крис виновато опустила глаза, надеясь, что Зоэ примет на себя всю тираду Леви. — Если мы вам мешаем, то можем выйти. Главное предупредите, когда обсудите все подробности моей и ее личной жизни, — Леви кивнул в сторону Микасы, — все-таки я бы хотел услышать то, ради чего торчу здесь битые полчаса. — Мы уже закончили, — как ни в чем не бывало, ответила Ханжи. Ее лицо было настолько спокойным, что казалось это уже не первый подобный диалог между ними. — Отлично. Тогда могу я, наконец, услышать о ее состоянии? — Ничего серьезного я не обнаружила (как и вчера). Ее раны заживают. Организм постепенно приходит в себя, но тело все еще слабое. Для его восстановления понадобиться около одной недели. Может чуть больше. — Это все? — Да. — Хорошо, — Леви отошел от окна, — если это так, то она спокойно может перейти к здоровым солдатам. Аккерман, — резко обратился он к рядовой, — с кем ты в комнате? — Одна. — Отлично, значит, с этого момента будешь с Элайн. — То есть буду с Элайн? — настороженно переспросила девушка. — Будь добра, включи свой мозг и подумай сама. — Но… — Никаких «но». — Тогда Крис нужна помощь с переселением. Она слаба, я уже говорила об этом, — вмещалась Зоэ. — Этим займется Аккерман. Я и так потратил слишком много времени, просиживая здесь. К вечеру, что бы она была у тебя, — снова заговорил Леви с Микасой, — я самолично приду проверить это, учти.       Договорив, капрал вышел из комнаты. За ним последовала и Ханжи, поняв, что больше ей здесь делать нечего. — Вот же, — вновь охваченная злостью, Микаса даже не заметила, как сжала листок из своего блокнота. Мгновенье, и он помятый и оторванный лежал в ее руке. — Неужели ты так не хочешь быть со мной в одном помещении? — озадаченно спросила Найденная. — Я предпочитаю ни с кем не быть в комнате. Это распространяется не только на тебя. — Не волнуйся, я не потесню тебя, обещаю.       Услышав утвердительный звук, похожий на мычание, Элайн оставила ее в покое, поняв, что Аккерман погружена в проблему с вырванным листком больше, чем с нежданным соседством.       «Переезд» Найденной состоялся через два часа. Сначала, Микаса подготовила свою комнату к еще одному жителю, а уже потом помогла Крис перейти туда (что было самым трудным из этой задачи). Пусть на вид Элайн была бодра, но на ногах она могла стоять не больше нескольких секунд. Поэтому, рядовой пришлось нести ее на себе. Тут поджидало следующее опровержение преждевременных выводов Микасы: не смотря на всю худобу, Крис оказалась куда тяжелее, чем Аккерман думала; из-за чего по прибытию в комнату, Микаса замертво упала на свою кровать. Девушка даже думать не хотела, что через десять минут ей нужно быть на тренировке; тем не менее, выбора у нее не было и после кратковременной передышки, рядовая уже медленно шла на улицу.       Вечером того же дня, как и было обещано, Леви направился в комнату Микасы для проверки выполненного поручения. Попутно, он проверял посты солдат, и был готов сорваться на любом, кто пройдет мимо. Все-таки должность капрала при столь безмозглых, как он считал, подчиненных, забирает множество сил и не меньше нервных клеток. У Леви все никак не укладывалось в голове, как можно быть на посту у лазарета, когда тебе надо стоять на третьем этаже у лестницы? Или же, к слову говоря, как можно протирать пыль на шкафу тряпкой, которой протирают стол? Нет, этого ему никогда не понять, даже если пройдет несколько столетий. Да и то, как можно быть столь инфантильными, Леви тоже никогда не понимал. Скорее капрал был расположен к педантизму, чем к подобной неответственности. Хотя тут правильнее сказать, что он сам был воплощением точности, ответственности и строгости к поручениям, без всяких там «скорее». Да и стоит ли упомянуть про его чрезмерное стремление к чистоте? Например, сейчас, проходя очередной коридор, Леви не смог ни заметить слегка скомканный листок бумаги, валявшийся на полу. Обычный листок, но брошенный на пол, а не в мусорное ведро! Наверное, для Леви подобное действие именуются грехом всех грехов; а так же еще одним вещественным доказательством тому, что люди по своей нечистоплотности больше склонны к свиньям. По крайней мере, Капрал считал таковыми тех, кто, по его мнению, не способен хотя бы убраться за собой.       По этому, брезгливо подняв листок, Леви поспешил к ближайшему ведру, чтобы избавиться от него. Капралу не доставляло удовольствия держать выброшенную кем-то бумагу в руках; он даже не обратил на нее должного внимания, хотя заметил, что та полностью исписана с одной стороны. Единственное, над чем он был сосредоточен — это поиски мусорного ведра. Даже визит к рядовой встал на второй план. Но чуть позже он был отложен на еще больший срок, ибо за следующим поворотом показалась Ханжи. Женщина всюду искала Леви, и завидя его, тут же попросила пройти в кабинет. — Это очень важно, — заверяла его она, — пришло письмо от начальства. Ты должен это прочесть!       Заинтересованный словами Зоэ, капрал сунул листок в карман, решив, что выкинет его в своем кабинете.       Заразившийся суетой Ханжи, Леви небрежно снял куртку и кинул ее на спинку стула, как только перешагнул порог комнаты. Про листок он забыл в одночасье. — Что они прислали? — спросил капрал, сев за свой стол.       Зоэ протянула конверт, содержащий одно письмо и документ. Леви начал с письма. Бегло просматривая строчки, он менялся в лице так быстро, что Ханжи начинала бояться за его самообладание. Его первоначальный интерес сменился нарастающей яростью. Пожалуй, я уделю немного времени для пояснения содержания. В письме было сказано, о предстоящей вылазке. Начальство требовало, чтобы через два с лишним месяца Легион отправился за стены. Эти строчки не несли бы за собой столько негодования, если бы не тот факт, что Легион только что вернулся из разгромленного города. Месяц там (плюс еще один день) — множество раненных и погибших солдат. Остальные вымотаны до потери пульса. Способных к бою рядовых можно пересчитать по пальцам. А здесь два месяца, чтобы набрать армию для вылазки! — Нам даже трех месяцев будет недостаточно. Мы четыре недели освобождали город, солдаты измотаны; какая к черту вылазка?! — Леви, отшвырнул письмо в сторону. — Я говорила со Смитом. По его словам, он пытался переубедить начальство, но бесполезно. Они требуют, чтобы мы немедленно отправлялись за стены, дав нам лишь 9 недель на подготовку (как ты сам уже знаешь). Правительство хочет получить от них отчет о титанах. Они хотят знать, что нам стало известно. Но у нас ничего нет. Поэтому… — Да плевать я хотел на правительство! Где мы возьмем солдат? Об этом они думали? — перебил ее Леви.  — Ты же знаешь, им все равно.       Капрал лишь нервно вздохнул. Пройдясь по комнате, и немного успокоившись, он вновь сел за стол. — Что это за документ? — Мы должны написать в нем, сколько человек пойдет, и какие у нас планы. — Планы? — Что мы будем делать на вылазке, если выражаться другими словами. — Подыхать, — тихо ответил Леви, стараясь не выходить из себя. — Ирвин все уже составил, он просил передать тебе это, и сказал, чтобы ты написал тоже самое в документ.       Капрал получил еще один листок. Изучив его, он принял решение переписать все содержимое сейчас; надеясь, что пока он заполняет «анкету смертников», да еще и описывает, как именно они будут помирать, желание набить морду каждому из правительства и потакающему им начальству, само собой пропадет.       Зоэ же принялась повторять недавние действия капрала — ходить по комнате. Таким образом, нарезая круги, она обдумывала все произошедшее. Безусловно, эта вылазка будет безуспешной. Ханжи даже сомневалась, смогут ли они вообще дойти до леса Гигантских Деревьев. Единственное, что было очевидно — это будущие трехтомные списки погибших. Без всякого сомнения, Легион понесет самые большие потери за всю свою историю.       Рассуждая об этом, Ханжи смотрела на все, словно через пелену, представляя картину предстоящей битвы. Тем не менее, делая очередной круг по кабинету, Зоэ взглядом наткнулась на валявшийся листок бумаги. Конечно, особенного в этом ничего нет; да и в любой другой обстановке, капрал просто проигнорировала бы это. Но находясь в комнате Леви, который зациклен на безупречной чистоте, листок, лежащий на полу, вызывал неподдельный интерес. Подойдя ближе, Ханжи медленно наклонилась, и аккуратно подняла лист, будто боясь, что ее поймают. Так же скрупулёзно развернув бумагу, Зоэ принялась читать содержимое, которое в последствие вызвало ее смятение.  — Что это? — удивленно спросила женщина, все еще читая написанный текст.       Леви неохотно оторвал свой взгляд от документа и перевел его на Ханжи. Спросив, что она имела в виду, он вскоре получил смятую бумажку в руки. — Я нашла это на полу, — пояснила Зоэ, но капрал уже не слушал ее, углубившись в содержимое:

«…Мне не нужно этого. Я не хочу попусту рисковать жизнью. Зачем все это, если результата нет? Впрочем, я никогда не хотела поступать сюда. Всегда считала это самой абсурдной и глупой идеей. Понимаю, что мои слова выглядят жалко, но я бы предпочла обычную и спокойную жизнь, как раньше. Иногда мне хочется вернуть те ушедшие времена размеренной жизни, когда мне не нужно было думать о том, как бы пролить кровь очередной твари, не умерев самой и при этом спасти остальных. Мысль о том, что проявив бы я тогда больше настойчивости, смогла бы избежать подобного пути, угнетает меня намного больше, чем можно было бы представить. Я не хочу такой жизни, я не хочу тратить ее на убийства…»

      Закончив читать, Леви озадаченно взглянул на Ханжи. — И что это? — Откуда я знаю? Я же сама у тебя спросила.       Мужчина со вздохом протянул листок обратно. — Я не знаю. — Но он лежал у тебя; на полу.       Капрал вновь взглянул на Зоэ, после перевел взгляд на свою куртку и кивнул в ее сторону головой. — Там? — Да, — посмотрев туда же, утвердительно ответила Ханжи.       Леви на секунду замер что-то обдумывая, а дальше заверил женщину, что нашел листок в коридоре и собирался выкинуть. — Выкинуть? — переспросила Зоэ. — А ты предлагаешь повесить его в рамочку? — флегматично обратился Леви. — Нет, но он же чей-то; что если его ищут? — Я нашел этот листок помятым и брошенным на полу. Если он был кому-то нужен, то следовало бы более внимательно относится к подобному. Это не моя забота. — В любом случае, не стоит его выкидывать, — Ханжи положила листок на стол, — я все же заберу документ завтра. Мне еще нужно разобрать папки с состоянием солдат.       Уловив одобрительный кивок, Ханжи поспешила в свой кабинет. Вылазка состоится через месяц, а это значит, что времени практически нет; и нужно готовиться уже сейчас.