Дневник твоей души

      Вечером того же дня капрал решил встретиться с Ирвином самолично, чтобы передать документы и заодно обсудить одну немало важную деталь, которую Леви обдумывал в своей голове уже долгое время. Эта «деталь» имела прямое отношение к Крис Элайн и к давнему другу Смита. Мужчина не особо хотел поднимать подобную тему, понимая, что может легко ошибаться в своих суждениях; но осмысление противоположного варианта событий так же не давали Леви полностью отбросить мысль о разговоре. Потому-то, оказавшись в кабинете Ирвина, и закончив обсуждение документов, капрал косвенно стал приближаться к другой теме. Сначала, он лишь слонялся из угла в угол, пока Смит, удивленный подобному поведению, не задал ему вполне разумный вопрос, а что он, в общем-то, делает? Тогда Леви стал расспрашивать его об Джордже (вышеупомянутом друге главнокомандующего). Задавая вопрос один за другим, мужчина тем самым надеялся выудить информацию, которая бы подтвердила его собственные догадки. И можно сказать, что это ему благополучно удавалось. После очередного вопроса, который так же его удовлетворил, Леви незамедлительно перешел к делу, решив не нужным более томить Смита своим странным поведением. — Это касается Найденной и Джорджа Элайна., — начал капрал, после просьбы Ирвина наконец-таки объяснить неожиданный допрос, — Ты не находишь странным то, что у них одинаковые фамилии? — Нет. Элайн — довольно распространенная фамилия. Но к чему ты клонишь? — Меня смущает данное совпадение. Ты знаешь, я довольно скрупулезен и не люблю делать выводы преждевременно. — Допустим; тем не менее, я все еще тебя не понимаю. — Скажу прямо, когда я услышал ее фамилию, мне сразу же пришел на ум Джордж. Помню, он часто приходил к тебе. Кажется, у него была малолетняя дочь. Он не упоминал ее имени? — Нет… Я никогда не спрашивал, да и он не рассказывал. Сам знаешь, Джордж был целью для разыскиваемой гильдии. Его голова стоила дороже золота. Поэтому, он слишком сильно беспокоился о своей безопасности и безопасности семьи. Даже мне он не решался рассказывать что-либо о них, хотя мы с ним были хорошими товарищами. — Тем не менее, его все же убили. И, насколько мне известно, в собственном доме вместе с семьей. — Да. Его дом подожгли. Но причем здесь это? — Я расспросил Элайн о ее жизни. Она была воспитана в приемной семье, так как ее настоящие родители сгорели заживо в результате очередной пьянки. По крайней мере, так постоянно утверждала ее приемная родня. Не находишь это странным? — Ты намекаешь на то, что Крис как-то связана с Джорджэм и Эмили? — Я намекаю на то, что она, возможно, их дочь. — Нет, это невозможно. Во-первых, они оба никогда не употребляли алкоголь, и точно бы не подожгли совой дом. Во-вторых, я точно уверен, что их убили. К тому же, их дочери на тот момент было не больше года. Вряд ли она смогла бы спастись самостоятельно. — Я думал об этом. Джордж слишком много знал, за такое в живых не оставляют. Думаю, ему, как и его жене, это было известно. Помимо того, если мне не изменяет память, он хотел рассказать тебе что-то, что помогло бы выйти на след тех ублюдков. Следовательно, он понимал, что за знание такой информации его точно найдут где-нибудь в кустах с перерезанным горлом (и наверняка, то же самое ждало бы и его дочь с женой). Поэтому, я могу предположить, что он решил подбросить девчонку к другой семье, дабы обеспечить хотя бы ее безопасность. Ну и в завершение всего, я бы хотел обратить твое внимание на то, что Найденную нашла другая семья ровно тогда, когда Джордж и Эмили убили. Тебе не кажется, что это переходит все рамки возможных «совпадений»? — Тем не менее, я думаю, что он бы сообщил мне об этом. По крайней мере, он бы точно сказал про свою дочь. — А что, если он не успел? Предположим, он лишь догадывался о возможном нападении, но не предполагал, что оно случится этой же ночью. Тогда это легко объясняет то, что в их доме обнаружили лишь два сожженных трупа, а не три.       Ирвин примолк. Он пытался переварить информацию о том, что дочь его давнего друга жива, да еще и находится в самом Легионе. В это было сложно поверить, ведь он был уверен, что она умерла вместе с родителями. Но то, что говорил Леви, не походило на какой-нибудь бред. Скорее всего, это действительно объясняло некоторые не связанные детали давней истории. -Хорошо. Предположим так оно и есть. Но что говорит сама Крис? Она что-нибудь знает? — Кроме того, что ей внушали ее приемные родители — нет. — Ты знаешь, где они сейчас? — Кто? Приемные родители? Отдыхают в загробном мире. Их разорвали месяц назад, вместе с их детьми. Эта же спаслась благодаря тому, что ее в очередной раз заперли в подвале. — Заперли в подвале? О чем ты говоришь? — Думаю, тебе нужно самому наведаться к ней с допросом. Заодно и обнадежишь ее историей о нормальных генах. Я не хочу еще больше впутываться в эту историю. Джордж был твоим другом, меня же это не касается.       Безэмоциональная надменность Леви всегда поражала Ирвина, хотя за столько лет он должен был уже привыкнуть к такому поведению. Капрал не из тех, кто расчувствуется перед подобной историей. Большим потрясением можно было уже принять и то, что он решил по собственной воле разузнать о жизни Крис Элайн и потратить свое время на обдумывание возникшей ситуации. Этого вполне хватило на то, чтобы Ирвин, все еще пораженный данным событием, поблагодарил Леви легким кивком и парой искренних слов признательности. Последний же лишь отмахнулся, ответив, что его раздражает подобная сентиментальность, и что Смит теперь ему должен, за убитое время. После же, капрал со спокойной душой направился обратно в кабинет. Эту проблему он решил, и теперь может не забивать голову всякой дурью (как тот считал). Полностью выкинув все из головы, и мысленно переложив весь груз с себя на Смита, Леви был рад, что, наконец, способен погрузиться в раздумья о вылазки и найти путь, который принесет меньше убытков Легиону. Вот только о том, что это продлится не долго, мужчина еще не догадывался. По крайней мере, нежданный визит Ханжи дал ему понять, что в этом мире ему покоя не будет. И если сбежать от Зоэ не удаться, то, по крайней мере, нужно как можно быстрее выпроводить ее за дверь. Впрочем, Ханжи никогда не вызвала бурную радость у Леви, который серьезно стал обдумывать все возможные пути отступления. И под конец, не придумав ничего лучше, чем сделать вид, будто он занимается смертельно важным делом, капрал стал рассчитывать лишь на то, что это хоть как-то, но убережет его от любого контакта с ней. И пусть даже протянутые ему документы о состоянии всех солдат пробудили в нем надежду, что Зоэ пришла по делу; но последующая ее реплика заставила его понять, что он ошибся. — То письмо еще у тебя?       Капрал мотнул головой, указывая на край стола, сухо добавив, что он к нему даже не прикасался. После, он лишь косо посматривал на Ханжи, которая внимательно изучала листок, прищурив глаза; она будто пыталась найти в написанных строчках скрытое послание. Данное поведение Зоэ начало потихоньку пробуждать в Леви любопытство, из-за которого он еще больше злился. — Ты пытаешься прожечь в нем дыру? — Леви всем своим существом старался выражать «полное равнодушие» к ее занятию.       Женщина отрицательно мотнула головой, и так же пронзительно смотря на бумагу, ответила: — Я, кажется, знаю, кто его автор. — И кто же? — еще более флегматично спросил Леви, — Кем из солдат я могу гордиться за столь красноречивую писанину?       Ханжи проигнорировала колкости Леви, даже если такой тон не удовлетворял ее ожиданий по поводу его реакции. — Почерк на листке похож на почерк Микасы. — Какой еще, к черту, Микасы? — А у нас имеется множество девушек с подобным именем? — К счастью нет, но с чего ты взяла, что это ее? — Сегодня утром я пересматривала документы по состоянию солдат и наткнулась на папку рядовой. Там была анкета, заполненная ее рукою. Почерк такой же, как на этом листке. — Это не значит, что писала она. У многих похожий почерк, — уже с меньшей заинтересованностью проконстатировал капрал. — Да, но петлю у буквы «Д» пишет только она. По крайней мере, насколько мне известно.       Леви, внимательно посмотрев на Зоэ, дабы понять шутит, она или нет, снова настоял на своем, заверив, что писала не Аккерман. «Мозгов не хватит» — как он выразился.       Глубоко вздохнув и разочарованно посмотрев на Леви, как бы говоря: «Ума не хватает у тебя, а не у нее», Зоэ подвинула листок поближе к мужчине, а рядом медленно опустила анкету. Не проронив ни слова, капрал бросил взгляд на Зоэ, дожидаясь объяснений ее действию и упрямству. Но получив краткое: «Посмотри сам», он окончательно убедился в тараканах Ханжи. Впрочем, она никогда не отличалась здравым смыслом (за редким исключением). Отложив полученные листки в сторону, Леви принялся заниматься своими делами, ответив, что на сегодня ему и так хватает проблем: «Я только недавно разобрался с одной девчонкой. У меня нет желания вникать в записи другой». Однако Ханжи все так же нависала над Леви, требуя, чтобы тот немедленно сравнил почерки. Зачем ей это было нужно, Зоэ сама не понимала, тем не менее, упрямство капрала не давало ей так просто оставить свою позицию. Ей хотелось, чтобы он понял ее правоту.       Сам же Леви не горел желанием тратить время на эту бессмыслицу (тем более, если речь идет об Аккерман). Мужчина вообще не понимал, как его угораздило за один день вляпаться во все это. Возможно, если бы он тогда не поднял этот листок, то Зоэ прямо сейчас не пыталась бы довести его до белого каления этой рядовой, которая при всем желании не связала бы и двух похожих слов из записи. И если бы капрал не совал нос в проблемы с Найденной, то он бы не устал от этой путаницы настолько сильно, что голова уже отказывалась принимать любую информацию. — Если я посмотрю это, ты, наконец, уберешься от сюда? — не выдерживая напора, отозвался Леви. — Да. Но при условии, что ты признаешь меня правой.       Вздохнув, мужчина взял два листка, и с полной уверенностью в сердце, что Зоэ ошибается, принялся внимательно изучать написанные на них слова. Но чем больше он искал различий, тем больше убеждался, что они абсолютно идентичны. Каждая буква, каждая запятая были написаны одной и той же рукой. Леви начинал потихоньку раздражаться; и Зоэ, без сомнения, подметила это. Капрал никогда не признается в том, что оказался не прав. Он в любом случае попытается найти миллион причин, чтобы оправдать свои суждения, но вся его мимика говорила сама за себя. Ханжи хватило и этого, чтобы начать ликовать по поводу своей победы. — Ты права, — отклонившись на спинку кресла, выдал Леви. — Прости..., что ты сказал? — Почерки действительно похожи, как две капли воды. — Неужели ты признал это? Сказать честно, я и не думала, что ты согласишься! — А я должен был отрицать очевидное? — А что ты, по-твоему, делал до этого?       Леви недовольно посмотрел на Ханжи. Его выводила из себя счастливая улыбка на лице Зоэ. Уж лучше бы он молчал. — Но это писала не она. — Ты же только что сказал, что «почерки похожи, как две капли воды»… — Да. Не отрицаю, написано это ее рукой, но вряд ли ее голова сама до этого додумалась. Скорее всего, она писала это под диктовку. — Ты хоть сам себя слышишь? — недоверчиво спросила Зоэ, — кому взбредет в голову это диктовать? — У нас Легион переполнен двинутыми солдатами. Да тот же самый Йегер, или это белобрысый… — Ты имеешь в виду Армина Арлерта? — Да. Его. — Леви, это точно писал не парень, — чуть ли не по слогам ответила Ханжи, постепенно начинающая сомневаться в здравом уме капрала. — В любом случае, я ни за что не поверю в то, что Аккерман сама это написала. Большего бреда я в жизни не слышал. — А что если я докажу, что это все же принадлежит ей? — Ты хочешь доказать то, что приписываешь ей, и что сама Аккерман не делала? Тебе не кажется это бессмысленной тратой времени? В конце концов, у нас вылазка на носу. Не предпочитаешь так же активно заняться ею? — Тогда ты докажи мне свою правоту, раз так уверен в себе. — Я похож на идиота? — Ну ты же уверяешь меня в том, что это писал кто-то иной. Точнее сказать диктовал. — Какое мне, черт побери, дело до того, чья это записка? Я не имею желания что-либо доказывать. — Значит, ты отрекаешься от своих слов и признаешь, что правда за мной?       Леви провел руками по волосам, едва ли сдерживая желание убить Зоэ на месте. Порой ему кажется, что Ханжи способна его вывести не меньше, чем Аккерман. А за редким исключением даже больше нее. По крайней мере, Микаса не являлась любителем подобных бесед, чем в какой-то мере нравилась капралу. Хоть что-то в ней было человеческое. Однако сейчас речь шла о Зоэ, которая, по-видимому, поставила себе цель загнать Леви в гроб раньше срока. Единственным вариантом, заставить ее, наконец-таки покинуть кабинет, являлось соглашение на ее глупую игру в «Доказательства». Больше не в силах спорить и упираться, Леви, в конечном счете, ответил, что завтра самолично подойдет к рядовой и поговорит с ней. Если же в ее словах он не найдет ни малейшей похожей нотки того, что он прочел на листке, то победа останется за ним. Зоэ согласилась на подобный расклад дел, хотя рассчитывала на нечто большее. Договорившись, что во время обеда они все и порешат, капралу все же удалось, в прямом смысле этого слова, вытолкнуть женщину за порог комнаты; на что та недовольно выругалась.       В сотый раз, поражаясь своей неразумности, Леви без сил упал на кресло. Почерки действительно были похожи, но мужчина все никак не хотел мириться с их автором. Нет, завтра он во что бы то ни было, докажет Зоэ то, что он прав. А после, можно выбросить весь ненужный бред из головы и вернуться к своим привычным заботам.