Дневник твоей души

      Никогда прежде капрал не ощущал себя таким идиотом. Мужчина действительно не мог понять, что его дернуло заниматься подобным ребячеством; скорее он был готов причислить себя к секте «Одержимый демоном», нежели поверить в то, что его рот сам предложил подобную ахинею. Но даже это не вызывало столько возмущения со стороны Леви, нежели факт, что он до сих пор думает о случае с Микасой. Девушка оказалась на удивление хваткой, и если бы не обстоятельства, то капрал был бы готов похвалить ее за наблюдательность; однако… Чему он поражается? Неужели он действительно верил в то, что долговременные взгляды останутся не заметными? Чушь. Лишь слепой мог спокойно расхаживать по Легиону, не улавливая взоры одно из командиров, по-видимому, решившего поиграть в сталкера. Леви остановился. Устало проведя рукой по волосам, он с удивлением для себя подметил, что не имеет ни малейшего желания возвращаться в свой кабинет. «Приехали», — пробормотал мужчина, обернувшись назад. Наверняка не мог отделаться от чувства, что рядовая вот-вот появится, засыпая его очередными ненужными вопросами. Прошло больше пяти минут после их разговора, а Леви уже нервозно «ожидает» новый. — Точно свихнулся, — бросил капрал пустому коридору, глупо надеясь на обратный ответ, дабы еще не приписывать себя к любителям разговаривать самим с собой. Но кроме тишины он не получил ничего. Мужчине оставалось надеяться, что здравый рассудок не покинул его голову, и все это лишь отголосок усталости и расшатанных нервов. Капрал выглядел неважно, да и чувствовал себя так же, что подтвердил и Ирвин Смит, вышедший из угла и заметивший товарища: — Выглядишь паршиво. Что-то случилось? — Нет, я такой с рождения.       Привычные колкости капрала, и мужчина уже готов поверить, что с ним действительно все нормально. Однако, взгляд полный всепоглощающей ярости говорил сам за себя. — Опять солдаты взбаламутили? — Я бы предпочел, чтобы дело заключалось именно в этом, но когда что-либо происходило так, как я хочу? — Будем надеяться, что твоя проблема не столь велика, как ты думаешь. Тем не менее, сейчас я бы хотел обсудить с тобой кое-что. Не могу ручаться, что тебе понравится моя идея, но мне интересно узнать твое мнение. — Обязательно сейчас? Я бы предпочел отсидеться немного в тишине.       Легкая ухмылка тронула губы Смита. Оказывается, даже Леви способен «торговаться» с начальством, пренебрегая собственными замашками о манерности. — Это не займет много времени. Пара минут, и ты сможешь от меня отделаться.       Капрал закатил глаза: «Надеюсь, это „идея“ стоит того», — пронеслось у него в голове, прежде чем он сдвинулся с места.

***

      Когда массивная дубовая дверь закрылась, а Леви бесцеремонно уселся на кожаный диван, как на свой собственный, Ирвин приступил к самой сути их разговора; и начать он решил с того, что уже обсуждал ранее с другом: — Если ты не наврал насчет истории Крис, а она в свою очередь не придумала себе другую фамилию, то эта девушка действительно дочь Джорджа и Эмили. — Как я понимаю, ты еще не говорил с ней? — осведомился капрал томным голосом, предвкушая одни из самых скучных минут в его жизни. Крис не интересовала его настолько сильно, чтобы вновь поднимать разговор о ней. — Еще нет. Впрочем, я собирался это сделать, и как можно скорее. — Отлично. Но зачем ты позвал меня? Сомневаюсь, что ты хотел получить мое благословение для вашего разговора. — Почти, — как-то горько ухмыльнулся Смит, — я хочу оставить ее в стенах Легиона. Мне было интересно, что ты об этом думаешь.       Глаза капрала застыли в немом вопросе. Леви надеялся, что Ирвин выкинул неудачную попытку пошутить. Но как оказалось позднее, он был полон решимости сделать Найденную одной из рядовых. После данного объявления капрал начал приводить миллион доводов, почему это плохая идея и почему в данный момент главнокомандующий явно не дружит с головой. Одним из приведенных мужчиной аргументов послужил факт, что Крис даже с приводом не справится; а если ей все же это удаться, то та быстрее помрет влетев в дерево, нежели от пасти титанов. — Я подозревал, что твоя реакция будет именно такой. Но она дочь Элайна, и я просто напросто не могу отправить ее жить одной в незнакомом городе. Девочка слишком много пережила. — Конечно, и поэтому ты решил добродушно оставить ее здесь, дабы жизнь Найденной приобрела яркие краски в виде крови и органов рядовых на вылазке. Думаю, это совсем не доведет ее до маразма, и обязательно поможет забыть все черные полосы прошлого; ведь полное дерьмо будет ожидать впереди! — А ты предлагаешь отдать ее на попечительство правительству? — Эти каким боком связаны с ней? — Леви, она эмигрантка без единого родственника здесь, к тому же еще и несовершеннолетняя девушка. Такие люди автоматом попадают в руки графов или дворянинов на «опекунство» с разрешения короля. Тебе ли не знать, что произойдет с ней, окажись она в лапах одного их них. — Согласен. Но я так же знаю, что она абсолютно никчемна и бесполезна в бою. От нее не будет здесь никакого прока. А лишние рты нам не нужны. Мы и так еле собираем средства на очередную вылазку. — Так же, как и солдат, — перебил его Смит, — нам не помешают лишние бойцы.       Леви громко выдохнул. То ли Ирвин притворяется глухим, то ли он настолько вцепился в эту идею, что уже не способен ничего услышать. Капрал потер переносицу, собирая мысли в кучу так же отчаянно, как и попытки оправдать глупость товарища. Но и то и другое давалось ему с трудом.       Под конец, не способный приводить достойные аргументы, так как на любое слово Леви то и дело слышал исчерпывающие ответы вроде «Это моя обязанность», «Мой долг», «Она не сможет ужиться», он сдался. Не то, чтобы капрала это как-то волновало, но осознание того, что на его плечах появится еще один безрассудный солдат, вводило его в возмущение и мерехлюндию. Однако возможно ли переубедить барана, который упорно пытается проломить стену, свято веря, что она из тростинок, а не из бетона? Леви так не считал, при всем его уважении к Ирвину. — Дело твое, но позже не говори мне, что пожалел. — Не думаю, что ты услышишь это от меня, — мужчина чуть заметно улыбнулся. Пусть через силу, но капрал все же дал свое согласие. Это немного успокаивало, — я бы хотел, чтобы ты задержался еще ненадолго.       Леви посмотрел на товарища взглядом, который так и спрашивал: «На кой я тебе понадобился?». Но вместо полноценного ответа, капрала встретила лишь очередная выдавленная улыбка Смита, не предвещавшая ничего хорошего. Впрочем, мужчина давно привык к данному обстоятельству дел, и уже наперед знал, что сейчас должно произойти что-то, чему он не будет сердечно рад. Лишь поэтому Ирвин хранил молчание, предварительно зная, что капрал без доли стеснения мог встать и просто напросто покинуть кабинет.       Вот и сейчас, эта привычка напомнила о себе, когда дубовая дверь вновь раскрылась, и в комнату вошли две девушки. — Рядовая Аккерман, — громко произнесла черноволосая вместо приветствия, — Как вы и просили, я привела Крис Элайн.       За ее спиной стояла другая юница, по виду намного пугливее и скованнее, чем ее спутница. По крайней мере, так посчитал Ирвин, с любопытством оглядывая дочь Джорджа. Первое, что мужчина для себя подметил, это необычайное сходство Элайн с ее погибшей матерью: белые локоны, словно шелк, мягко обрамляли вытянутое лицо и плавно спускались на узкие плечи. Голубо-зеленые глаза, по оттенку больше напоминающие аквамарин, с нескрываемым любопытство рассматривали кабинет главнокомандующего, жадно исследуя каждую делать. Рост девушки был не большой, по крайней мере, Крис едва дотягивала до роста стоявшей рядом Аккерман. Руки и ноги были худыми и, как казалось, чрезмерно слабыми. Может на это повлияли последние события, а может девушка слишком нервничала, поэтому держалась неуверенно, будто вот-вот рухнет на пол. Телосложение тоже не хвасталось полнотой; и даже на время выданная форма, не могла скрыть всю худощавость фигуры.       Ирвин слегка улыбнулся, ненароком вспоминая, как в первый и последний раз случайно встретил Эмили среди торговых лавок города. И если бы не Джордж, стоявший рядом, наверное, никогда бы не понял, что это его жена. — Сэр, разрешите идти? , — вновь заговорившая девушка, вывела главнокомандующего из раздумий, напоминая зачем он всех тут собрал. — Нет, останься. Думаю, тебе тоже стоит послушать. — Я так не считаю, — вмешался капрал, до которого, наконец, дошло, для чего Ирвин его не отпускал, — рядовая Аккерман не имеет никого прямого или косвенного отношения к этой истории. — Тем не менее, я бы предпочла все же остаться, — противореча своим же словам, отозвалась Микаса. Ей дела не было, для чего вызвали Крис, и что тут происходит, но отказаться от возможности лишний раз позлить надоедливого коротышку, девушка физически не могла. — Ты же только что хотела свалить отсюда? Или я не прав? Так с чего вдруг такие перемены? — Вас, капрал, это не касается. — Опять не соблюдаешь манеры? Сколько еще раз я должен повторять, что… — Все, хватит! Я собрал вас не для того, чтобы выслушивать лишние споры и ругань. Это вы всегда успеете сделать за пределами моего кабинета.       Ирвин устало вздохнул; вражда между лучшим бойцом человечества и лучшей рядовой всегда его утомляла. Поначалу, он даже позволял себе повышать на них голос, но вскоре поняв, что это бесполезно, остановился на недоброжелательных взглядах и упреках. — Сэр, вы хотели меня видеть, — застенчиво отозвалась Крис, где-то за спиной Микасы. Видимо, даже она поняла насколько сложно приходится Ирвину, и что нужно сменить тему на более существенную. — Да. Можешь присесть на кресло. Микаса, ты тоже.       Но девушка лишь отрицательно помотала головой. Еще один способ поддеть Леви, посылая немой намек, понятный ему одному: «Я способна постоять, в отличие от вас. Все-таки возраст еще позволяет». — И так, я был наслышан от капрала Леви про твою семью. Они действительно сгорели? — начал главнокомандующий, упорно не замечая накаляющуюся атмосферу между двумя солдатами. — Да, сэр, это правда.       Далее последовала череда монологов Крис и нескончаемых вопросов Ирвина. Мужчина старался выудить больше информации о настоящих родителях Элайн, но оная почти ничего не знала. И лишь малая крупинка того, что юница могла рассказать, напоминала отдаленную истину о Джордже и Эмили. Абсолютно точно со знаниями Ирвина сходилась дата смерти ее родителей (в случае Крис, дата ее обнаружения) и случай с пожаром; остальное же было наглой ложью окружающих. Однако Смит не спешил выкладывать все карты на стол. Он решил сделать это постепенно: начиная с собственного рассказа о давнем приятеле и заканчивая трагичной смертью его семьи. Девушка внимательно слушала главнокомандующего, но все еще не понимая, что речь идет о ней самой. А последняя реплика Элайн, интересующейся о дальнейшей истории выжившей дочери, и вовсе отбила надежду Смита о том, что девушка сама все поймет. — Она выросла в другой семье. — И что с ней сейчас, вы не знаете? Вы не пробовали ее найти? А как она выглядит, вы догадываетесь? — Вполне, — кратко ответил мужчина, надеясь прервать нежданный поток вопросов. — Но, сэр, для чего вы мне все это рассказываете? И зачем позвали меня? Я не совсем могу уловить суть ваших действий. — Боюсь, даже он не способен на это, — вновь встрял Леви. Ему надоела игра в «кошки мышки», которую, как ему показалось, отчаянно вел Ирвин. Если уж принялся говорить, то пусть доводит дело до конца. А если не может, то капрал сам сделает это вместо него, — ты действительно не понимаешь, к чему были все эти разговоры?       Крис озадаченно перевела взгляд на Леви, осознавая, что вопрос принадлежал ей. По-видимому, она рассчитывала, что вскоре ответ появится сам собой или же его выдаст мужчина (девушка взаправду не знала, что от нее хотят), но напрягающая тишина настойчиво не хотела нарушаться. Моток головы из стороны в строну — все, что получил Леви спустя несколько минут. «Да она издевается. И Ирвин серьезно намерен сделать ее рядовой Развед корпуса? Она еще тупоголовей, чем Аккерман, так о чем вообще может идти речь?», — лицо капрала перекосилось в недовольной гримасе. — Ты остаешься здесь. Твоя «отправка» в город отменяется. Можешь хлопать в ладошки от радости, поздравляю, — как на исповеди отчеканил Леви. Ну уж нет, пусть Ирвин сам разбирается с этой историей. — Что? — неожиданно отозвались обе девушки. Только вот если голос одной был переполнен нескрываемой радостью, то у второй он скорее походил на предсмертный писк. — Вы шутите? Вы же не серьезно решили оставить ее здесь? — Ох, нет Аккерман, вполне себе серьезно. Так что к твоему превеликому сожалению или к дикой радости я сообщаю тебе о постоянной соседке. Можешь не стесняться, и выражать всю красочную бурю всепоглощающего восторга.       Издевается. Наверное, скоро в штаны наложит от эйфории, что сумел вывести девушку из себя за считанные секунды. А оная только и может, что злобно скалиться, едва сдерживая неумолимое желание набросится на начальника. — Она не способна пройти мимо жалкой кошки, здесь и речи идти не может об убийстве титанов!       Кажется, что рядовая и вовсе забыла о наличии Элайн, которая успела сменить глупую улыбку, на выражение наигранной обиды, мол: «Все я могу, не надо здесь наговаривать!». — Ну так ты ее научишь. Ты же спец по безрассудности (особенно, когда речь заходит о Йегере), сможешь показать самый быстрый и удобный способ подохнуть в пасти гиганта. Глядишь, твой талант «отключать мозг в самый неподходящий момент» и пригодиться. — Тогда данную роль я, пожалуй, уступлю вам, капрал. Думаю, никто не справится с этим лучше, чем… — Довольно! — не выдержал Смит, — мне кажется, или вы забыли, что главнокомандующий здесь я? К тому же, если мне не изменяет память, вы, капрал Леви, сами не были в восторге от моей идеи, так с чего вдруг полезли на рожон? А что касается тебя, Аккерман, то твое слово в стенах этого кабинета не должно быть высказано без моего разрешения. — Простите, сэр.       Девушка вновь выпрямилась, как на построении, вспоминая свое место. Единственное, что облегчало ее положение, это капрал, которому так же сделали серьезный упрек (стоит ли упоминать про гордость Леви, которая трещала по швам от внутреннего возмущения?).       Прошли лишние секунды, прежде чем все угомонились, и комната водворила спокойную атмосферу, в которой можно было продолжать говорить; что впрочем, и сделал Смит, в который раз обратившись к Найденной. Повторив слова Леви, он подтвердил данное объявление, заявив, что сам принял это решение. Не вдаваясь в подробности, мужчина кратко расписал, что теперь должна будет сделать Крис, дабы без проблем стать одной из солдат Разведки. Он не забыл упомянуть и про тренировки, которые она будет обязана посещать с этого дня (первые же начнутся сегодня вечером). Так же, обмолвившись о форме и добавив пару слов и о распорядке дня, главнокомандующий завлек в свою реплику и Микасу с Леви, отдав им отдельные поручения. Рядовую он попросил продолжить следить за Крис и помогать ей по мере возникновения проблем у последней, объясняя, что к чему. Капралу досталась более сложная задача, в качестве личного «тренера» на время. Не буду расписывать все негодование Леви и явный мандраж Крис о такой новости, скажу одно: оба были не слишком рады подобному.       Вставив еще несколько незначительных реплик, Смит вскоре разрешил всем идти, попутно успев обменяться с Элайн доброжелательными улыбками. Девушка заметно повеселела, и, кажется, вовсе забыла о странной истории Смита и об ее, в общем-то, предназначении (так же, как и сам Ирвин). Микасе с Леви он же дал краткое напутствие через строгий взгляд. Оба прочли в нем: «Вы же солдаты; прекратите уже ваши детские перебранки», и оба недовольно отвернулись.

***

      «Какого дьявола она творит? Неужели ее заносчивость и шило в заднице настолько велики, что затупляют последние капли рассудка? Однако легче предположить, что даже этих „капель“ уже не осталось. Иначе, она бы не посмела открывать рот перед главнокомандующим, тем более, переча мне — ее начальнику. Да еще и отчитали из-за нее, как сопливого мальчишку.       И после этого, я должен верить в то, что те бредовые записи написала она? Да в ее черепушку и мысли подобной не залетит; а если и залетит, то не найдет себе места из-за кричащего: „Йегер! Йегер! О, бедная задница Йегера! Спасите задницу Йегера!“. А я ведь действительно чуть не поверил в этот бред. Да тут младенцу станет понятно, что всю ту ересь придумала не она».       Леви неугомонно нарезал по своей комнате очередной круг, который наверняка был даже не сотым. Его бешенству не было придела, да и похоже, что до «финиша» еще далековато. Ведь, несмотря на то, что прошло три часа после «собрания» в кабинете Ирвина, а за окном уже как минут тридцать слышались возгласы тренирующихся солдат, мужчина никак не мог отделаться от гневных раздумий. И опять Аккерман. Опять несносная рядовая, которой так и хочется обвязать язык вокруг надменной физиономии. Но едва ли это могло помочь. Скорее у нее бы вырос второй рот на затылке, еще более дерзкий и упрямый, чем его предшественник.       Мужчина кинул косой взгляд на свой стол. Там, в ящике, до сих пор лежала жалкая бумажка — второй эпицентр его проблем (после Микасы). И на кой он его хранит? — мужчина сам не понимал. Да он вообще не был способен разобрать и половины всего произошедшего с ним за пару последних дней. Но что более странно, так это полное отсутствие желания окунаться в привычную ему работу. Леви решил пройтись. Может, освежив голову, он хоть как-то вернет мысли в привычное русло? Капрал слишком устал думать об одном и том же, хотя иные рассуждения никак не посещали его голову, как бы тот не старался перевести внутренний монолог на другую, более приятную тему. Так, покинув порог до тошноты надоевших четырех стен, мужчина медленно направился «покорять» просторы старых коридоров Легиона.       Ветхие скрипучие доски, еле освещаемое пространство (хоть поставь по десять свечек на метр квадратный, светлее ничуть не станет), гробовая тишина и лишь эхо от собственных шагов…все слишком непривычно. Когда в последний раз капрал позволял себе просто пройтись, без малейших задних мыслей о работе? Да, в общем-то, никогда. Вечно занят, вечно в делах и вечно довольный этим. Может, для кого-то подобный образ жизни покажется слишком скучным, однообразным и надоедливым, но Леви действительно все устраивало. Ему и так хватало нестабильности в составленных планах на вылазках; где, как бы четко ты не продумывал малейшую деталь, все всегда катится к черту. Хоть в лепешку расшибись, но шансы предугадать последствия каждой миссии равносильны шансам не утонуть в бушующем море (и то даже в последнем проценты могут повыситься).       Впрочем, в этот вечер, даже такие повседневные мысли для капрала были слишком утомительны. Пусть ненадолго, но он решил позволить себе выкинуть все проблемы его рутин, и просто пройтись. Без раздумий. Без задних мыслей. Тем не менее… когда у него это получалось?       Вот сейчас, идет он себе, никого не трогает. Про надоедливую до нельзя Аккерман и вовсе забыл; а на комнату ее наткнулся. Невзначай. Просто повернул в коридор, такой же, как и остальные, сделал пару шагов и остановился. Словно нарочно, дверь чей-то комнаты оказалась приоткрыта. Оглянулся, вернувшись в реальность; подметил, что раньше здесь проходил. И не один раз, а множество. За несколькими поворотами будет его кладовая со швабрами, ведрами, тряпками и другим инвентарем для борьбы с грязью. Это и объясняет его «тесное знакомство» с данным проходом. Но вот, к сожалению, ответа на вопрос: «Почему дверь не заперта», подобный факт ему не давал. Посему, Леви самому пришлось строить свои догадки и выводить замысловатые теории. Самый простой и объясняющий все довод говорил сам за себя: одна из двух девушек, которые сумели изрядно потрепать ему нервы, решила, что тренировки не так важны и их с легкостью можно пропустить. И если Леви верил, что Микаса никак и никогда не оставит своего брата без ее надзора, то вот насчет Крис он сомневался. Отчего, капрал, приготовив тираду на тему «Почему нельзя пропускать тренировки, особенно маленьким, никчемным девочкам», полностью распахнул дверь комнаты и уверенно шагнул внутрь.       Отлично. Это он сделал, но как поступать дальше, если в комнате не было никого? Леви даже не подумал о том, что помещение могли просто напросто не закрыть, если учесть, что девушки были в состоянии пропустить начало тренировки; к примеру, обсуждая негодование Микасы к Леви (в чем сам мужчина, почему-то, был уверен без сомнений). Капрал тяжело вздохнул. Он не понимал чему расстроился больше: тому, что великолепно-составленный выговор, так и останется не услышанным или же, что все попытки «просвежиться» вновь вернулись к рядовой. Снова глубокий вздох. «Спокойно». Выдох. «Все хорошо». Вздох. «Я абсолютно спокоен». Выдох.       Секунда, и коридор оглушил удар грубо закрывшейся двери. А дальше последовал медленный и протяжный скрип оной, которая столкнувшись с дверным проемом, пожелала вернуться в «открытое» положение. Леви бросил тяжкий взгляд вглубь помещения. Было темно, но это не помешало, бегло обводя глазами простую обстановку, подметить книжку на одной из постели. Блокнот. Блокнот, который Микаса всюду таскала с собой, сейчас был небрежно брошен, забыт. Капрал прищурился, словно над чем-то раздумывая; а дальше, осторожно, будто крадясь, вошел внутрь комнаты.       Блокнот манил. Действительно тянул к себе, и если бы он мог говорить, то точно бы произнес: «Прочти меня». Лишь одно действие отделяло капрала от раскрытия загадки потерянного листка и внутреннего мира неуправляемой рядовой. Леви замер над кроватью, испепеляя взглядом маленькую книжку. «Значит здесь она все время что-то чирикала? И что же ты туда записывала, Аккерман? Любовные признания Йегеру? Рассуждения о Легионе? Хотя нет, все это мелочно. Скорее мнение обо мне, которое ты так и не сможешь высказать.       Нашла куда девать свой гнев, вот только мозгов от этого не прибавилось. Однако… может твои „сочинения“ помогут мне понять хотя бы часть твоего отбитого разума? По крайней мере, в другой раз не придется тратить свои силы на глупые споры с тобой». Капрал аккуратно поднял блокнот. Вертя его в руках, мужчина долго не решался открыть его. Все же совать нос в чужие дела, а уж тем более в чужой разум, не в его компетенции. Но разве можно устоять перед соблазном поковыряться в мозгу у подчиненной, к тому же, такой несуразной, как Микаса? Нет.       Последние «аргументы против»… превышающие по количеству и по весомости «аргументы за»… и… Леви одним движением открывает «хранилище» мыслей.       Тысяча строчек. Миллион слов. Аккуратно написанные предложения разливаются по страницам блокнота. Мужчина невольно подмечает знакомый почерк, и уже забыв о его любимых правилах морали, погружается в написанные тексты.

«…Сегодня вновь была вылазка. Титанов оказалось куда больше, чем мы предполагали. Естественно, это повлияло и на количество погибших с ранеными. В сумме, потери были в два раза больше. Думаю, это впервые за все мое время в Легионе, когда я видела столько крови. Радует только то, что Эрен в порядке. На этот раз его не делали мишенью для титанов или не заставляли лезть в эпицентр драки. Что не скажешь обо мне. Не знаю каким образом, но я была замешана в гущу всех событий вылазки, хоть на чудо и отделалось пару ссадинами и царапинами…»

«…Снова проливной дождь. Нас даже на построение не выводили, не то, чтобы на тренировки. Не думаю, что главнокомандующие смогут чему-нибудь нас научить, если заставляют оставаться внутри Легиона. К тому же, бесконечная уборка уже давно надоела каждому солдату, включая меня…»

«…Эрена вновь увели на опыты. Неужели так важно каждый раз заставлять его превращаться в титана и доводить до полусмерти? Пусть это и для „блага“, но тем не менее, порой меня все же выводит майор Ханжи, со своими безумными идеями. Хотела бы я взглянуть на ее реакцию, будь бы вместо Эрена кто-то из ее родственников или она сама. Хотя, по сути, не думаю, что это как-то бы повлияло на ее поехавший внутренний мир. Иногда я задаюсь вопросом, если ли вообще в Легионе здравомыслящие командиры? Одни только и делают, что заботятся о проклятых титанах, другие думают, как же натренировать нас до обморочного состояния. Находятся и те, кто даже в самое неблагоприятное время не забывают про чистоту всего разведкорпуса. И пусть завтра нам пришлось бы отправиться на вылазку или идти сражаться, уборку никто отменять не станет. Временами, я жалею, что не остановила Эрена с его безумной идеей поступать сюда, но с другой стороны, смогла ли я убедить бы его в том, что месть — это не смысл жизни, а титаны — не то, на что следует тратить и без того короткое время?..»

      Мужчина жадно прогладывал строчку за строчкой, внимательно изучая их, и пытаясь найти хоть какой-нибудь предлог, что бы заявить: «Это писала не она». В его голове все смешалось, и капрал чувствовал, что его мировоззрение переворачивается вверх дном. Точнее взгляды на Микасу медленно испаряются, попутно махая ручкой и напевая: «Прощай, здравый рассудок капрала, прощай!». Да, мужчина действительно начал сходить с ума (по крайней мере, так ему казалось). Он просто не понимал, как в чрезмерно грубой, неуважительной и холодной девушке, могут размещаться подобные рассуждения. Леви вторично углубился в блокнот. Но чем больше строчек он читал, тем меньше понимал сущность рядовой (а ведь хотел, наоборот, разобраться в ней).       И лишь Богу известно, сколько бы еще мужчина простоял в комнате, переваривая прочитанное; но внезапные приближающиеся шаги из коридора, тут же заставили последнего вернуться на землю. Мигом положив блокнот на прежнее место, капрал поспешил покинуть помещение. Хотя здесь ему не подфартило, поскольку Леви все-таки застукали. Благо разоблачителем сия момента оказалась Ханжи, случайно проходившая мимо.       Удивленная таким событием, а конкретнее: капралом, чуть ли не выбегающим из комнаты, Зоэ приостановилась. Любопытство прожигало насквозь, и женщина без доли смущения (что так характерно для нее) задала вполне логичный вопрос, присущий данным ситуациям: — И что же мы, интересно знать, делали в комнате Микасы?       Если часами ранее капрал мог смело именовать себя идиотом, то сейчас он был готов выражаться пожестче. — С каких пор я должен отчитываться перед тобой? — язвит. Все же есть здесь что-то нечистое. — Ну, знаешь ли, выходить из комнат рядовых, которые находятся на тренировке (и ты об этом прекрасно уведомлен), более чем странно. — Дверь была открыта, и я подумал, что кто-то из них решил пренебречь тренировками. Но оказалось, что они лишь забыли запереть комнату. Теперь допрос окончен?       Не дожидаясь ответа, Леви поспешил удалиться, дабы Зоэ не пристала к нему с попытками выудить больше информации. О том, что она все еще его подозревает, капралу думать не хотелось. Единственное, что его волновало — это рядовая, которая, по-видимому, не так проста, как кажется.