Ты мой наркотик

      Когда над городом сгущаются сумерки, заходит солнце, зажигаются фонари и неоновые вывески, утихает поток машин, спешащих домой. Город постепенно замирает, оставляя дневную суету за порогом. Оживает ночная Москва, оживают те, кому ночь только на руку. Ведь под её покровом можно укрыться и вершить свои отнюдь не праведные дела.       Свет фар изредка выхватывает фигуру мужчины на обочине, машины проносятся мимо, кто-то останавливается на светофоре, кто-то поворачивает на перекрёстке. Но фигуре нет до них никакого дела. Чёрная кофта с капюшоном отлично закрывает лицо человека от света фар и от возможности быть узнанным.       Внезапно к обочине подрулила чёрная иномарка. Фигура обернулась и замерла в ожидании. Стекло машины опустилось, и из неё высунулась рука с зажатыми в пальцах купюрами. Человек в капюшоне подошёл ближе и, оглядевшись по сторонам, достал из кармана синих джинс пакетик с белым порошком. Несколько секунд ушло на то, чтобы деньги оказались у человека в капюшоне, а пакетик исчез в салоне машины. Ещё секунда, и машина, взревев мотором, резво стартанула с места.       Деньги исчезли в кармане кофты, и буквально тут же к обочине подрулил чёрный хромированный байк. Деньги были пойманы на лету так же, как и пакетик с белым порошком. Байк исчез в считаные секунды, как будто его и не было. Тугая пачка вновь перекочевала в карман тёмной кофты, и некоторое время ничего не происходило. Тёмная фигура присела на обочину и закурила, выпуская клубы дыма в ночное небо города Москвы…       Тем временем в машине патрульно-постовой службы было довольно весело.       — Московская но-о-очь, по Петровско-разумовскому проезду я лечу, — весело напевал лейтенант полиции Антон Шастун, сидя на пассажирском сидении и изредка ёрзая в такт своей же песне.       — Навигатор Антон, вы не могли бы заткнуться? -старший лейтенат полиции Дима Позов, слегка улыбаясь, посмотрел на напарника.       — Мне скучно, уже вторую ночь ничерта не происходит, — Антон вздохнул и уставился в окно.       Вот уже почти три месяца, как их отдел перекочевал в Москву и продолжает здесь свою службу. Прошёл всего год, но Антон помнит, как первый раз переступил порог отделения полиции. Как его стошнило на вызове. И голубые глаза он тоже помнит. После того случая Арсений исчез, больше не появлялся и на глаза стражам порядка не попадался. Скучал ли Антон, непонятно. Скорее тосковал. А вот Матвиенко, видимо, скучал без любимого информатора, который был ему должен, потому как мужчина даже пробовал искать его, но безрезультатно, на что Позов ответил своей неизменной фразой: «Питер большой».       Несмотря на то, что Питер большой, пропавшую девятку Антон всё-таки нашёл, да и весьма недурно проявил себя в дальнейших делах. Не зря же теперь он носит звание лейтенант.       Несмотря на то, что Москва тоже большая, дело у бравых полицейских самое что ни на есть заковыристое. Найти того, кто вот уже несколько недель подряд распространяет по клубам наркотическое вещество, — это как искать иголку в стоге сена.       — Московская но-о-очь, — снова затянул Антон, но внезапно замер и выхватил с приборной панели листок с фотографией. Фото было сделано с видео скрытой камеры, расположенной в одном из ночных клубов. На размытой фотографии лица человека видно не было, а вот во что он был одет, камера сняла. И сейчас Антон вглядывался куда-то вдаль, сверяясь с листом А4.       — Поз, паркуйся, это он, — Шастун прищурился и указал пальцем куда-то на зелёный островок посреди проспекта. Там у красной иномарки стоял человек в чёрной кофте с капюшоном       — Шаст, не сходи с ума, в таком прикиде пол Москвы ходит.       — Паркуйся, Поз, сейчас мы его повяжем, — Шастун словно и не слышал слов товарища, он выскочил из машины и ринулся куда-то в сторону.