Тёмный Лебедь и все его тайны

Палочку надо было вернуть. И чем скорее — тем лучше. Регина полночи крутила ее в руках, наслаждаясь подзабытым ощущением и борясь с желанием прошептать какое-нибудь заклинание. Разумеется, в ту же секунду Министерство уже знало бы о ее преступлении, и вопрос о том, как покинуть Хогвартс, больше не стоял бы. Соблазн оказался столь велик, что Регина пару десятков раз даже начинала проговаривать заветные слова, но непременно останавливалась. Боялась. Теперь уже ей не хотелось в Азкабан: время прошло, и потребность в самобичевании исчезла, растворившись среди других забот. А больше всего Регине не хотелось очередного всплеска внимания. Она, всегда охочая до славы, жадная до взглядов окружающих, теперь старательно пряталась по углам, потому что слава причиняла физические страдания. До чего жесток мир! Она стала, словно Эмма, всегда сторонящаяся света. И жить теперь будет в тех же самых подземельях. Кто знает, возможно, и проклятие Темного Лебедя перейдет к ней по наследству, и Генри тогда снова сможет ее полюбить. Регина забылась тревожным сном только под утро. Ей снилась Белль, за чьей спиной отчего-то укоризненной тенью маячила Эмма Свон. Выкарабкаться из этого сна удалось лишь на рассвете, и Регина долго приходила в себя, сидя на кровати и глядя в приоткрытое окно. Она оставила его открытым? Или?.. Совершенно не предполагая, что именно станет рассказывать на своем первом занятии, Регина постаралась взять себя в руки. В самом деле, что она, не справится с несколькими учениками? Она, соратница Волдеморта? Ха! Трижды ха! Но боевой настрой заменялся страхом с каждым шагом, приближающим Регину к аудитории. Завтракать она не пошла, решив не портить себе предстоящее впечатление, и теперь жалела об этом: а ну как снова разбушуется желудок? Что тогда делать? Желудок не разбушевался. И студенты притихли, едва Регина вошла в аудиторию. Она не была уверена, что у нее получилось это сделать так же легко и уверенно, как у Эммы, однако она ни за что не зацепилась мантией, и усмешка касалась ее губ в лучших традициях. Она остановилась возле кафедры и окинула взглядом учеников. Первый курс. Слава Мерлину. Только сейчас Регина поняла, что гораздо хуже было бы обнаружить перед собой Генри: вот уж перед кем она смутилась бы не на шутку. Некстати вспомнилась Белль. Нужно вернуть палочку. И как можно скорее. — Меня зовут Регина Миллс, и с сегодняшнего дня я веду у вас зельеварение. Регина снова посмотрела на своих подопечных. Они сидели очень смирно и даже не перешептывались. Кажется, они боялись оторвать взгляд от нового преподавателя. Регина хмыкнула про себя. Еще бы, знают ведь отлично, что перед ними страшный Пожиратель. Гадают наверняка, убьет ли она их сразу или сначала чуть-чуть помучает. Регина выбрала второе. — Поскольку профессор Макгонагалл в этом году собирается практиковать магию без палочек, то мы начнем с чего-нибудь легкого. Надо же, планы Минервы оказались удивительно уместны. В который раз. — Открываем учебники на первой странице и читаем первую главу. Конспектируем и записываем вопросы, на которые хотим получить ответы. Кто будет готов первым, поднимет руку. Все понятно? Регина увидела, как ученики закивали вразнобой, и преисполнилась гордости за себя. Что ж, не так уж это и трудно, как ей представлялось. Она и сама открыла учебник и тоже составила конспект — разумеется, другой. Просто выписала для себя все подзабытые термины, намереваясь освежить их в памяти. И надо бы спросить у Минервы, как именно она планирует учить невербальной магии. Думается, что и преподавателям нужно будет закончить какие-то курсы, потому что Регина, например, и хотела бы не махать палочкой, но, к сожалению, ничего другого не умела. Белль она, кстати, палочку вернула. Под конец учебного дня встретила ее в коридоре и, ни слова не говоря, протянула забытое. Белль вскинула глаза. — Ах, вот где я ее оставила, — сказала она совершенно безучастно, так, что Регина ни разу не поверила в то, что она случайно ее забыла. Хотела, чтобы ей не было страшно добираться к себе в темноте? Покраснев от негодования, Регина с силой всунула палочку в руку Белль и поспешила уйти. Она вся кипела от возмущения. Белль что, пожалела ее?! Быть не может! Дороги в кабинет Дамблдора в замке больше не существовало, как и самого кабинета. Регина, желающая переговорить с Минервой и полагающая, что та должна быть в кабинете директора, остановилась в растерянности. Куда же идти? Но тут Минерва сама вышла из-за угла. — О, Регина, — поприветствовала она. — А я как раз думала, не зайти ли к тебе. Идем, надо кое о чем поговорить. Она махнула рукой, призывая следовать за ней, и Регина послушно пошла, совершенно не узнавая коридоры, по которым вела Минерва. Почти все теперь в Хогвартсе было новым, за исключением стен и развешанных на них портретов. Даже цвета сменились. Регина помнила замок более мрачным, теперь же он словно повеселел, если это слово уместно было употреблять в отношении здания. Что ж… не так плохо, не так плохо, она вынуждена была это признать. Старый Хогвартс во многом не нравился ей, он был пропитан духом Дамблдора, а с ним Регина никогда не ладила. Теперь же многое виделось иным. Может быть, ей даже здесь понравится однажды. Может быть. Новый кабинет Минервы был почти рядом с Большим залом. Минерва плотно прикрыла дверь, пригласила Регину сесть и начала без предисловий: — Министерство запросило у меня объяснений по поводу твоего присутствия здесь. Регина закатила глаза. — Этого следовало ожидать, — раздраженно дернула она плечом. — Разумеется, несмотря на то, что мы гуляем на свободе, следует помнить, что эта свобода очень ограничена. Минерва приподняла брови. — И неспроста, знаешь ли, — жестко отрезала она. Регина вынуждена была прикусить язык и нехотя согласиться. В самом деле, даже без палочки многие Пожиратели могли сотворить уйму вещей. Тот же Грэм — бывший охотник на гремлинов. Да и любой анимаг или оборотень — им действительно палочки никогда особо нужны не были. Сейчас Регина была близка к тому, чтобы начать им завидовать. Или еще не поздно стать оборотнем? Но на ум пришла Руби Лукас, которая замаливала грехи, работая официанткой в маггловском кафе: вот уж кто натворил дел так натворил! Регине даже стало нехорошо, едва она вспомнила, как Руби разрывала людей на части и сжирала. Интересно, ее нынешний работодатель знает об этой пикантной подробности? — Но я хотела поговорить не об этом, — Минерва сняла очки и принялась протирать их крошечным белоснежным платочком. — Я узнала, что ты встречалась с Белль. Регина моментально вскинулась. — Что за инсинуации? — возмутилась она весьма праведно. — Я не встречаюсь с ней! У меня сын! Я встречаюсь с мужчинами! Она понятия не имела, почему это так задело. Словно Минерва пыталась уличить ее в измене… Эмме. Какие глупости иногда лезут в голову, вот уж действительно! Даже если бы Регина и состояла в каких-то отношениях с Эммой, сейчас их все равно уже не было бы. И Регина могла бы встречаться с кем угодно. Минерва очень удивленно посмотрела на Регину, кипящую от негодования. — Регина, — всплеснула она руками, — как тебе вообще такое в голову могло прийти? Я имела в виду, что вы вчера разговаривали! Регина открыла рот и тут же закрыла его. — Разумеется. Разговаривали. Она дернула шеей и постаралась напустить на себя невозмутимый вид. В самом деле, как ей могло такое помыслиться?! Самое забавное во всех этих размышлениях заключалось в том, что, решись Регина связать свою жизнь с Эммой, Кора благосклонно приняла бы это известие. Эмма была сильным магом — очень сильным, а Кора всегда трепетала перед силой. То, что Эмма была женщиной… Такие мелочи, в самом деле! Это магглы почему-то сильно трясутся над физической оболочкой, магам же в партнерах важно другое: чистота крови и древность рода. Вопрос непременного продолжения рода стоит на повестке дня далеко не у всех. Да, Эмма была рождена грязнокровкой, а род ее не мог похвастаться извилистым генеалогическим древом, однако тот демон, что сидел внутри нее, легко склонял чашу весов в свою сторону. И Кора продала бы ему свою душу, а заодно и душу Регины, раз уж все равно Генри отчасти принадлежал Эмме. Регина вспомнила, что мать действительно не рвала и не метала, когда узнала про Генри всю правду. Тогда Регина не придала этому значения, сейчас же невольно задумалась. Могла ли она вступить с Эммой в магический брак? И если да, чем бы все кончилось? Минерва еще долго смотрела на Регину, прежде чем продолжить: — И о чем же вы разговаривали? Регина нахмурилась. Она не понимала, зачем бы Минерве это знать. Или она как раз и опасается, что она бы могла с Белль?.. — О разном, — неопределенно отозвалась она, кладя ногу на ногу. — Она спросила меня, что я буду преподавать. — И ты ответила?.. — Конечно же. Или это тайна? Я не знала. — Не тайна, нет. Но, Регина, — Минерва закончила протирать очки и водрузила их обратно на нос. — Видишь ли… после всего того, что пережила Белль… мне бы не хотелось думать, что она… вынуждена общаться с тобой. Разумеется, она имела в виду тот инцидент в имении. Что же еще? Регина захлебнулась возмущением. — Вы считаете, что я силой вынудила ее говорить со мной?! — она вскочила. — Ну, знаете ли!.. — Сядь, сядь, — поморщилась Минерва. — Какая ты резкая. Я просто не хочу, чтобы девочке было больно. Конечно же. Чтобы Белль не было больно. А всем остальным больно может быть — не так уж это и страшно, верно? Регина встряхнула волосами. — Пусть тогда не подходит ко мне, — велела она непререкаемо. — Я встреч с ней не ищу, Минерва, уж можете поверить. Она продолжала возмущаться. Заподозрить ее в том, что она специально как-то выводит Белль из себя? Знаете ли, ей это совершенно не нужно! И вообще она может в любой момент просто взять и уйти отсюда! Вернуться домой! Хм. Регина села. Постаралась успокоиться. Домой ей сегодня уже не так и хотелось. Можно сказать, что и вовсе не хотелось. Ее прямо притягивало к этому месту. Словно кто-то подсыпал ей что-то в тыквенный сок. Или даже нет, раньше, ведь она еще до позднего ужина поняла, что должна здесь задержаться. Преподаватель Регина Миллс, надо же. Может быть, ее еще однажды и профессором назовут? Мысль показалась глупой, и Регина поспешила замять ее, спрашивая у Минервы: — Что мне делать с учениками? — Как что? — удивилась Минерва. — Учить, конечно же. Регина закатила глаза. Очень остроумно. — Просто заставлять зазубривать материал? — терпеливо уточнила она, хотя терпения как раз и не очень хватало. — Там очень много заданий для работы с палочками. Учебники старого образца. Минерва улыбнулась. — Я так смотрю, ты немного изучила книги нашего Лебедя. Регину слегка покоробило то, что Минерва так фамильярно назвала Эмму, но не стала выступать, а просто кивнула. — Пришлось, — скупо ответила она. Минерва вздохнула. — Что ж… — она пожевала нижнюю губу. — Пока что придется ограничиться тем, что есть. Я понимаю, что следует запросить у Министерства новые учебники — они, кстати, одобрили мой план. Но пока их изготовят… Она задумалась ненадолго. Регина посмотрела в окно. За ним было серо и уныло. Отвратительная осень. — Так вот, — встрепенулась Минерва, — пусть ребята пока осваивают теорию. Я знаю, есть несложные зелья, которые можно варить без палочки — поучи их этому. «И сама поучись», — добавила про себя Регина. Ушла она от Минервы в растерянных чувствах. Во-первых, конечно же, сам факт преподавательства по-прежнему ставил ее в неловкую ситуацию. Узнай об этом кто-то из знакомых… Ох, да кто узнает? Тот, кто также лишен палочки? Кто вынужден жить у родственников из-за сожженного поместья? Кто боится выйти на улицу, лишь бы не засмеяли? Все они сейчас в одном положении. И уж Регина-то на фоне бывших соратников смотрится очень даже ничего. Больше уроков на сегодня не было, Регина быстро поела — на кухне, как и в прошлый раз, не желая быть в центре внимания студентов. Уже под конец своего обеда она вспомнила, что могла бы встретиться здесь с Белль, и новая волна раздражения затопила ее желудок. Надо же, что Минерва удумала! Видите ли, Белль может быть некомфортно рядом с бывшим Пожирателем! А может быть, бывшему Пожирателю тоже некомфортно, об этом кто-нибудь подумал? Разумеется, нет! Все сейчас думают только о светлой стороне истории. Но разве ж Регина, даже при самом большом желании, сумела бы выйти из-под опасного покровительства Волдеморта? Да никогда! Лорд отыскал бы ее где угодно. И заставил бы пожалеть — обо всем. Более того, под пресс попали бы и Кора, и Генри, а вот уж этого Регина никак не желала, пусть даже с семьей ее периодически связывали не самые лучшие отношения. Сети же Волдеморта были крепки, даже Эмме не удалось их прогрызть до конца. При жизни, конечно. После смерти… Регина очень не хотела думать про то, где Эмма оказалась после смерти. По многим причинам. Может быть, они еще встретятся. А может быть, и нет. Никто не знает, куда отправится после того, как путь его на этой земле будет окончен. Для каждого уготован свой рай и свой ад, пересекаются ли они с чужими? Что таить, Регина была бы не прочь снова увидеть Эмму. Прикоснуться к ней, переброситься парой слов. Высказать все, что наболело. Ударить за всю ложь, за все нервы. А потом — дать возможность оправдаться и… простить. Да, Регина была определенно готова простить Эмму: в конце концов, та отдала свою жизнь за то, чтобы Генри не коснулось ни одно из тех проклятий, что навешали на них предки. И, чего уж там, Регину она тоже, получается, оберегала как могла, ведь меньше знаешь — крепче спишь. Зная себя, Регина могла с уверенностью сказать: она ни на что не смогла бы махнуть рукой. Она бы переживала, и искала выходы и решения, и постоянно возвращалась бы мыслями к упущенным возможностям. Это сделало бы ее еще более злой и раздражительной, чем она была всегда. Да, Эмма поступила правильно. Так жаль, что ей этого уже не скажешь. Вернувшись к себе, Регина засела за книги. Признаться, такое разнообразие в ставшем обыденном досуге начало ей даже нравиться. Она не исключала того, что вскоре ей надоест разбирать рецепты, но пока что — почему нет? Тем более что и Хогвартсу она фактически делает одолжение — ведь преподавателя зельеварения Минерва к началу учебного года так и не нашла. Регина подвернулась случайно. Интересно, что Минерва стала бы делать, не предложи она свои услуги? Ночью Регине снова снилась Эмма. Она манила ее куда-то вниз, и было видно, что Хогвартс еще старый, еще неразрушенный проклятиями. Эмма спускалась по винтовой лестнице, и Регина шла за ней, словно завороженная. А потом вдруг вспомнила, что с мертвыми лучше никуда не ходить, развернулась и… проснулась в своей постели. Луна светила прямо в окно — не полная, но очень яркая. От нее почти резало глаза. Регина поморщилась, перевернулась на другой бок и пролежала без сна до самого утра.