Тень

Сиэль потянулся на кровати, когда дворецкий распахнул тяжелые занавески, пуская утреннее солнце в комнату. — Доброе утро, господин. — Себа… Лемюэль? Сиэль очень удивился, когда к нему в комнату пожаловал новый слуга. Как-то он уже разучился видеть у себя в комнате Себастьяна. Вернее, Лемюэля. Сходство и правда поразительное. Тело, рост, взгляд, даже, черт возьми, костюм, всё было как прежде. — Сегодня на завтрак пудинг, лепешки, овсянка, сэр, и Эрл Грей. Проговорил Лемюэль опешившему Сиэлю, заваривая при этом чай. Божественный аромат крепкого чая разлился по комнате, пробуждая полностью ото сна. Сиэль медленно сел на кровати, принимая чашку, заворожено наблюдая за слугой. Легкой походкой Лемюэль направился к гардеробу. — Что желаете сегодня надеть, господин? Сиэль бросил взгляд за окно. По небу проплывали облака, не закрывая синеву. Птицы пели, приветствуя новый день, а ветер аккуратно гладил листву. — Синий, — сказал лорд. Лемюэль достал темно синий костюм и прошел к господину. Сиэль с интересом ожидал следующих действий слуги. Будет ли он его одевать, или просто положит костюм на кровать, чтобы хозяин сам оделся? Но Хадсон остановился напротив господина, забрал чашку, поставил её на столик и приготовился надевать рубашку на господина. Сиэль вытянул руки, а Лемюэль проворно и ладно надел рубашку. Сиэль уже и забыл, когда его одевает слуга. Мягкая, гладкая ткань коснулась кожи, вызывая странное возбуждение. Когда Лемюэль взял брюки, то невольно покраснел. Руки его плохо слушались. Кое-как справившись с учащенным дыханием, Лемюэль осторожно стал надевать штаны на господина. Аккуратные, так не похожи на мужские, ступни, словно просили, чтобы к ним прикоснулись в невинном поцелуе, а алебастровая кожа жаждала прикосновений. Лемюэль с трудом себя сдерживал от случайных и неловких движений. Нервировал его еще взгляд господина непрерывно следящий за ним. Сиэль словно наслаждался стеснительным дворецким. Его неловкие движения, распаляли желание графа еще больше. Он держался из последних сил. И старался думать о чем-то менее сексуальном, нежели ласки слуги. Когда граф встал с кровати, чтобы Лемюэль смог застегнуть пуговицы на брюках, то Лемюэль еще больше покраснел, а граф хмыкнул. — Что же ты, Лемюэль, — проговорил граф, когда слуга остановился, — продолжай. Я же не могу выйти из комнаты с расстегнутой ширинкой. Лемюэль проглотил комок в горле. Справившись с собой, слуга быстро застегнул пуговицы и поднялся с колен. — Можешь идти, — сказал Сиэль. — Подашь завтрак в мой кабинет. — Слушаюсь, мой лорд, — поклонился Лемюэль и поспешно вышел за дверь.

***

Время до полудня проходило за обычными делами: разобрать отчеты от магазинов, написать несколько писем партнерам и управляющим в филиалах, изучить договор и проверить нового партнера по бизнесу. Сиэль раздавал распоряжения Танаке, за которым хвостом ходил Лемюэль. Его нерасторопность и неуклюжесть временами пропадала удивительным образом. Он мог в одно время запнуться на ровном месте, а потом плавно идти с подносом в руках, не пролив при этом ни капли из чашки. Сиэль наблюдал краем глаза разительные перемены в поведении слуги и всё больше удивлялся. Хоть Сиэль и пытался провести четкую грань между Лемюэлем и Себастьяном, но это иногда не получалось. Если Лемюэль представлялся криворуким растяпой, то Себастьян был идеален во всём. Вот как сейчас, когда он нес маленький серебряный поднос. Плечи расправлены, походка прямая и ровная, а на губах застыла полуулыбка. Вспоминался Себастьян. «Хватит, черт возьми!» — рявкнул на себя Сиэль и уткнулся в бумаги. — Господин, вам пришло письмо от герцога Бетсворта. — Слишком рано, — хмыкнул Сиэль и протянул руку за письмом. Со вздохом, преисполненном усталостью, а может даже и разочарованием, граф вскрыл конверт. Белоснежная бумага была исписана каллиграфическим почерком. Как и ожидал Сиэль Ренсом интересовался слугой, и возможностью встретиться в пятницу. Быстро написав ответ, Сиэль протянул письмо Лемюэлю. — Отправь ближе к вечеру. — Слушаюсь, мой лорд. — А сейчас приготовь мне чай и что-нибудь сладкого. — Не стоит перед обедом портить аппетит, господин. — Ты опять?! — Простите? Сиэль чертыхнулся. Сколько можно вспоминать былое. Себастьяна куда-то черт унес. А перед ним стоит Лемюэль, пусть и похожий, но совершенно другой. Человек, что крайне важно. — Ничего, — мотнул головой Сиэль. — Можешь идти. Сиэль устало откинулся на спинку кресла. Такая двойственность в душе доводила его до бессильной ярости. Но ярости на что? Или может — на кого? Ведь он сам увел Лемюэля у своего любовника. Еще не хватало, чтобы Ренсом затащил в койку Хадсона. От подобной мысли Сиэля передернуло. Он не хотел думать, что у Лемюэля мог кто-то быть. А Ренсом просто не успел. Хотя у Сиэля не было пока всей информации, но даже мысль что Лемюэля кто-то ласкает, раздражала Сиэля до зубного скрежета. От неприятных дум, отвлек стук в дверь. — Войди, — сказал он, прикрывая глаза. — Вам письмо, господин, — сказал Танака, протягивая конверт. — От господина Риддла. — Уже? Не ожидал, что он так быстро справится. По мере прочтения Сиэль все больше хмурился. Его теория о происхождении Лемюэля терпела крах. Но все равно интуиции просто вопила: «Не верь!» Но Сиэль и сам прекрасно понимал, что верить кому бы то ни было — самая крайняя мера, которая может существовать. Даже верный демон предал и канул в небытие, что уж говорить о простых смертных, чьи дурные и отвратительные мысли чуть ли не на лице написаны. Этот прогнивший мир состоит из таких же прогнивщих людей, которые с алчущим блеском в глазах мечтают о власти, которой у них никогда не будет. Их загребущие руки пытаются схватить недоступное, не предназначенное для них. В этом мире главное — жизнь, за которую нужно крепко держаться, но видимо, многим это не дано понять. Хоть и оставались сомнения, но информации Риддла стоило верить.

***

Она бежала, бежала и бежала. Тропинка петляла в густом лесу. Ветви мелких кустов драли платье, царапали нежную кожу рук и лица. Туфли она потеряла несколько ярдов назад. Ступни уже стерты в кровь. Но понимание, что остановка, хоть небольшая передышка, которая так нужна, может означать смерть, гнала девушку вперед. Когда-то светлые, ухоженные волосы, превратились в грязный, пыльный колтун. Слезы безысходности текли по милому лицу. Преследователь наступал на пятки. А дыхания и сил больше не хватало. Перед глазами появилась черная пелена. — Сиэль…

***

— Сиэль! В кабинет ворвался запыхавшийся инспектор Аберлайн. Лемюэль следовал за ним с растерянным взглядом. — Что случилось, Фред? — Я торопился как мог, а теперь даже не знаю как тебе рассказать. Сиэль приподнял бровь, отложил документы, которые до этого читал и скрестил пальцы под подбородком. — Я тебя слушаю. Фред загнанно посмотрел на графа, перевел удивленный взгляд на дворецкого и все-таки заговорил. — Леди Элизабет нашли. Сиэль подался вперед, не отрывая взгляда от инспектора. — Она мертва, Сиэль.