Ты мой наркотик

      Мужчина словно почуял опасность, он резко обернулся в сторону Антона и резво стартанул на проезжую часть, едва не угодив под колёса микроавтобуса, а потом, видимо, насмотревшись боевиков, подозреваемый перемахнул через капот жигули и ринулся в какой-то переулок. Шастун не отставал, слыша за своей спиной маты, визг тормозов и возмущённые сигналы клаксонов.       В переулке тускло горели фонари, кое-где дома и вовсе утопали во тьме.       — Стой, стрелять буду! — что есть мочи заорал Антон, выхватывая из-за пояса пистолет. Он и правда выстрелил, но в воздух, а затем вновь передёрнул затвор, направляя оружие на замершую тень.       — Стоять, руки выше, чтобы я видел!       — Антон Андреевич, — вдруг раздалось из темноты, и Шастун вздрогнул — А ты по-прежнему опасный.       — Что? — прошептал Антон, крепче сжимая рукоятку пистолета.       — Что, не узнал? Значит, богатым буду, — произнёс ироничный голос, и на свет вышел силуэт мужчины, на ходу снимая капюшон. Даже в свете фонарей сияние голубых глаз пронзало насквозь. Он почти не изменился: всё те же глаза, лёгкая щетина и ироничный взгляд синих глаз. Всё такой же наглец.       — Ты, — прошептал Антон. — Так это, значит, ты…       — Т-с-с-с, — мужчина улыбнулся и сделал шаг вперёд.       — Стоять, — Антон вскинул оружие на уровень груди мужчины.       — Неужели выстрелишь? — Арсений нахально улыбнулся, а затем сделал шаг вперёд. В следующую секунду Антон так и не успел понять, что же произошло. Пистолет отлетел в сторону, а сам Шастун оказался зажат в стальные тиски сильных рук, обхватывающих шею, и в горло упёрлось острие перочинного ножа.       — Не дёргайся, птенчик, — горячее дыхание обожгло кожу, и Антон, дернувшись замер.       — Не лезь в это дело, иначе пёрышки пообщипают, — горячее дыхание вызвало толпы мурашек. А когда зубы прикусили мочку уха, Антон застонал и вновь попытался вырваться, но сильные руки вновь придушили, не давая возможности двигаться.       — По-прежнему чувственный, как лепесток розы, — темноволосый мужчина хмыкнул и свободной рукой провёл вниз, скользя ладонью по ткани лёгкой рубашки, вниз к паху, слегка сжав ткань штанов.       Шастун выгнулся, насколько позволяло положение, напрочь забыв обо всём на свете, и тихо застонал.       Темноволосый мужчина что-то прошипел и ослабил хватку, а затем, резко развернув парня к себе, прижал его к стене ближайшего дома и впился в его губы жарко, настойчиво, грубо.       — Шастун! — вдруг раздалось где-то совсем рядом. — Антон!       — Да ты не один, — Арсений обернулся, а потом, коротко взмахнув рукой, ударил в живот. Антон, застонав, но уже от боли, начал оседать на землю.       — У меня есть ощущение, что ты меня не послушаешься, и мы ещё встретимся, — Арсений похлопал хватающего воздух парня по спине. — Я буду рад.       Через несколько минут стало очень тихо, а затем где-то невдалеке взревел мотор мотоцикла.       — Шастун! — мощный луч фонаря Позова осветил переулок, выхватив скрюченную спину долговязого напарника. Парень, держась за стену, пытался встать на ноги.       — Шаст, ты как, что с тобой? — Позов в мгновение ока оказался рядом.       — Нормально, — Шастун перевёл дыхание. — Нормально всё, Поз, в глаза не свети.        — Ты идиот! Куда ты полез? Он же мог тебя убить! — убедившись, что друг жив и здоров, старший лейтенант принялся за разбор полётов.       — Не ори! — Антон поморщился.       — Я не скажу об этом Матвиенко, но только потому, что он и мне башку оторвёт за то, что я тебя не остановил, — Позов злился, но было видно, что он всё ещё беспокоится за товарища.       — Спасибо, — буркнул Антон и, отвернувшись, провёл пальцами по губам, которые горели огнем. Они всё ещё помнили безумный поцелуй несколько минут назад. Неужели всё опять повторяется, неужели он снова появился в его жизни? Получается, это он толкает дурь по клубам. Все эти мысли вертелись у лейтенанта в голове в то время, пока они возвращались в отдел. Мысли вызывали смешанные чувства и не давали Антону покоя.