Тень

Десять лет спустя…

В просторной бальной зале собралось почти все высшее британское общество. День рождения герцога Бетсворта отмечалось с размахом достойным королей. Те, кто были приглашены — верхушка английской аристократии, элита британского мира, сильные мира сего, по мановению руки, которых решались людские судьбы. Столы ломились от угощений, бокалы с игристым вином блестели в свете хрусталя, а оркестр играл спокойную мелодию, которая не мешала разговаривать собравшимся людям. В зал вошел высокий стройный молодой человек. Белый костюм с черной сорочкой прекрасно оттенял бледную кожу. Даже черная, словно ночь повязка на глазу нисколько не портила впечатление, а наоборот предавала какую-то тайну и загадочность мужчине. Обворожительная улыбка доставалась каждому, кто попадался на пути Сиэля. От томного взгляда его женщины смущались, а некоторые мужчины готовы были следовать за ним на край света, чтобы обладать такой красотой. Изящным движением руки Сиэль взял бокал с вином у официанта и прошелся, ища виновника торжества. — Какие люди почтили нас своим присутствием! — воскликнул мужчина лет тридцати. Серый, словно сталь взгляд, впился в Сиэля, будто в долгожданную добычу. Так смотрит удав на кролика, перед тем как поглотить его. — Ваша Светлость, — поприветствовал мужчину граф и склонил голову. — Приношу глубокие извинения за опоздание. Не хотел оскорбить вас. И примите мои поздравления с днем рождения. — Сколько формальности в твоих словах, мой дорогой Сиэль. Этим ты оскорбляешь меня больше, чем твое опоздание на столь великолепный праздник. Мужчина ухмыльнулся и крепко прижал Сиэля к своей груди. — А в твоих — патетики. Оставим пустое. Я только вернулся из длительной поездки и поспешил сюда. Так что я бы не отказался от чашечки чая и уютного кресла в твоей библиотеке, чем быть в окружении толпы и спиртного. — Все что пожелаешь. Ты ведь знаешь, что я не могу тебе ни в чем отказать. — Знаю, — ухмыльнулся Сиэль. Легкие движения по спине чуть расслабляли, и не давали упасть прямо в зале от усталости. Ренсом Бетсворт любил Сиэля Фаномхайва. Так любил, что прощал ему все: вереницу любовников и любовниц, капризы, обиду и гнев. Закрывал глаза на все, что иногда вытворял этот чертенок. Хотя может ли он ревновать? У него, Ренсома, была супруга, и такая же вереница любовников. Но Сиэль — это кто-то особенный. Кого не хочется терять, а наоборот оберегать и любить. Он кажется таким хрупким, таким прекрасным и недосягаемым, но иногда слова Сиэля жалили Ренсома, словно рой ос. Он умел делать больно, а иногда ему казалось, что и любил. Бывало в глазах Сиэля проскальзывала животная жестокость. За маской благородного дворянина скрывался дьявол. Никто не хотел быть врагом Цепного пса королевы. В свои двадцать лет Сиэль обладал твердой репутацией, завидным положением и любовью, да и что говорить — завистью окружающих. Многие хотели бы оказаться рядом с ним, но молодой граф не женился, да и продолжительных отношений у него ни с кем не было. Исключением оказался Ренсом. То ли Сиэль действительно полюбил Бетсворта, то ли ему было просто удобно с ним, герцог не знал. Но всей душой надеялся на первое, и мечтал, чтобы его чувства были взаимными. Но за фальшивыми улыбками, которые расточал граф, или за непроницаемым лицом, когда тот был на задании, невозможно было понять о чем он думает. Даже в постели Сиэль оставался чужим и чуточку недосягаемым. Ренсом всегда называл его «мой ангел», на что Сиэль кривил губы в ухмылке и приподнимал бровь, будто спрашивая: «да ну?». Но Сиэль не знал, что Ренсом думал о падшем ангеле, который спустился на эту грешную землю, в объятия герцога, для того чтобы его любили и боготворили. Ренсом махнул рукой, кого-то подзывая, и перевел взгляд лучистых глаз на Сиэля, отпуская его из крепкого объятия. — Мой слуга тебя проводит и приготовит чай. Я зайду позже. Ты же понимаешь, что я не могу оставить гостей. — Конечно, — кивнул Сиэль и пригубил вина. — Вызывали, Ваша светлость? Ровный бархатный голос нельзя было спутать ни с чем. Сиэль резко обернулся, а бокал выскользнул из рук. — Ты?

***

— Сиэль? — Простите, я сейчас всё уберу, — пробормотал слуга и скрылся из виду. — Сиэль, — еще раз позвал Ренсом, вглядываясь в замершего мужчину. — Что с тобой? Ты словно призрака увидел. — Прости, ничего. Устал, видимо, с дороги. — Конечно. Пойдем, тогда я тебя провожу, пока Лемюэль наведет порядок и приготовит чай. — Я не видел этого слугу раньше в твоем доме. Когда он появился? — С месяц назад. Супруге хотелось мне досадить, наняв смазливого на мордашку слугу. Он неуклюж и порывист, но чай делает превосходный. — Ты говоришь так, что тебя не понять: то ли ты недоволен им, то ли он тебе нравится… — Прошу прощения, — в дверь пару раз стукнули и открыли. — Я приготовил чай. Приятные бархатные нотки голоса услаждали слух Сиэля. Как же давно он не слышал этого голоса, бесподобных интонаций. Сиэль думал, что сорвется прямо здесь. Обнимет, прижмет к себе сильно-сильно пропавшего дворецкого, а потом выскажет ему все: о той боли, что он причинил, о той тоске по нему, о невыносимом желании быть с ним до конца, и стукнет пару раз, может быть, даже кнутом. Да, чтоб неповадно было исчезать и оставлять его одного. Слуга аккуратно, выверенными движениями разлили чай по чашкам, и поднес хозяину и его гостю. — Эрл Грей? — хмыкнул Сиэль, вдыхая насыщенный аромат, смотря при этом на слугу. — Так точно, милорд. Вы чем — то недовольны? На безупречном лице слуги появилось вопросительное выражение. Идеально очерченные темные брови приподнялись, а губы сжались в тонкую линию. Весь его вид выражал покорность и принятие судьбы. Это не шло ему. Это не шло Себастьяну. Но это был он. Его Себастьян. Чертов демон — дворецкий.

***

— Прости, но я покину тебя. Не позволительно оставлять гостей одних. Не скучай, — Ренсом резво соскочил с кресла, чмокнул Сиэля в макушку и вышел за дверь. Слуга остался стоять у двери, смотря куда угодно, но только не на Сиэля. А Сиэль наоборот не спускал глаз с Себастьяна и наслаждался восхитительным чаем. — Подойди, — сказал граф. Лемюэль вздрогнул, перевел взгляд на господина и сделал несколько неуверенных шагов. — Что ты там копаешься! — рявкнул Сиэль теряя терпение. Слуга чуть ли не бегом кинулся к гостю, но запнулся за ковер и рухнул на пол. Когда Лемюэль открыл глаза, зажмуренные от страха и испуга, то увидел перед собой пару начищенных ботинок. — А Ренсом не соврал, когда сказал, то ты неуклюжий, — хмыкнул Сиэль. — Поднимись, не подобает слуге валяться на полу, как какой-то бродяжке, перед гостем хозяина. — Простите, милорд. Лемюэль поднялся и опустил взгляд в пол. Руки его дрожали, а на бледных щеках проступил лихорадочный румянец. Сиэлю даже казалось, что слуга сейчас расплачется. Но это же абсурд! Его дворецкий не плачет, не дрожит, и уж тем более не краснеет. — Ты изменился, Себастьян, — проговорил Сиэль, обходя слугу по кругу. — Где ты пропадал столько времени? — Я не понимаю о чем вы говорите, господин, — ответил слуга, смотря в глаза остановившемуся напротив Сиэлю. — Моё имя Лемюэль Хадсон. Я всю жизнь прожил в Билбери. В Лондоне нахожусь чуть больше месяца. Я впервые вас вижу и не знаю никакого господина Себастьяна. Сиэль всматривался в лицо слуги и не мог поверить, что тот говорит. Как такое возможно? Какой к черту Лемюэль? Сиэль думал, что Себастьян искусно претворяется при Ренсоме, но этот… видимо и правда его не знает. Что за чушь, черт возьми! Как может существовать точная копия его демона? Смех рвался наружу, застревал в горле. Истерика подступала волнами. Накатывала валом, не давая вздохнуть. Глаза болели, а руки судорожно сжимались в кулаки. Хотелось крушить, ломать, убивать. Хотелось закрыть глаза и забыть обо всем. Хотелось умереть и не видеть крушения надежд. Сиэль затрясся и повалился на колени. — Что… Слуга еле успел подхватить его, но без толку, а упал рядом с ним. Сиэль схватился за фрак Лемюэля и безумным взглядом уставился на него. Под черной повязкой закрывавшей изуродованный глаз пульсировал жар, было чувство, что в глазницу заливают раскаленное железо. Сиэль впился в губы слуги, остервенело терзая их. Он хотел передать всю боль охватившую его, сумасшествие с каждым днем подступавшее все ближе и ближе. Лемюэль замер каменной глыбой, никак не реагируя и не отвечая на поцелуй. Фантомхайв резко отстранился и оттолкнул слугу. — Убирайся, — прохрипел он. — Господин? — Пошел вон! — крикнул граф, смотря на быстро поднимающегося и поклонившегося слугу. Когда дверь захлопнулась, Сиэль позволил себе расслабиться: и разбить пару чашек о стену, с отчаянием потереть красные сухи глаза и неподобающе развалиться на диване. — К черту всё!

***

Сиэля разбудил негромкий стук в дверь. Рядом кто-то закопошился, простонал и выдал пару ругательств, и все-таки разрешил войти в комнату. — Просыпайся, Сиэль, — за словами последовали нежные поглаживания по спине и поцелуй в лопатку. Граф сонно проморгался и увидел перед собой тяжелые золотые портьеры. Его всегда раздражал вкус Ренсома. Слишком вычурно, ляписто и искусственно. Всего было слишком. Но не было души. Он смутно помнил как попал в комнату герцога. То ли сам пришел, то ли его принесли… Уставший, после долгой дороги, да и выпитое вино сделали свое дело. — Ваша светлость, ваш утренний чай, — произнес до боли знакомый голос. Сиэлю ужасно не хотелось поворачиваться и смотреть на своего — своего ли? — дворецкого. О, он отчетливо помнил, что вчера произошло в библиотеке. И нет, ему не было стыдно за свое поведение. С чего бы? Просто что-то неприятное, противное поселилось в душе. — Сиэль, хватит спать, просыпайся. Ренсом свободной от чашки рукой залез под одеяло и огладил ягодицу Сиэля. Нежные поглаживания возбуждали настолько, что граф невольно подался назад и застонал. Ренсом поставил чашку на тумбу и разгоряченной плотью прижался к Сиэлю. — Ты меня так возбуждаешь, что я не смогу сдержаться, — прошептал герцог на ухо Сиэлю. Руки его блуждали по чувственным местам графа, зная где нужно надавить, а где слегка провести кончиками пальцев, чтобы еще больше раздразнить. Ему всегда нравилась длинная прелюдия, когда партнер уже изнемогает от желания и просит взять его. С Сиэлем такое проходило не часто, но сегодня получалось просто прекрасно. Граф заводился с полуоборота. Хотел еще больше ласки и любви. Когда Сиэль повернул голову к двери, то увидел Лемюэля. Лучше бы он не смотрел. Слуга украдкой посматривал на них, щеки его горели в смущении, а в глазах проскальзывала какая-то эмоция, которую граф так и не смог разобрать. — Почему ты еще здесь? — спросил Сиэль. — Нравится подглядывать за хозяином? — Нет, милорд, — тихо ответил слуга. — Тогда выйди и не заходи без дозволения, — приказал граф. — Ты же знаешь, как я не люблю когда за нами наблюдают, — сказал он Ренсому и фыркнул, когда тот прошелся языком по ребрам. — А я наоборот — люблю, — мурлыкнул герцог. — Но ради тебя, что только не сделаешь… Лемюэль, ты свободен. Я позову, когда понадобишься, а пока ступай, не смущай моего дорогого гостя. Лемюэль поклонился и быстро вышел из комнаты. — Я люблю тебя, Сиэль. Люблю больше жизни. Сиэль только простонал в ответ, когда рука Ренсома обхватила член.

***

— Адель, дорогая, приветствую! Сиэль благодушно улыбнулся и поцеловал протянутую руку. Женщина застенчиво улыбнулась, прикрывая пухлые алые губы веером. Темные волосы были заплетены в высокую прическу, открывая ладный изгиб шеи. Адель, герцогиня Бетсворт выражала собой аристократизм до кончиков ногтей. Отчего же Ренсом так и не смог полюбить эту восхитительную женщину? Сиэль даже одно время сам присматривался к ней. После скандального разрыва помолвки с Элизабет Мидфорд граф не хотел видеть ни одной женщины. Но поняв, что душа пока еще на неопределенное время останется на месте, то стал задумываться о наследнике, надеясь, что род Фантомхайв не прервется. Но пока Сиэль так и оставался один и, ни о какой женитьбе речи не шло. За накрытым столом уже сидел Ренсом и томно улыбался. Видимо, вспоминая утренние забавы. — Как прошла поездка, милорд? — хрустальным голоском спросила Адель. — Весьма отвратительно, смею сказать, мадам. Индия — ужасная страна. Кругом сплошное невежество. Если бы не её богатые ресурсы, то не думаю, что она понадобилась бы Короне. Но дела на фабрике и в магазинах идут гладко. Мне не на что жаловаться, — Сиэль улыбнулся и отпил из бокала вина. — А как же тот принц? Как же его зовут?.. Ты еще пару лет назад нас познакомил. — Принц Сома. — Да, точно. Его манеры, конечно, оставляют желать лучшего, но выглядел он не настолько отсталым. — Ренсом, — сказал Сиэль, — не забывай, что принц Сома почти десять лет прожил в Лондоне. Тем более он из правящей касты, что все же накладывает свой отпечаток. — Интересный молодой человек, этот принц, — произнесла Адель. — Но все же он индиец, и останется им, где бы не жил, — добавила она и сморщила свой прелестный носик. Сиэль на это только улыбнулся. — Но наши соотечественники там неплохо устроились. Майор Берк получил за военные заслуги плантацию, денежное вознаграждение и полный дом прислуги. Хотя он, так же как и ты не любит эту страну. Разумеется, он сказал это покрепче, но при даме не будем, — Ренсом улыбнулся и подмигнул супруге. — Лемюэль, подай чай. — Слушаюсь, ваша светлость. Лемюэль поклонился и приступил к завариванию чая. Сиэль внимательно наблюдал за движениями слуги. Длинные пальцы, закрытые белыми перчатками, проворно отсчитали количество ложек, заварили чай и перевернули песочные часики. Все в точности как делал Себастьян. Сиэль прикрыл глаза. Господи боже, да что же это? Это не Себастьян! Это не его демон! Это посторонний человек, никак не связанный ни с Себастьяном, ни с самим Сиэлем. Но, черт возьми, он будет принадлежать ему! Или он не Сиэль Фантомхайв. Когда Лемюэль подавал чай, то невзначай коснулся руки Сиэля. Граф дернулся, будто его ударили током. Все. Хватит. — Ренсом, у тебя такой замечательный слуга… — Лемюэль? Разве? Большей недотепы свет не видывал, — хохотнул герцог. — Я не закончил, — произнес Сиэль со сталью в голосе, но тут же улыбнулся, хотя в глазу, не скрытому повязкой, отразился холод. Ренсом нахмурился и перевел взгляд на любовника. — Так вот, ты не мог бы отдать мне Лемюэля? — Но зачем он тебе? — еще больше нахмурился Ренсом и уже перевел взгляд на слугу. В глазах его появилось угрожающее выражение. — Танака уже слишком стар, а человека с улицы брать… сам понимаешь. Сейчас сложно найти надежных работников. А проработавшей здесь прислуге, ваша светлость, я могу доверять. Тем более с моей работой необходимы идеально выполняющие приказ люди. — Хмм… прости Сиэль, но его нанимала моя дражайшая супруга. Лемюэль нечитаемым взглядом смотрел на господ. И так бледный, он побледнел еще больше, а руки его задрожали, то ли от обиды, то ли от гнева, что так решают его судьбу. — Мне все равно, — пожала плечиком Адель. — У него кроме чая ничего не получается. Зачем такой тебе? Лицо миссис Адель выражало непонимание, вместе с безразличием. Её не интересовала судьба слуги. Пусть хоть к чертям катиться. Зачем она его нанимала — он не выполнил, а проку от него никакого. — Что скажешь, Лемюэль? — спросил Ренсом. — Пойдешь служить к графу Фантомхайву? — Я… я… — слуга еще больше побледнел и стал заикаться. — Как прикажет, ваша светлость. Лемюэль, наконец, взял себя в руки и посмотрел на графа. А Сиэль с ухмылкой посмотрел на слугу. — Ну раз так… — Спасибо, Ренсом.

***

По приезду в поместье Сиэль думал, что никого не увидит, и, по крайней мере, освободит пару дней от всяких дел. Но только переступив порог Танака предупредил, что в малой гостиной его ожидает Эдвард Мидфорд, а следом протянул письмо. — Черт возьми, что Мидфорду понадобилось? Пройдя холл, Сиэль свернул налево и прошел длинный коридор, увешанный полотнами именитых мастеров. Широкие окна пропускали солнечный свет, отражающийся от люстр, золоченых рам и ваз, под ногами графа играли разноцветные блики. Танака открыл дверь перед графом и пропустил в комнату. Убранство малой гостиной было выдержано в зеленоватых оттенках. Цветы в вазонах меняли каждый день. Независимо от времени года, здесь всегда сохранялось лето. — Здравствуй, Эдвард, — поздоровался Сиэль, стаскивая с рук перчатки. — С чем пожаловал? Отношения между Сиэлем и Эдвардом претерпевали множество изменений. От безразличия до дружеской, а затем и холодной ненависти. Последнее относилось к тому периоду, когда Сиэль порвал с Лиззи. Тогда казалось, что Мидфорд вызовет его на дуэль. Чего не произошло. К счастью. Боевые навыки Сиэля мало изменились за десять лет. — Здравствуй, — качнул головой Эдвард. — Как поездка? — Отвратительно, — Сиэль поморщился. — Дальше. — Я пришел к тебе по важному делу, — Эдвард холодно посмотрел, — Элизабет пропала. — Опять? — Сиэль закатил глаза. — Куда на этот раз? В Париж, а может быть в Милан? — Это не шутки, Сиэль! — А я и не шучу! — рыкнул граф. — Сколько раз пропадала эта взбалмошная девчонка? Она не отчитывалась ни передо мной, ни, что крайне важно, перед родными. В прошлый раз её унесло во Францию, в позапрошлый — в какую-то деревушку на окраине Англии. Сколько мне еще искать её? Пусть этим займется Скотланд — Ярд. И лучше следи за своей обожаемой сестрой. Эдвард в гневе соскочил с кресла, и навис над Сиэлем вольготно устроившемся на диване. — Ты поможешь её найти! — крикнул он. — И не подумаю, — хмыкнул Сиэль, дернув бровью. — Мерзавец! — Это все что ты хотел мне сообщить? Эдвард стоял тяжело дыша, буравя стену ненавидящим взглядом. — Если все, то мне пора, — Сиэль поднялся с дивана. — Её нет уже две недели, — прошептал Мидфорд. — Мы за неё беспокоимся. — Если будет время, — тяжело вздохнул Сиэль, — проверю по своим каналам, — и захлопнул за собой дверь. Стала подкатывать мигрень. Зрение затуманивалось, а каждый шаг отдавался болью где-то в затылке. Пока Сиэль шел до кабинета, массировал переносицу. Глаз со шрамом болел, будто его дергали за нитки желая выдрать. Сиэль не видел печати уже десять лет. И не знал, хотел ли вновь её увидеть. Мысли о Себастьяне, о Элизабет, о Ренсоме, о насущных делах компании никак не хотели покидать уставшую голову. Зайдя в кабинет, Сиэль кинул письмо на стол и прошел к бару. Нужно выпить. И чем крепче, тем лучше. Виски тридцатилетней выдержки подойдут как нельзя лучше. Плеснув в стакан спиртное, Сиэль прошел к креслу и с наслаждением упал в него. Отпив немного, граф поставил стакан на стол и взял письмо. «Сиэль, нужна твоя помощь. Ф. Аберлайн» — Черт возьми, — прошипел граф.