Дневник твоей души

      «Как по-идиотски, наверняка, я сейчас выгляжу» — размышлял капрал, облокотившись на дощатую стену. Прошло не менее двадцати минут с того времени, как он зашел в харчевню Легиона и начал наблюдать за Микасой, словно пригвожденный. Его тело было слишком напряженно, а слегка прищуренные глаза выражали полную сосредоточенность. Со стороны подобное, должно быть, больше походило на раздумья перед попыткой решить сложную задачу. На другом же конце помещения находилась Зоэ, не спускавшая глаз с капрала. Она улыбалась, предчувствуя нечто феноменально нелепое и забавное, то, что ей явно запомниться надолго. Внешний вид Леви, да и знания причины, почему он стоит изваянием так долго, поднимало женщине настроение не хуже, чем, предположим, пойманный титан. А те моменты, когда капрал косился на нее, явно выражая глубочайшее недовольство, заставляли Ханжи смеяться. После, она широко улыбалась и знаками как бы подталкивала его, наконец-таки, начать то, из-за чего они проводят в харчевне лишнее время. Но это лишь заставляло Леви еще сильнее кривить лицо в сердитой гримасе, и в который раз задумываться о правильности своего выбора. Вновь переводя свой взгляд на Аккерман, мужчина принимался повторно рассматривать девушку. Он все еще надеялся, что своим поведением, она сможет подтвердить его догадки и обнадежить возможностью избежать их беседы.       Капралу уже начинало казаться, что он побил все свои рекорды по наблюдению за кем-либо. Кроме того, долговременная слежка дала свои «плоды», когда Леви начал замечать того, что раньше он в принципе не видел. К примеру, мужчина никогда не подмечал, как привычное хмурое лицо рядовой резко выделяется на фоне веселящихся солдат. Создается впечатление, что она и вовсе не знакома с понятием «радость»; но для Леви это было знакомо. Его глаза вечно скрывали истинные эмоции в глубине серого омута. Однако, если присмотреться ко взгляду Аккерман, то можно обнаружить глубокую печаль, которая словно вирус способна заразить любого, без всякой на то причины.       Еще одна особенность, открытая капралом, это нечастые движения Аккерман,. Они были довольно-таки резки и не продолжительны, как, впрочем, и реплики, которые она время от времени бросала своим товарищам. Не было похоже, что девушка горит желанием участвовать в диалоге сидящих рядом солдат, но, чтобы совсем не потеряться в многочисленности их разговоров, ей все же приходилось заставлять себя изредка открывать рот. Это было настолько лениво, сонно и неохотно, что капрал невольно ухмылялся ее поведению. Ему казалось непонятным то, почему девушка не может просто встать и уйти, если ей скучено слушать пустую болтовню. Но позже замечая рядом сидящего Эрена, для капрала все становилось слишком очевидным, и он тут же переводил мысленные рассуждения в другое русло.       Выходит, нужно лишь присмотреться, и грубая, заносчивая рядовая могла стать необычайно интересным предметом изучения. Но лишь на время. Когда же Леви, наконец, вспомнил из-за чего он стоит здесь, то все ранние мысли улетучились мигом. Заметив, как непонимающе смотрит на него Ханжи (уставшая от его игры в «шпиона»), мужчина все же решил сделать то, что было задумано. Как раз в это же время, поднялась и Микаса, во главе компании, с которой она сидела. Все направились к выходу, еще что-то заинтересованно обсуждав, в то время, как рядовая шла позади них. Это лишь сыграло на руку Леви, который не хотел привлекать большего внимания, чем было необходимо. Поспешив за ними, он выбрал нужный ему момент и окликнул Аккерман. Девушка непринужденно обернулась, не разобрав, кто ее позвал, и пологая, что это был кто-то из солдат. Медленно обратив свой взор в сторону раздавшегося голоса, она тотчас вздрогнула; слабо, едва заметно. Ее непосредственность исчезла тут же, как она увидела капрала. Тело по привычке вытянулось, плечи расправились, руки легли строго вдоль тела. Глаза покрылись уже знакомой пеленой без причастности. «Такое ощущение, будто стоишь напротив дерева» — пронеслось в мыслях Леви, когда он обвел глазами Аккерман. — Вы что-то хотели, сэр? — как всегда с прохладой осведомилась девушка.       Капрал вздохнул. Желание прекратить весь этот бред было как никогда ощутимо. Леви оставалось лишь завыть, чтобы полностью завершить образ издерганного человека. Но его гордость, да и уже сложившаяся ситуация не давали ему подобной возможности. Единственно, что мог сделать капрал, это отозвать Микасу в сторону, со словами, что нужно поговорить; и девушка, как не странно согласилась. Тем не менее, она была немало удивлена такому факту. Посмотрев на скрывающихся за коридором ребят, которые даже не заметили ее исчезновения, Микаса покорно последовала за Леви. Тот же уверенно пошел в самый дальний и уединенный угол в харчевне, который только смог найти. Ему хватало любопытного взора Ханжи, и во внимании остальных, он не нуждался.       Так, достигнув нужной обстановки, Леви вновь прижался спиной к холодной стене. Не проронив ни слова, он, скрестив руки, принялся рассматривать пол. И почему же старые доски были настолько заманчивы? Все эти линии, узоры…казалось, что нет ничего привлекательней в данную секунду. Плечи капрала слегка дернулись, как отголосок его очередной усмешки, которая исчезла так же быстро, как и возникла. Мужчине стало сдаваться, что, несмотря на весь гам вокруг здесь до тошноты тихо. И он был впервые несказанно рад решению Аккерман заговорить с ним. Косо наблюдая, как та следуя его примеру, облокачивается на стену (по видимому наплевав, что все еще стоит перед капралом), Леви старался держаться как обычно бесстрастно. — Я так понимаю, что вы решили начать практиковаться в передаче мыслей? — как бы невзначай спросила Микаса, отведя взгляд в сторону. — А ты, насколько я вижу, так же упорно тренируешься игнорировать все установленные правила общения между рядовой и капралом. — У меня нет другого выхода, когда позвав меня для разговора, вы считаете нужным хранить обет молчания. — Это не значит, что ты должна вести себя так, словно перед тобой пятилетний мальчишка. — Так вот как вы себя характеризуете… — чуть слышно прокомментировала девушка; но и этого было достаточно, чтобы капрал услышал. — Скажи, у тебя хамство по венам разливается или ты нарочно испытываешь мое терпение?       До крайности возмущенный непредвзятостью собеседницы, Леви удосужился отойти от стены и встать напротив Аккерман. Она же продолжала стойко держать невозмутимую оборону, однако ее тело невольно распрямилось. От капрала не ушел и тот факт, что глаза девушки не могли удержаться на его взгляде дольше минуты, да и губы невольно сжимались, показывая, что та понимает ее положение. Просто гордость не дает смягчить характер. — О чем вы хотели поговорить? — ответив вопросом на вопрос, Микаса лишь надеялась поскорее уйти. — О тебе.       Глаза девушки непроизвольно расширились; она явно не ждала такой отклик. Что же касается Леви, то он впервые за это время почувствовал удовольствие. Хоть и ненадолго, но он смог усмирить пыл рядовой, вызвав ее недоумение. Ему захотелось продолжить эту слепую игру в «светскую беседу». — Мне интересно знать, что ты думаешь о Легионе. — С каких пор вы интересуетесь мнением окружающих? — недоверчиво парировала Аккерман. — С тех пор как ты задала этот вопрос. А теперь будь так добра ответить; или подобное задание вызывает у тебя трудности? — Никак нет, сэр. Но и отвечать я не собираюсь. Мое мнение, касается лишь меня. — После подобного создается впечатление, что ты только и грезишь о том, как бы все здесь поджечь. — У вас слишком богатая фантазия, капрал Леви. — А у тебя слишком короткий язык, когда не следует. Тем не менее, я задал тебе вопрос, и в твоих обязанностях отвечать. — Я не буду этого делать. Если в моих мечтах есть пункт «поджечь Разведочный Легион» (как вы сами это предположили), то не думаю, что меня похвалят за подобные мысли. — Верно подметила. Однако я прошу говорить то, что ты думаешь сама, а не приписывать себе мои предположения. — Я ничего не думаю, сэр. Я здесь лишь из-за брата; это все, что я могу вам сказать. — Другими словами, была бы твоя воля, ты бы и нос суда не сунула? — Можно выразиться и так. Я считаю это беспо… — Микаса осеклась, вспомнив с кем говорит; впрочем, для Леви не составило труда продолжить, когда он припомнил записи на потерянном листке: — … бесполезной тратой времени. Это хотела сказать? — Бесполезной. Именно.       Девушка слишком быстро и несдержанно парировала, чтобы успеть спохватиться. Она уже открыла свой рот, когда не нужно, и ей только и оставалось, что смотреть на капрала в ожидании. Оба застыли в смятении по одной и той же причине: откровенного согласия Аккерман. — По крайней мере, честно. — Теперь я могу идти?       Леви не меньше рядовой хотел закончить этот нелепый разговор, который, по сути, не нес никакого смысла. Все что нужно было, он для себя подметил, а это значит, что можно расходиться по своим делам, более не надоедая друг другу. Так, разрешив ей идти, капрал тут же развернулся в противоположную сторону. Ощущая всю глупость его с Ханжи затеи, он лишь мечтал поскорее покинуть помещение. Ловко лавируя между столами и сидящими солдатами, Леви продвигался к выходу. Он упорно не замечал Ханжи, которая чуть ли не выкрикивала его имя. Ей безумно хотелось узнать все подробности его разговора с Аккерман, в то время как мужчина с таким же диким желанием хотел его забыть. Вроде бы ничего ужасного не произошло, но Леви не мог отделаться от мысли, как несуразно он выглядел. Да и ощутимый всеми клеточками тела взгляд Микасы (которая, очевидно, все еще стояла на месте), усугублял ситуацию. Может, рядовая уже бы находилась в пятом коридоре от харчевни, но непонятное поведение капрала словно пригвоздило ее к полу. Девушка внимательно следила, как тот пересекает дверной проем, и скрывается за поворотом, а следом, чуть ли не быстрее ветра, вылетает майор Ханжи.       Несмотря на то, что Зоэ практически выбежала вслед за Леви, тот уже успел дойти до конца коридора. Его шаги, и без того всегда спешные, сейчас, казались быстрее обычного. Тем не менее, это не помогло ему уйти от надоедливой женщины, которая успела схватить его за рукав на повороте. — Боже, куда ты так понесся? — От твоих бредовых идей. В другой раз придумай что-нибудь поинтереснее разговора с ней, — капрал явно был не в духе от произошедшего. — Я не хочу вдаваться в детали, но идея с разговором была твоя. Да и не думаю, что в беседе с ней было что-то смертельное. — При случае покажу наглядно.       Леви надеялся поставить на этом точку, но Зоэ еще сильнее вцепилась в его куртку. Она скорее расшибется в лепешку, нежели позволит ему уйти, не рассказав собственно ничего.  — Я уже говорил, что она не способна написать подобное. Кроме чрезмерной дерзости, я не приметил в ней ничего. — А блокнот? — перебила его Ханжи, — я его заметила у нее в руках. — Я не знаю, о каком блокноте идет речь. В любом случае, я оказался прав, так что теперь можешь успокоиться. — Но я точно уверена, что это ее лист… — Мне плевать. Ее, не ее, какая к черту разница? Займись уже делом, и больше не впутывай меня в это.       Леви осознавал, что ему достаточно постоять еще минуту, и расшатанные нервы дадут о себе знать. Конечно, он был бы не против выплеснуть все негодование на Зоэ, но разве есть в этом смысл, когда на глупую игру подписался самолично? Капралу оставалось лишь торопливо направиться в кабинет, пока Ханжи не решила поспорить снова. И пусть он всеми силами был готов отказываться от догадок Зоэ, все же, где-то внутри он признал ее слова.       Поэтому, на протяжении нескольких дней, Леви так и не покидали размышления о проклятом листке и его авторе. Он видел сходства между ними, но не в словах, а в мыслях. Микаса действительно не проявляла ту гармоничность и стройность в разговоре, которые были использованы в записи. Ее фразы были более лаконичны и ехидны. В них не читалось ни глубоких размышлений, ни чувственных слов. Зато смысл, который она в них вкладывала, походил на содержание прочитанных строчек. Неприязнь к Легиону, желание уйти отсюда восвояси проскальзывали на листке так же видимо, как и в ее взгляде, движениях, поведении. Аккерман все больше производила впечатление дикого зверька, пойманного в глубине дремучего леса. Капрал начинал путаться, каждый раз, когда пробовал понять девушку, ее характер. От его внимания так же не ускользнуло и замечание Зоэ про блокнот рядовой. После анализа данного факта, Леви порой сам того не замечая начинал наблюдать за Микасой. Сначала это были лишь секундные взгляды, небрежно брошенные при случайной встрече. Позже, они перешли в более длительные лицезрения, а потом постепенно превратились в наблюдения.       Мужчина стал чаще подмечать тот самый блокнот, с которым Микаса старалась не расставаться. Время от времени, девушка что-то небрежно в нем писала, спешив как можно быстрее поставить точку в конце предложений. Она словно опасалась, что ее кто-то потревожит, и фраза так и останется недописанной. Было еще много деталей, которые Леви отмечал про себя. Это начинало потихоньку раздражать.       Капрал словно продолжал глупый спор с Ханжи, только со своими размышлениями. Временами бывало и так, что Леви стоял около десяти минут, оперевшись о стену, и неотрывно следил за Аккерман, которая в свою очередь тренировалась или выполняла порученную ей работу. Правда, на более длительный срок «надзора», капрала не хватало. Его передергивало каждый раз, когда он понимал, что снова тратит свое время на всякую ересь. Однако, не спеша направляясь в кабинет, он мыслями все еще находился не там, где хотелось бы. Леви продолжал размышлять о рядовой, которая была инородная для него, противоположная по натуре и взглядам.       В общих чертах, примерно так и прошла целая неделя.       К тому времени трудности Легиона после освобождения города становились менее ощутимы. Некоторые солдаты уже пришли в себя и даже были способны начать тренироваться. Те, кто был послабее, но так же находил в себе силы стоять на ногах, занимались мелкой работой: уборка, уход за лошадьми и прочее. Поднялась на ноги и Крис Элайн, которая до этого момента все дни напролет находилась в комнате Микасы. Конечно, однообразные будни, все сильнее наскучивали девушке, но во всяком случае, это тоже имело положительные моменты. К примеру, за все время проведенное вместе с Аккерман, Найденной все же удалось расположить ее к себе. По крайней мере, та становилась более разговорчивой и дружелюбной (насколько это было возможно), в отличие от первой их встречи. Бывали даже моменты, когда Микаса тратила свое время отдыха не на Эрена с друзьями, а на попытки помочь Крис укрепить свой организм. Однако Элайн больше воспринимала подобную любезность, как ее желание поскорее вернуться к привычным дням без соседки в комнате; но даже это радовало девушку.       Крис, по своему характеру, была слишком склонна к быстрой привязанности; так, уже после нескольких дней, она начинала скучать по рядовой, когда та уходила на занятия. А когда Микаса возвращалась, то Найденную прорывало на длительный разговор, который со стороны больше напоминал монолог сам с собой. Аккерман предпочитала лишь слушать собеседницу, и только изредка вставляла пару фраз, которые, как не странно, еще больше воодушевляли Крис на беседы (и все равно, что иногда время было далеко за полночь). Другими словами, девушки за короткий промежуток времени успели стать немного ближе. А под конец недели, Найденную и вовсе можно было обнаружить за одним столом с Аккерман, Армином и Эреном в харчевне.       Болтая оживленней обычного, Крис могла наперебой спорить с Арлертом или не уставая, разговаривать с Йегером. И лишь один раз она сидела тише травы, смотря в другой конец помещения. — Что-то не так? — Микаса не особо хотела начинать разговор, опасаясь, что позже не сможет улизнуть от переизбытка речей Крис, но все же ее непривычное молчание было странным. — Мне кажется, или капрал Леви слишком часто останавливает на тебе свой взгляд? —проигнорировав вопрос, полюбопытствовала Крис, в который раз обратив на это свое внимание.       Микаса, глянув на девушку, медленно обернулась назад, и под предлогом «я лишь смотрю по сторонам», взглянула в сторону командира. Сказать по правде, она сама не раз думала о том, что Леви уж слишком зачастил с непонятными надзорами (которые она подмечала не единожды), но до последнего надеялась, что это лишь плод ее воображения. Однако, ее ожидания вмиг испарились, когда она повторно наткнулась на холодные серые глаза, внимательно изучающие ее. И, казалось бы, капрал должен был тут же отвернуться или сделать вид, что ему вовсе не интересна рядовая, но нет. Он даже не отвел глаза, лишь сильнее напрягся. Микаса тоже решила не отворачиваться, и развернувшись поудобнее, начала испытующе смотреть на мужчину. С этого момента у них началась игра в «гляделки».       Прошла минута, пять, десять, а они все так же находились на расстоянии десяти метров, и все так же смотрели друг на друга. Конечно, это настораживало и даже, в какой-то мере, смущало обоих, но никто не хотел идти на попятную. Как бы там не было, удивительнее их упрямства в столь странном занятии, было то, что Крис являлась единственной персоной, которая знала о данном «соревновании». Остальные не обращали ни малейшего внимания, даже Эрен и Армин, сидевшие за этим же столом, не замечали странное поведение подруги. — Микаса, может не стоит так на него смотреть? Он же капрал, — в который раз умоляюще начала Элайн. — То, что он капрал, не означает, что на него нельзя смотреть. — Я не про это. Сделай выражение лица помягче, а то думается, что ты хочешь его убить. — Может и хочу. — Ну перестань уже, отвернись!       Найденная схватила девушку за плечи и силой попыталась ее развернуть. Раздались возмущенные восклики рядовой, благодаря которым Эрен и Армин наконец обратили на нее внимание. Но их вопросительные взгляды никак не трогали девушку, которая успела уловить вкус победы в глазах командира. Глупая игра; но даже здесь он ее осилил.       Микаса поддалась усилиям Элайн и села прямо. Пустым взглядом уперевшись в стол, она размышляла о бессмысленности их занятия с капралом, и о чувстве горечи после ее «проигрыша». «Бред», — бросила девушка, и, подняв голову, наконец-таки заметила удивленные лица друзей. — Все хорошо? — обеспокоенно спросил Армин, смотря на нее. — Да, все нормально.       Аккерман не хотелось поднимать подобного рода тему, и она предпочла вновь отвернуться в обратную сторону. Машинально обводя взглядом харчевню, девушка мимолетно взглянула на место, где стоял капрал, и которого, в общем-то, там уже не было. Начиная глазами метаться от одного угла к другому, рядовая хотела вскоре вновь наткнуться на знакомую фигуру, но ее нигде не было. Поняв, что вероятнее всего Леви вышел, девушка не придумала ничего лучше, как последовать за ним. Все-таки ее желание понять странное поведение капрала за последние дни, было куда выше, чем здравый смысл.       Отговорив ребят следовать за ней, и уверив, что в ее неожиданном уходе нет ничего странного, Микаса почти бегом покинула помещение. Остановившись на мгновение в коридоре и подумав, куда же мог пойти капрал, она под конец решила направиться в левую сторону первого корпуса. Поднявшись по лестнице и пройдя длинный переход; бесшумно открыв и притворив две двери, дойдя до другой лестницы и спустившись по ней, Аккерман в конечном счете наткнулась на Леви. Он двигался в противоположную сторону; и, испугавшись повторно потерять капрала из виду, девушка резко окликнула его. Услышав знакомый, нежеланный голос, мужчина неохотно остановился, но посмотреть на рядовую посчитал не обязательным. — Со мной что-то не так? — начала Микаса, сразу перейдя к сути. — Что ты имеешь в виду? — Вы всю неделю странно на меня смотрите.       Леви удивился подобного рода обвинению. Завлеченный в разговор он обратил свой взгляд в ее сторону; однако, капрал был так же немало обеспокоен неуместной наблюдательностью рядовой. — Тебе показалось, — преспокойно ответил мужчина, сохраняя незаинтересованность на лице. — Нет, сэр, не показалось. Может, объясните причину своего внимания ко мне? — Ты слишком самодовольна, Аккерман. Не впутывай меня в свои фантазии.       Потеряв мимолетное желание продолжать с ней диалог, Леви поспешил подальше от рядовой, так же боясь, что она раскроет его глупый обман. Хотя и без его опасений, девушка отказывалась верить в сказанные слова, помня, как часто ловила взгляд капрала на себе. Ей оставалось только догадываться, что скрывается под фальшивой пеленой равнодушных глаз.